Сравнительно просто

Тобиас сидел на стуле. Спина - идеально прямая. Руки сцеплены в замок. На бледных плотно сомкнутых губах - молчание. Он и не должен был говорить, потому что Гарри не хотел ничего слышать. Мысли растворялись в оглушающей тишине. Нарушая так хорошо сбалансированную тишину, взвыла кофемолка - окончательно проснувшийся Сириус делал кофе. Перемалывал зёрна. Следом, после короткой шуршащей паузы, недовольно зарычала кофемашина.  Гарри разглядывал ровные плечи Тобиаса и остерегался смотреть ему в глаза. - Этот звук означает, что вода закончилась, - сказал Тобиас тоном, каким говорит гость, наносящий рутинный воскресный визит. Сириус выругался и выключил кофемашину. Открыл кран, чтобы наполнить ёмкость - зашумела вода.  Гарри смотрел на собственные пальцы, сжимающие полы куртки, которую он так и не снял. Руки казались чужими, тяжёлыми, неподъёмными. Его всё ещё трясло - слегка, наверно, незаметно со стороны. Грудная клетка будто стала в два раза шире, поэтому он мог сделать медленный, поистине бесконечный вдох, а потом столь же мучительно долгий выдох. Внутри - пульсирующая пустота.  Тихими шагами к душе вновь подкрадывалась паника. Что он скажет, если Тобиас задаст ему вопросы? Но Тобиас предпочитал разговаривать с Сириусом, а не с ним.  Снова зарычала кофемашина. Лучше бы Сириуса здесь не было. - Нужно немного подождать, прежде чем включать снова, - сказал Тобиас. - Я могу помочь, если… Гарри поднял быстрый предупреждающий взгляд на Тобиаса. Тот замолк на полуслове и остался сидеть на месте. Наконец, кофе был готов. - Так что происходит? - Сириус с тревогой смотрел на Гарри. Он размешивал пену в кофе, и ложка билась о стенки чашки с раздражающим звоном.  Тобиас застыл каменной статуей. Гарри почти наслаждался повисшим в воздухе напряжением. Ему было плохо. Он закрыл глаза и почувствовал, как щиплет под веками. Попытался снять куртку, потому что достаточно согрелся, но руки словно одеревенели. Новых усилий не потребовалось - куртка чудесным образам сама по себе сползла с плеч, рукава выпутались из рук. Гарри открыл глаза и увидел перед собой пуговицы на рубашке Тобиаса - чёрные, круглые, блестящие.  Холодные пальцы коснулись его лба. - Жара нет, - сообщил Тобиас, и прикосновение прекратилось. - Если состояние ухудшится… Он сделал короткий шаг назад. Острое чувство потери резануло по нервам, и Гарри дёрнул Тобиаса на себя, утыкаясь лицом в его бок. Под рубашкой холодной каменной статуи - горячая кожа. Наверно, Сириус не должен был этого видеть. Никто не должен был этого видеть! Тобиас не должен был возвращаться. Гарри не должен был просить его вернуться.  Гарри шумно дышал. В груди сдавливало, слабость накатывала волнами, чувство реальности ускользало так стремительно, что кровь в ушах гремела как тревожный колокол. Очки больно вдавливались в переносицу. Тобиас уйдёт. И неважно, что вчера с Колином у него ничего не было. Будет потом! У него появится кто-то другой, кто-то важнее Гарри. Другой Колин, другой Ник. А может, у него уже есть другой Римус, который сидит в тени и ждёт, когда Тобиасу потребуется его компания?!  Гарри резко открыл глаза. Чёрные пуговицы на рубашке Тобиаса смотрели на него строго и безучастно. Он по-прежнему ощущал тепло Тобиаса сквозь тонкую ткань рубашки, но это тепло, это слабое, мимолётное чувство безопасности казалось хрупким и временным, как обещание, которое вот-вот будет нарушено.  И - Тобиас отстранился.  - Полагаю, тебе понадобится несколько… Гарри поднял голову, чувствуя иррациональный страх. - …дней, чтобы отдохнуть, - тихо закончил мысль Тобиас. - Вернёмся к рабочим вопросам после Рождества. В его лице было что-то, что казалось одновременно знакомым и чужим. Тёмные брови были слегка сдвинуты, как будто он раздумывал над чем-то малоприятным. Глаза, глубокие и тёмные, смотрели на Гарри, не выражая ни малейшего сочувствия.  Тобиас не понимал его и никогда не хотел понять. Он игнорировал любые желания Гарри, которые шли вразрез с его собственными.  - Думаешь, мне нужно отдохнуть? - Гарри медленно поднялся. - По-твоему я что, устал?! Лицо Тобиаса осталось непроницаемым, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на раздражение. Вот она - искренняя, честная реакция.  - Прежде всего, тебе нужно успокоиться, - ответил он тихо, но твёрдо. - Ты выглядишь измотанным, Гарри. - Измотанным? - внутри поднималась волна гнева. - Это всё, что ты можешь сказать? Ты даже не пытаешься понять, что происходит! Тобиас не двигался. Его поза была по-прежнему спокойной, но в его глазах появилось предупреждающее выражение. - Я пытаюсь помочь тебе, - сказал он ровным голосом. - Но ты должен принять эту помощь. Гарри горько усмехнулся.  - Ты не помогаешь мне! Ты просто диктуешь, как я должен жить, когда должен отдыхать, что я должен делать, и как я должен себя чувствовать! Он сделал шаг вперёд. - Ты знаешь, - говорил Гарри едва слышно, - Северус хотя бы никогда не лгал мне. Он никогда не выдавал заботу о своих интересах за заботу обо мне! По лицу Тобиаса прошла тень. Его взгляд, разом заострившийся, горячий и злой, сгустился и стал похож на чёрный дёготь.  - Северус, в отличие от тебя, никогда не прятал свои мотивы, - отчаянно шептал Гарри. - Он не пытался управлять моей жизнью!  Ещё шаг, и его лицо оказалось так близко к Тобиасу, что можно было разглядеть тёмную щетину на его подбородке.  Тобиас не брился этим утром? Как и Гарри.  Дыхание Тобиаса пахло нервной горечью. Руки - жёсткие и грубые. Отстраняющие на безопасное расстояние. - Что ты несёшь? - слишком спокойный вопрос. Это насквозь фальшивое дрожащее спокойствие было наспех налепленной маской, не способной скрыть полыхнувший гнев. - А ещё он не отталкивал меня! Никогда! - Гарри чувствовал, как дрожит всё внутри от напряжения. - Может, поэтому с ним всегда было лучше, чем с тобой! Щёку обожгло резкой, короткой болью, от которой из лёгких вышибло воздух. Тонкая нить терпения Тобиаса лопнула - гнев разливался по его лицу мощным потоком, в глазах горел опасный огонь.  - Отойди от него! Этот странный голос, пробивающийся сквозь грохот пульса в ушах, не принадлежал ни Гарри, ни Тобиасу. - Не лезь... Что-то дёрнуло Гарри назад и оттащило подальше. Щека горела огнём. В ушах шумело - Гарри слышал резкий голос Сириуса, но не мог разобрать ни слова. Дыша какими-то урывками, он поднял глаза на Тобиаса. Ладони сжались так сильно, что Гарри чувствовал, как кончики ногтей впиваются в ладонь. Боль возвращала к реальности. - … лучше уйти… - услышал Гарри и понял, что Сириус прогоняет Тобиаса. Нужно было возразить, но горло будто склеилось, Гарри не мог произнести ни звука.   - Так действительно будет лучше, - медленно произнёс Тобиас, не глядя на Сириуса. Его взгляд, пронзительный и тяжёлый, внимательно изучал лицо Гарри. - Нет! - Отчего же нет? Я не достаточно управлял твоей жизнью сегодня?  Тобиас не должен был с ним так разговаривать. Этот ледяной тон - для кого угодно, только не для него! - Нет, - тихо повторил Гарри. Это было правдой. - Что ж… - протянул Тобиас. - Твоими стараниями у меня много работы, которую необходимо выполнить до конца дня. Я вернусь вечером, и надеюсь, к этому времени ты будешь в состоянии вести осмысленный диалог. Не дожидаясь ответа, он ушёл, оставив после себя осуждающую тишину. *** В крохотной студии было слишком тесно. Повсюду были раскиданы вещи. Пара книг и распечатки на столе и на полу принадлежали Гарри, это были остатки вчерашней работы, но в основном пространство захламляли вещи Сириуса.  Следы его присутствия были везде - даже под кроватью Гарри встречали тёмные отряды носков, сбившихся чёрными комками. Сириус сбрасывал носки, как змея сбрасывает кожу, и их можно было обнаружить где угодно - на одеяле, под стулом, у двери в ванную. Один грустный комочек лежал на полу под стойкой для одежды, аккурат на каком-то справочнике полировочных смесей.  Если нет телефона, а ноутбук разбит, то совершенно невозможно понять, сколько сейчас времени. Гарри сидел и озадаченно смотрел перед собой, словно циферблат волшебным образом мог появиться в воздухе и сообщить, который час. Уже стемнело, но насколько давно, Гарри не знал. В голове было пусто. Ему удалось выпроводить Сириуса. Ему удалось прибраться. После уборки он обнаружил за окном темноту. Темнота означала вечер. Простые факты и простые выводы, на большее он сейчас не был способен. Гарри хотел побыть один. Тобиас не сможет защитить его от того, что он чувствует и не должен быть рядом тогда, когда Гарри особенно уязвим. И никто не должен быть. Рядом с Гарри не должно быть никого. Тобиас обещал приехать вечером, и уже был вечер. Если бы Тобиас приехал прямо сейчас, смог бы Гарри вести “осмысленный диалог”? Он не был в этом так уверен.  На душе творилось чёрт знает что. Тобиас - не Северус. Это была единственная внятная мысль, которую Гарри смог собрать, но дальше дело не шло. Это Северусу, которому никогда не было достаточно одного Гарри. Это Северус с лёгкостью предал его и сделал бы это вновь.  Гарри всё помнил. Образы вспыхивали под глазами ярко и отчётливо - Северус, который разговаривал с Лили по вечерам, Северус, который нетерпеливо уезжал в пятницу и раздражённо возвращался вечером в воскресенье. Северус, который не скучал. Северус, который терпел Гарри рядом, терпел в себе собственную привязанность к Гарри, но никогда не давал ей разрастись, держал эти чувства в самом дальнем и тёмном углу своей души, куда не проникал свет от его прекрасной Лили.  Но Тобиас - не Северус. Это не Северус завёл себе карманного Колина в добавок к Лили. И Гарри не должен был так реагировать. Не должен был. Но реагировал. И это было плохо. Темнота означала вечер, вот только сколько сейчас было? Семь часов или десять? А может, за полночь? Бесцельно послонявшись по квартире, Гарри размышлял, спуститься ли вниз, чтобы купить гамбургеров в автомате в доме напротив - ближайший вариант быстрой и доступной еды. А может и единственный. Тобиас мог передумать возвращаться. Он мог вернуться и не застать Гарри дома. Идти или не идти? А если идти, то сейчас. Гарри быстро спускался по ступенькам, на ходу застёгивая куртку.  Холодный ветер бросил ему в лицо пригоршню мелких капель, и Гарри резко отвернул лицо, переходя улицу. Взгляд зацепился за тёмный контур машины с не погашенными фарами, криво стоящей на обычно свободном парковочном месте.  Бургеры из автомата - круглосуточная горячая еда для сложных случаев, а у Гарри был сейчас именно такой. Поняв, что тщетно пытается засунуть купюры в отсек для карточек, он вздохнул и подумал, что, вероятно, Тобиас был прав. Гарри действительно устал. Пожалуй, действительно нужно отдохнуть, сделать перерыв от бесконечного потока учёбы и работы, прийти в себя.  Гарри достал карточку из кармана куртки и оплатил бургеры. Они действительно были вполне горячими. Один - для него и ещё один - для Тобиаса, если он всё-таки придёт.  Хотелось бы, чтобы пришёл. Время на чеке - десять двенадцать. Что ни на есть вечер. Снова нырнув под мелкий колючий дождь, Гарри медленно плёлся обратно, глубоко вдыхая холодный сырой воздух. Машину на парковке переставили, теперь она стояла ровно. Фары больше не горели. Гарри не мог разобрать номер в полумраке - пора было забрать давно заказанные в оптике новые очки. Силуэт на водительском тоже виднелся нечётко. Гарри стоял на узкой полоске тротуара перед домом, терпел брызги дождя в лицо, и считал, сколько времени понадобится Тобиасу, чтобы выйти из машины. Бургеры стыли в руке, дождь колотил по бумажной упаковке. Тобиас не выходил. Не выдержав, Гарри подошёл вплотную к машине. Через долгую минуту стекло водительской двери опустилось и он увидел, что Тобиас говорит по телефону - трубка была прижата к его уху. Значит, он уже отключил гарнитуру и собирался выходить, когда позвонили? Подчиняясь короткому кивку, Гарри потянул на себя ручку задней двери и забрался в машину.  - Нет. Этого достаточно, - говорил Тобиас сухо и резко. Кресло рядом с ним было завалено черными папками проекта. - Даже без учёта внешних факторов… Гарри откинулся на сиденье и стянул с головы капюшон. От запаха бургеров голод усилился, и он понял, что с самого утра ничего не ел. Регулус не присылал сегодня свой фирменный ужин. А может, и присылал. Сириусу, где бы тот ни был. - Именно так, - голос Тобиаса лишь изредка прерывал бодрый монолог его собеседника, отголоски которого мог расслышать Гарри. Он развернул один бургер и осмотрел его на предмет размокания - но нет, дождь не причинил ему видимого ущерба. Котлета на вкус была как жёваная бумага, солёная, перчёная и подгоревшая с краю. Булка казалась немного сладкой. Но, доев это далёкое от совершенства блюдо, Гарри почувствовал себя лучше.  Казалось, дождь то стихал, то усиливался - но это были всего-навсего порывы ветра в стекло двери. Разговор тянулся невыносимо долго. Гарри бездумно слушал голос Тобиаса, слушал дождь, и бесконечный поток тревожных мыслей, преследовавших его последние часы, стихал. - Завтра жду детали, - произнёс Тобиас заключительную фразу и сбросил звонок. Гарри протянул ему мокрый бургер. - Я не собираюсь есть в машине, - сказал он, не оборачиваясь.  Про то, что в машине ел Гарри, ничего не добавил. Это было странно. Время ничего не лечит. Время не оказывает никакого воздействия на душевные раны, оно консервирует их, замораживает, покрывает тонкой корочкой, которую невероятно легко содрать. И болеть будет так же, как болело. Что можно сделать? Отдохнуть, сделать перерыв - тем более так кстати рождественские праздники. Чтобы потом, в самый ответственный момент, снова сорваться, снова почувствовать, как всё внутри раскалывается на острые осколки?  Время — не лекарь, а мастер обмана. Оно лишь создаёт иллюзию, будто боль отступила, но на самом деле — просто прячет её за поверхностью ежедневной рутины и суеты. Повеяло холодом. Гарри сосредоточился на реальности и заметил, что переднее сиденье пустовало, а задняя дверь была открыта. Её придерживал Тобиас и смотрел выжидающе. Ветер колыхал его волосы, набрасывал на лицо, клеил тяжелеющие от дождя пряди к бледным щекам и острому подбородку. Путь до дома - как на эшафот.  Позже, сидя за идеально прибранным столом, Тобиас аккуратно освобождал остывший бургер от промокшей бумаги. Он был здесь, сидел почти на том же месте, что и утром, почти такой же сосредоточенный и строгий.  Гарри поставил чайник. Он прекрасно знал, как делать чай, помощь и советы ему, в отличие от Сириуса, не были нужны, поэтому Тобиас сопровождал его действия молчанием. Всё, что происходило сейчас, казалось тонкой кривой дорожкой, которая вела непонятно куда. Время не лечит и ничто другое тоже не лечит, Гарри понимал это абсолютно ясно. В чём бы ни был смысл его работы в Фонде, пригласить его было плохим решением Тобиаса. Гарри был уверен, что не оправдывает и никогда не оправдает его ожиданий и не справится со своей ролью, даже если она заключается в том, чтобы быть нужной фамилией в списке. Гарри сообщил всё это своей чашке чая, от которой поднимался тихий белый пар.  Вторая такая же чашка стояла перед Тобиасом. Тот с любопытством рассматривал цветочный узор и тонкую ручку. Кажется, ещё вчера здесь таких чашек не было. Очередное наследство Кричера.  - Проект ратуши тебе в любом случае придётся довести если не до конца, то до логической точки - одобрения и принятия в работу, - очень спокойно сказал Тобиас. Гарри слабо кивнул.  - Мне потребуется твоё физическое участие как минимум в одном публичном мероприятии, ориентировочно в январе, - продолжал Тобиас. Сердце нервно забилось где-то в желудке. Это что, условия разрыва, список взаимных уступок? Тобиас соглашается с его словами? С его решением? - С нового семестра будет разумно вернуться к стандартному учебному графику, с посещением лекций и практических занятий.  Гарри неопределённо мотнул головой и недоверчиво посмотрел на Тобиаса.  Лицо Тобиаса ничего не выражало. Сколько ни всматривайся - ничего. Почему Гарри решил, что Тобиас не позволит ему уйти? Потому что так сказал Блейз? Мысли закончились. Страх заполнял пустую голову до краёв. Гарри заставил себя допить весь чай, убрал чашки и сразу помыл их. Руки мелко потряхивало.  - Колин. И всё, что вчера случилось… - начал он. - Мне кажется, мы прояснили эту ситуацию. - Такие ситуации будут ещё, понимаешь? - Гарри с досадой посмотрел на Тобиаса, закутавшегося в своё напускное безразличие как в кокон. Слова подбирались с трудом. - Я не смогу с тобой нормально работать! Ты сам не захочешь допускать такие риски… -  Есть множество способов свести все риски к минимуму. - Например, не работать вместе, - кивнул Гарри. - Или же ты можешь навсегда отказаться от личной жизни. - Или же я могу не посвящать в неё тебя. Тебе следует научиться отделять личное от профессионального…. Не посвящать? Гарри почувствовал, как все пустоты в душе заполняет гнев. Сердце колотилось в горле, и всё тело словно окаменело.  — …иначе тебе никогда не удастся сохранять ясность в действиях, - продолжал Тобиас. - У тебя кто-то есть? - глухо перебил его Гарри. - Чтобы отделять личное от профессионального, тебе не следует задавать мне такие вопросы, - Тобиас наклонил голову, будто признавал что-то очевидное. Гарри рассмеялся бы в голос, если бы не сводило челюсти от накатывающей злости. Она разъедала изнутри, словно ядовитый дым. Раздражение, сомнения, подозрения - весь мусор, который был на дне, моментально всплыл на поверхность.  - Я хочу знать. - У меня никого нет, - спокойно произнёс Тобиас. Он мог солгать. Каждое слово Тобиаса, его спокойный тон, непроницаемое выражение лица — всё это могло быть ложью. Широко раскрытыми глазами Гарри смотрел на его лицо, пытаясь найти в нём хотя бы один признак искренности.  - Я должен тебе верить? - Гарри, это не вопрос доверия, - Тобиас устало потёр виски.  - Это вопрос приоритетов.  Он смотрел на Гарри так, будто решал, стоит ли ему вообще продолжать этот разговор. Секунда тянулась за секундой, и каждый миг тишины отбивался глухим ударом в груди.  - Хочу напомнить, что у меня перед тобой в данный момент нет никаких обязательств, - наконец тихо добавил Тобиас.  Хотелось швырнуть в стену чашку Кричера, расколотить весь сервиз, но - нельзя.  Конечно. - Ты должен уметь контролировать эмоции, иначе эмоции будут контролировать тебя, - говорил Тобиас очевидные вещи. - По-твоему это легко?! Раз, - Гарри щёлкнул пальцами, - и всё под контролем?! - Я не говорю, что это легко, я говорю, что это необходимо.  - Проще всего говорить о том, что нужно контролировать чувства, если ничего не чувствуешь! - выпалил Гарри. Этот внимательный оценивающий взгляд можно было понимать как угодно. Гарри ощущал, как вспыхнули щёки и нервно отвернулся. Сердце зачастило. - Позволь мне прояснить некоторые детали, - вкрадчиво начал Тобиас. - Возможно, я неверно понимаю твои мотивы. То, что двигало тобой вчера - это ведь не желание возобновить наши отношения? Гарри замотал головой. Возобновить то, что у них было? Нет, спасибо! - В таком случае это лишь порыв, вызванный текущими обстоятельствами, переутомлением и эмоциональной нестабильностью, - озвучил диагноз Тобиас. - Так или иначе, у тебя есть около недели, чтобы прийти в себя. Реши свои вопросы, купи себе новый телефон на Рождество, отметь с друзьями праздники. Мы вернёмся к твоим задачам позже. Если твоё решение останется в силе… Гарри смотрел на Тобиаса и пытался понять, что именно испытывает к нему.  - Приятно быть тем, кто всегда прав? - тихо спросил он. - Возможно, - хмыкнул Тобиас. - Ты можешь уволить Колина? - Гарри старался, чтобы это не звучало как ультиматум. Но всё равно почему-то звучало именно так. - В этом нет никакого смысла.  Разумеется. - С ним может работать кто-то другой? Блейз? - Гарри сосредоточенно смотрел на столешницу, будто ответ должен был появиться на ней бегущей строкой. - Это будет нежелательно, - Тобиас поднялся и, накинув на плечи пальто, направился к выходу. - Я подумаю, что можно сделать. Но не сегодня. Гарри смотрел на Тобиаса и пытался понять, что тот испытывает к нему.  - Купи себе телефон и будь на связи на случай, если возникнут срочные вопросы. Если бы Гарри, вместо того чтобы швырнуть в ледяную зимнюю реку телефон, сам прыгнул бы туда, то, вероятно, и в этом случае при возникновении срочных вопросов Тобиас нырнул бы к нему на дно, чтобы вытащить и заставить работать. Ни усталость, ни переутомление, ни истерика, ни даже утопление - не повод, чтобы не быть на связи. - Хорошо, - вздохнул Гарри. Тобиас ушёл, и лёгкое чувство потери покалывало в груди. Как много времени потребуется, чтобы все призраки чувств из прошлого рассеялись без остатка? У Гарри не хватало воображения представить себе, сколько.