Сравнительно просто

В панорамные окна торгового центра стучал дождь. Гарри сидел за столиком в кофейне и смотрел сквозь стекло, вяло размышляя, скоро ли он закончится. Зонта с собой не было. В торговом центре, даже в будний день многолюдном и многоголосом, можно было купить подарки к Рождеству. Какие-нибудь безделушки. Или же что-то полезное. Гарри пока не купил ровным счётом ничего. Пил дорогой кофе, потому что в дешёвом фудкорте не было мест, и думал, что его бюджет настолько ограничен, что вежливее будет вообще ничего никому не дарить. Покупка ноутбука и телефона прогрызгла огромную дыру в бюджете. Шёл третий день его вынужденного отдыха, а отдыхать больше не хотелось. Отдых - бессмысленная трата времени, нерациональное использование ресурсов. Лучше вернуться в офис и делать что-то полезное - за это хотя бы платят - чем бесцельно и бесплатно слоняться по торговому центру и рассматривать подарки, которые не по карману. Гарри допил кофе и сидел теперь с пустой чашкой, чувствуя себя невероятно глупо: он один занимал целый столик. По окну резанули новые росчерки капель - дождь шёл рьяно и мощно, будто спешил пролить на землю все свои воды разом. - О, Гарри. Добрый день, - знакомый голос выдернул из меланхоличных размышлений. - Не против? На стол опустился крошечный розовый пакет, а на соседний стул сел Кингсли. - Да… нет, - растерялся Гарри. - То есть, добрый день. Пришли за подарками? - К сожалению, лучшего времени не нашлось! Похоже, нам всем нужно быть более организованными в преддверии Рождества, - Кингсли кивнул на толпы посетителей и благодушно улыбнулся, поправляя рукава рубашки. - Нет ничего более компрометирующего, чем покупать подарки в последний момент! - Разве что не покупать их вовсе. - Это категорически невозможно, - Кингсли располагающе улыбался. Волны его обаяния огибали Гарри, не касаясь, и бесцельно рассеивались по пространству дорогой кофейни. Гарри задумчиво рассматривал лицо Кингсли с пухлыми губами и тёмными глазами под густыми чуть приподнятыми бровями. В голове копошились злые, мрачные мысли. Если бы брат Колина не работал у него, Тобиасу не было бы до Колина никакого дела. Недавнего инцидента бы не произошло, Гарри не устроил бы истерику, Тобиас не отправил бы его в незаслуженный отпуск, а Сириус не решил бы съезжать. Всё было бы в порядке. Нет, Кингсли не был виноват ни в чём, что происходило с Гарри. Но в то же время - был. - Я должен сказать, Гарри, идея провести благотворительный аукцион перед Рождеством - просто блестящая, - говорил Кингсли. - Уверен, у вас есть интересные лоты. Вы продумали целевые назначения? Люди хотят видеть, как их вклад может изменить чью-то жизнь. Вот только, признаться, меня удивил закрытый формат. Впрочем, возможно это сработает, на контрасте с прошлым годом. - У Тобиаса всё под контролем, - спокойно ответил Гарри, ничем не давая понять, что абсолютно забыл и про годовщину Фонда, и про благотворительный аукцион, к нему приуроченный. Он настолько погрузился в проект и личные проблемы, что отстранился от всех других дел. И он совершенно ничего не знал про прошлый год. - Не сомневаюсь, - кивнул Кингсли. Перед ним появилась чашка на узком длинном блюдце, и он аккуратно отпил маленький глоток. - Люди ждут праздника. Не стоит недооценивать их ожидания. Кингсли говорил, с легкостью маневрируя в светской беседе, как будто всё было просто и безоблачно. Гарри скупо кивал. За витиевато сложенными красивыми словами скрывалась реальность, которая вовсе не была такой уж благополучной. - Если нужна какая-то помощь, содействие… - тёплый свет в глазах Кингсли медленно мерк. Гарри даже не пытался изобразить дружелюбие, и он, наконец, это заметил. - Тобиасу не стоит забывать, что он всегда может на меня рассчитывать. - Безусловно. Дождь за окном не утихал ни на миг, и не было ни малейшего шанса благоразумно уйти от этой беседы. Зачем делать вид, что все в порядке, когда самый важный за последний год проект уже как минимум трижды был под угрозой срыва? Или особенно удачное празднование годовщины остановит бесконечные попытки сорвать передачу реставрации городской ратуши Фонду? - Цель мероприятия - показать, что Фонд на верном пути, продемонстрировать его стабильность и ясные цели. А также - что это общее дело, - Кингсли понизил голос. - Возможно, Тобиас стал забывать об этом. Гарри чувствовал раздражение - как легко говорить о доверии и совместной работе, когда вся так называемая поддержка на самом деле лишь иллюзия. - Как вы считаете, мистер Шеклболт, насколько просто сохранять стабильность, если под сомнение ставится каждое принятое решение? - спросил Гарри. - Например, я не могу отделаться от ощущения, словно нам намеренно создают лишние трудности. А вы как считаете? - Считаю, что всегда следует действовать в рамках разумного, - спокойно ответил Кингсли. - Я всегда говорю открыто, Гарри. И достаточно громко, чтобы Тобиас меня услышал. Гарри смотрел на маленький розовый пакет с отштампованным серебристым логотипом и ручками из лент. Подарок жене? Кингсли был настолько сентиментален, что лично ездил за подарком, да ещё и накануне праздников, когда торговый центр был битком? Может ли человек, так заботящийся о близких, быть тем, кто готов на холодные и расчётливые поступки, сложные интриги и манипуляции? У Тобиаса были разногласия с Кингсли, но Гарри мог лишь предположить, что они связаны с попыткой мэра или кого-то ещё из правительства вмешиваться в дела Фонда. В чём же конкретная суть претензий, он не знал. Но, вероятно, должен был, судя по внимательному взгляду Кингсли. Но затем тот взглянул на часы и, одним глотком допив кофе, поднялся и попрощался, добавив: - Увидимся в пятницу. Гарри следил за его тёмным силуэтом долго, до самого эскалатора. Значит, благотворительный аукцион в пятницу. Значит, Кингсли знал, что Колин передаёт всё, что говорилось в министерстве, Тобиасу. Почему же не сообщал напрямую? Тобиас упоминал, что ждёт присутствия Гарри как минимум на одном публичном мероприятии. Значит, он имел в виду аукцион? Почему же он сказал про январь? И почему не привлекал к организации? Гарри не спеша встал и аккуратно задвинул стул, хотя это было лишним - стол тут же заняли следующие посетители. В предпраздничной суматохе он решился посетить только один магазин, где давным-давно сделал заказ, но никак не находил время его забрать. И вот оно настало. *** Путь от автобусной остановки не был ни лёгким, ни быстрым, ни приятным. Гарри медленно шагал по сухому холодному тротуару, тщательно взвешивая каждое слово, которое собирался произнести. Был удивительно тихий вечер. Далеко, в самом конце улицы, мигали рождественские гирлянды. Гарри подошёл ближе к нужному дому. Лишь в одном из окон горел свет - в гостиной, которую Тобиас теперь использовал как кабинет. Видимо, необходимости принимать гостей у него больше не было. Гарри невесело хмыкнул про себя и остановился у входной двери, борясь с искушением сперва заглянуть в окно и убедиться, что Тобиас действительно один. Следовало постучать. А затем подождать. Сделать медленный вдох, достать руки из карманов куртки, расслабить ладони. Сосредоточиться на важном. Наконец дверь открылась. - Проходи, - Тобиас пропустил его внутрь дома. Пахло свежесваренным кофе. И действительно, на журнальном столике в гостиной стояли две чашки. Гарри сел на жёсткий диван. Кофе был ещё горячим. Он сделал пару глотков - привычная горечь, ни молока, ни сахара. Вторую чашку забрал Тобиас и крутил её в своих ладонях, расположившись в кресле напротив. - Слушаю, - сказал он. Приветственный напиток? Атмосфера непривычного гостеприимства настораживала, словно из тёмного угла вот-вот должен был появиться Блейз с тарелкой крошечных пирожных. Неяркий свет от торшеров по краям дивана мягко падал на стены, делая все тени размытыми, нечёткими. На письменном столе одиноким прямоугольником чернел закрытый ноутбук - и всё, ни документов, ни бесконечных планов и чертежей, ничего. Самые важные дела действительно были завершены. Следовало собраться с мыслями. Когда час назад Гарри отправил Тобиасу сообщение о том, что хочет прийти и поговорить, он ощущал куда больше уверенности. Сейчас же вся смелость куда-то подевалась. - Завтра благотворительный аукцион, - сказал Гарри. Начать следовало не с этого, но все подготовленные речи, как назло, перемешались в голове в какую-то кашу. - Верно, - сказал Тобиас. - Мне нужно там быть? - задал Гарри самый бесполезный вопрос из всех. Если бы было нужно, Тобиас бы сообщил. Гарри ждал приглашения вчера и сегодня до самого вечера, но так и не дождался. - Нет, - ожидаемый ответ. Гарри пил кофе, смотрел на равнодушное лицо Тобиаса и судорожно пытался вспомнить хотя бы одну из своих заранее продуманных фраз. Но кофе слишком быстро закончился, маленькая чашка опустела, а в глазах Тобиаса так и не появилось ни единой подсказки. Гарри поставил чашку обратно на столик, поднялся с дивана и подошёл к окну. Пустая улица, пара фонарей и всё. Рождественских огней отсюда видно не было. - Я должен извиниться, - сказал Гарри, глядя на решётки. - За всё, что произошло… Нужно было думать, прежде чем делать что-то подобное... Мои решения были поспешными. Мне правда жаль. Сейчас, когда эмоции окончательно отступили, попытка уволиться из Фонда, утопив ноутбук в реке, выглядела очень глупо. Хотелось, чтобы Тобиас знал, что это было лишь мгновением слабости, и что Гарри не намерен постоянно создавать проблемы, когда на горизонте стоят важные дела. - Что-то ещё? - спросил Тобиас. Гарри повернулся к нему. Только сейчас он заметил, что в комнате появился небольшой стеллаж. Возможно, для книг или рабочих бумаг, но полки были пусты. Только на самой нижней стояла квадратная коробка с закрытой крышкой - из тех, в которых хранят архивные документы. Кажется, такие же были в городском архиве. Тобиас так и не притронулся к своему кофе. - Да, - Гарри вернулся на диван. - Вообще-то я здесь не для того, чтобы извиниться. То есть, не только для этого. - А для чего же? - терпению Тобиаса можно было позавидовать. Гарри не собирался изучать его взгляд на предмет одобрения или недовольства, не собирался искать нужные эмоции на его лице. Следовало успокоиться и сосредоточиться на важном. - Того, что произошло, не должно повториться, и если я хочу остаться в Фонде, то нужно кое-что поменять в моей работе… Поэтому я хочу предложить решение. - Собираешься ставить мне условия? - спросил Тобиас и всё-таки опустил свою чашку обратно на журнальный столик. - Собираюсь, - подтвердил Гарри. - Потому что ты не справляешься! Ты допустил эту ситуацию и не сделал ничего, чтобы её предотвратить! Даже наоборот! Он заметил, как на бледном лице Тобиаса ожидаемо начинают сгущаться тучи. - Ты собираешься… - Дослушай! - перебил его Гарри, усилием воли заставляя себя спокойно сидеть на диване, вместо того чтобы снова начать расхаживать по комнате. - Ты знал, что со мной и видел, что мне сложно. Ты знал, что у меня есть проблемы. И взвалил на меня столько работы, что у меня не было ни одного нормального выходного с того самого дня, когда я начал! Собрание спонсоров! Детализация бюджетов! Шумовая нагрузка! Экзамены каждую неделю! Ты никогда не задумывался, что это перебор? Всё это - перебор? Что нельзя требовать всего и сразу от одного человека? Что нельзя завязывать ключевые моменты всего проекта на меня? Сейчас! О чём ты вообще думал? О моих перспективах? О том, что я как по волшебству освою за пару месяцев всё пропущенное за четыре года и к весне возьмусь за проект во всеоружии? Хочешь, чтобы я получал образование, параллельно выполняя самые сложные задачи? Чтобы у меня не осталось времени больше ни на что? Чтобы я не успел понять, что вообще со мной происходит? Формулировки. Должны быть нормальные формулировки, выверенные и точные. - Я не стану курировать проект, - сказал Гарри молчаливому лицу Тобиаса. - Я не стану ничего курировать, пока не получу диплом. Все важные задачи дублируй Блейзу или кому угодно ещё, потому что любую мою работу должны проверять и перепроверять. Без страховки я не возьму больше на себя никакую ответственность! - Это всё? - спросил Тобиас тоном, не предвещающим ничего хорошего. - Нет, - Гарри нервно усмехнулся. - Завтра я хотел бы присутствовать на аукционе. Это годовщина, и раз она так важна, я считаю, что мне нужно там быть. Тобиас пару секунд смотрел на Гарри, словно суммируя в голове всё услышанное. - Итак, ты полагаешь, что имеешь все полномочия указывать мне, что делать… Колючий взгляд, ледяной тон - сейчас всё это было совершенно лишним. Да, Тобиас злился, вот только Гарри злился сильнее. - Да, я полагаю, у меня есть полномочия, - подтвердил Гарри, повышая голос. - У меня есть полномочия решать всё, что так или иначе связано со мной! Если ты хочешь, чтобы я остался, тебе придётся что-то менять в манере своего руководства. По спине поползли мурашки от того, как всё это звучало. Гарри отвёл взгляд и рассматривал теперь чашки - одну пустую, вторую - с остывшим кофе. Когда он снова посмотрел на Тобиаса, в груди болезненно сжалось. - Я не принимаю твои извинения, - ровным голосом сказал тот. Следовало медленно втянуть воздух и досчитать до трёх, чтобы успокоиться. Гарри понятия не имел, до скольки приходится считать Тобиасу, если он пользуется тем же способом. Сердце билось где-то в желудке. В горле пересохло. Он потянулся к чашке Тобиаса и парой крупных глотков выпил чуть тёплый кофе, горький как самые неприятные мысли. Следовало сказать всё иначе. Донести свои мысли по-другому. Гарри не понимал, отчего так взвинчен и почему не может говорить так же спокойно и размеренно, как разговаривал с ним Тобиас. Забрав посуду, Гарри ушёл на кухню и налил себе воды из графина в высокий стакан. В задумчивости вымыл чашки и убрал их в шкаф над раковиной. Любое вторжение в личное пространство раздражало Тобиаса, любые попытки бесцеремонно влезать в его дела выводили его из себя. Но сейчас он сидел в своём кресле и ждал его возвращения, подавая пример идеального самоконтроля. Вода была выпита. Следовало вернуться в гостиную и снова сесть на диван - тот самый, на котором Гарри когда-то провёл свои не самые лучшие ночи. Возможно, стоило выбрать для этого разговора другое место. Возможно, стоило выбрать другой разговор. - Ты сам говорил, что у меня переутомление, - тихо сказал Гарри. - Неделя отдыха ничего не изменит, если я снова вернусь к этому безумному графику… - Такого графика потребовали обстоятельства, которые мы не в силах изменить, - весомо заметил Тобиас. - Такова специфика нашей работы. Есть более спокойные дни и есть дни, когда время работает против нас. Позволь заметить, что ты выполнил все задачи, которые были перед тобой поставлены, включая последнюю. Я не вижу причин снижать нагрузку. Гарри недоверчиво смотрел на Тобиаса. “Выполнил все задачи”. Это что, была похвала? - Тем не менее, ты мыслишь в верном направлении, - продолжил Тобиас, медленно водя по губам тонким пальцем. - Что-то менять действительно придётся. Позволь мне рассказать тебе, что именно. “Работу”, - вдруг подумал Гарри и нервно дёрнул плечами. Увольнение, несколько дней назад казавшееся идеальным решением, сейчас откровенно пугало. - Блейз внёс рациональное предложение - расширить штат, чтобы ты мог делегировать часть задач, - продолжал Тобиас. - Этим вопросом тебе предстоит заняться после Рождества. Ему позволят взять себе помощника? - Ты по-прежнему меня не слышишь, - Гарри покачал головой. - Ты сам себя не слышишь, - парировал Тобиас. - Твои проблемы не касаются рабочих вопросов, о чём ты горячо уверял меня всего несколько дней назад. Поэтому я не вижу причин считать твои предложения условиями, которые позволят добиться нужных результатов. Гарри должен был остаться в Фонде. У Тобиаса были все причины уволить его, но он этого не делал, более того, чуть ли не силой тянул его обратно. В голове эхом звучали слова Сириуса про “поднять и раздавить как жука”, и было ужасно сложно отмахнуться от них сейчас. - Я не понимаю, зачем тебе это, - честно сказал Гарри. В ответ он должен был слушать очередное молчание, потому что Тобиас не любил ничего объяснять, но, к его полной неожиданности, тот заговорил. - Фонд был и остаётся полностью независимой организацией, финансируемой не из государственных источников, а за счёт частных инвестиций. Важно отметить, что даже среди вероятных инвесторов отбираются те, кто действительно поддерживает миссию Фонда, а не преследует личные интересы. Любое вмешательство со стороны правительственных или иных структур несёт в себе серьёзные риски для самой сути работы Фонда - сформированной в данный момент. Тобиас смотрел на Гарри своими холодными чёрными глазами. - Если сторонние структуры станут вмешиваться в любые внутренние процессы, возникнут нежелательные ситуации. К примеру, с нас могут потребовать полного раскрытия всех этапов отбора подрядчиков. В случае открытия доступа к этой информации Фонд становится уязвимым для тех, кто захочет продвигать собственные интересы. Мы не можем позволить, чтобы процесс реставрации исторических объектов зависел от давления или непрофессиональных решений людей, не вовлечённых в проекты на глубоком уровне. Что-то подобное Гарри уже слышал, когда Тобиас спорил с Кингсли в том закрытом загородном клубе. - Не менее опасна ситуация, когда сторонние структуры начинают вмешиваться в кадровую политику фонда, - продолжал Тобиас. - Нам начинают навязывать рекомендации по набору нужных людей. В итоге мы получаем риск, что Фонд станет зависеть от тех, кто, поддаваясь давлению, выполняет чужие распоряжения, мало заботясь о наших интересах. В результате этого любой значимый проект - такой как реставрация ратуши - окажется под угрозой, что может подорвать доверие к нашей деятельности и лишить нас возможностей развития. Тобиас поувольнял кучу народа за последние месяцы, что было очень странно, потому что параллельно велись разговоры о расширении. Гарри невольно задумался, не были ли они теми, кто “поддаётся давлению”. - В настоящее время положение Фонда обеспечивает возможность реализации проектов, которые далеко не всегда соответствуют предпочтениям высокопоставленных лиц, - Тобиас словно выступал с очередной лекцией. - В частности, финансирование направляется на восстановление объектов, представляющих культурную и историческую ценность, а не только тех, что приносят материальную выгоду. Решения принимаются автономно, исключая влияние со стороны лобби инвесторов. Такая независимость позволяет применять инновационные подходы и идти на обоснованные риски. Лояльность и надёжность команды в данном случае выступает как необходимая защита от внешних интересов, которые могут попытаться - и пытаются - использовать Фонд в иных целях. - Кингсли считает, что ты становишься слишком независимым, - тихо сказал Гарри. - Я говорил с ним на днях… - Мне это известно, - кивнул Тобиас. - И нет, он так не считает. Он понимает, как важно сохранять автономию, но не желает лишать себя возможности влиять на ключевые процессы. - Он знает, что Колин передаёт тебе новости… - Разумеется. - Почему не сказать напрямую? Тобиас едва заметно усмехнулся. - Проект городской Ратуши важен не только для сохранения архитектурного наследия города, но и как пример того, что значимые инициативы могут существовать независимо от политического влияния, - сказал он. - Да, это - баланс на грани, требующий аккуратной и точной работы. Не существует прямых методов влияния, а среди косвенных самый эффективный, как ты сам можешь наблюдать, - инициировать дополнительные проверки, запросы, судебные иски и административные действия, которые могут замедлить или усложнить процесс работы. Благодаря некоторым нюансам сотрудничества мы своевременно узнаём обо всех подобных инициативах, но согласись, было бы крайне неэффективно, если бы источник информации оказался раскрыт. Гарри нахмурился, соображая, что к чему. Пока выходило, что Кингсли - двойной агент, сидит в правительстве, но работает на Тобиаса? И Кингсли беседовал с Гарри. Тогда, в загородном клубе. Узнавал о его долгосрочных планах, о том, не заявит ли Гарри права на пожертвования. Предлагал сотрудничество, спрашивал об условиях… - А я? - Гарри посмотрел на Тобиаса, чувствуя, как немеют щёки. - Я - часть твоей лояльной команды? Или риск судебного иска? - Что ж, у тебя действительно есть возможность способствовать не только бюрократическому прессингу, но и, к примеру, публичному давлению через средства массовой информации, - как ни в чём не бывало говорил Тобиас, словно Гарри задал удачный вопрос на занятии. - Создавая видимость общественного недовольства или выдвигая мнимые обвинения в адрес Фонда или его руководства, при твоём непосредственном участии заинтересованные лица могут способствовать если не прекращению проекта, то его заморозке до выяснения обстоятельств. Суды длятся долго. Сердце Гарри снова забилось как ненормальное. Что-то тут было не ладно. - О чём ты говоришь? Тобиас выпрямился в кресле. - Ты спрашивал меня, на что я готов пойти, чтобы ты остался в проекте. Полагаю, у тебя есть конкретные предложения? Так что повторюсь. Я слушаю. Это было плохо. Это было очень-очень плохо. Гарри во все глаза смотрел на Тобиаса и ощущал, как внутри разверзается огромная дыра, чёрная беспросветная бездна, поглощающая всё хорошее, что было между ними. Гарри действительно спрашивал что-то такое. Но неужели Тобиас принял всерьёз эти слова, брошенные на эмоциях? Чувствуя себя паршиво, как никогда, Гарри бездумно вжал пальцы в жёсткую обвику дивана. Комнату наполнила жуткая молчаливая пустота. Тобиас ждал. С самого прихода сюда Гарри, а может, и раньше? Может, он ждал все эти дни? - Ты вправду думаешь… - голос у Гарри дрожал. Он продолжал смотреть на по-прежнему абсолютно спокойное лицо Тобиаса, испытывая жгучее чувство несправедливости. - Ты думаешь, я способен тебе навредить? - В данный момент это очевидный факт, - невозмутимо ответил Тобиас. Секунду-другую Гарри боролся с собой, чтобы не броситься объяснять, насколько он неправ, но вдруг понял, что это бесполезно. Без всякого сомнения, Тобиас легко мог пойти на компромисс. И, быть может, поставить ультиматум - это единственный способ с ним договориться? Об этом знал Северус. Об этом, возможно, знали все, кто окружал Тобиаса. Угрозы - простой и доступный способ до него достучаться. А раз так… - Знаешь, что? Пошёл ты к чёрту! - Гарри вскочил на ноги, едва не опрокинув журнальный столик, бросился в коридор, сдёрнул с вешалки куртку и, на ходу засовывая руки в рукава, покинул этот дом.