Восемнадцать.

Почему ты убегаешь? Встреться уже со мной, умоляю. Я скучаю по тебе. Мы оба знаем, что созданы друг для друга.

Натан пытается сохранять спокойствие, улыбается старой знакомой. Пожалуй, двух подруг в его окружении вполне достаточно для сохранения цивилизованности. В школе этот взрослый ребёнок яростно старался сократить свой круг общения до минимума. Время бежит, а привычки остаются на месте. Люди в основе не меняются. Это канон, заложившийся испокон веков. Глупый человек будет глупым, упрямый человек будет упрям, пессимист будет пессимистом. Блондин всё ещё нормально пытается отойти от панической атаки. На телефон приходит уведомление, правда вот ватные ноги кричат «да заебешь, посмотри ты попозже, почему именно сейчас?!» «Конечно будет удобно. Буду с нетерпением ждать нашей встречи, Натан.» Он тут же запускает авиарежим, убирает гаджет в карман, весь сейчас телефон ему ни к чему. Только словив паническую атаку, стоило бы поставить рамки с тем, что её спровоцировало. Хотя бы из принципа врождённых инстинктов попытаться сохранить своё ментальное благополучие. Но сны просто не давали блондину покоя. Прямо сжирали, когда он вспоминал про время, проведённое с ним. Это была их маленькая вселенная, их собственный космос из различных чувств и новых ощущений. Пока они были подростками могли себе позволить неуместные вещи для взрослых... Типа уехать в другой город к человеку из интернета с которым общаешься два месяца. Попробовать курить, алкоголь, бегать от полиции. – Как у вас там всё с Люнокс? Он решил отвлечься от противных навязчивых мыслей. Селена рефлекторно засветилась, увидев, что мужчина сам пытается перевести тему разговора. – Ахуенно. Я сделаю ей предложение через годик, если всё будет так же. Серьёзно, это девушка мечты. Крашенная мечтательно улыбается, когда эти двое заходят внутрь кофейни. – Слышала, что вы будете работать вместе. Ты же не строишь планы на мою пташку? – Я гей. А у "твоей пташки" есть прекрасная ты, про которую она мне уже все уши прожужжала. Девушка краснеет, отшучивается, в то время как сам Натан идёт с каменным лицом. Видимо она хотела, чтобы он сказал ей что-то подобное, получить очередной раз кайф от урагана в сердце. Эти двое заходят в кафе, занимают столик. Не то чтобы с Селеной скучно или нельзя отвлечься, его ведь всё устраивает, всё нравится. Но если так поразмышлять, Натану нихуя не нравится и нихуя не устраивает, но прибегая к такой деятельности как "ХОРОШЕНЬКО ПОДУМАТЬ" вместе с правильными мыслями влезают забытые воспоминания. Пора вспомнить. Уже пора. Они болтают обо всём. Об учёбе, работе, жизни и прочем. Чашечка кофе быстро превращается в разговор по душам, минувшую панику и комфорт. Но Селена не обязана быть рядом, так как по факту не имеет никаких особенных отношений с блондином. Он вспоминает об этом, когда та говорит, мол, Люна не любит долго ждать, ей уже пора домой. Расплатившись, оба выходят из заведения, Натан снова наедине со своими страхами и мыслями. Перебороть себя не нереально, просто стоит тренировок над самообладанием. Мужчина дома. Снова в тишине. Его опять всё устраивает. Устраивает одиночество, изоляция. Ведь по-прежнему можно прибегать к мозговой активности гораздо реже в обмен на свою вменяемость. Натан даже особо не ел сегодня. Занимался весь день непонятно чем. Как бы выразилась его мамаша «пинал хуи», но смысл жизни заключался в учёбе, желании познать всё больше и больше. Вспомнив о семи смертных грехах, ему бы больше всего пошло чревоугодие. Он бы мог идеально войти в образ, погрузившись в серьёзную работу. Он не сможет насладиться мимолетными часами удовлетворяющей работы. Мужчина в плане знаний всегда сыт, но ненасытен. Он решился. Через два дня выходные, а следовательно и встреча. Натану нужно выспаться и надеяться, что сон пойдёт как по маслу. Лёжа на кровати, он боится даже просто закрыть глаза, лишь бы не видеть, лишь бы не вспомнить, лишь бы снова не испытать ту боль, которую он пережил с трудом. Голубоглазый просто пялился в потолок из-за появившегося напряжения. Время около двенадцати ночи, а вставать завтра рано. У него получится проснуться только сквозь двойную боль, если он не уляжется спать прямо сейчас. Это первая мотивация. Вторая – уже пора вспомнить. Пора открыть глаза, вернуть тот промежуток времени в память, воспринимать его как должное. Это всего-лишь прошлое. Мышцы постепенно расслабляются, мозг прекращает бурную деятельность. Натан медленно, но верно погружается в царство Морфея. – Цветочек. Он автоматически оборачивается на уже полюбившуюся кличку. – Я не уверен, что это хорошая идея. Блондин аккуратно закрывает входную дверь, стараясь лишний раз не щёлкать громко. – Эймон. Нехорошая идея – это любовное письмо учителю по приколу или секс по дружбе. А сейчас я делаю то, о чем мечтаю второй месяц. Даже уверен, что им будет поебать на моё отсутствие, ибо мать стала выпивать, отец на работе сутками. Думаешь за мной вообще сейчас кто-то следит? Пэксли хотел было что-то сказать, но замолчал. – Они оба конченые люди, вот и всё. Мы вообще собирались на пляж. Думаешь я просто возьму и передумаю? Время на дворе около часу ночи, мать уже должна уснуть. Временно, то есть на неделю, блондин будет жить у своего парня. Их просто переполняли чувства, они доверяли друг другу, иногда бывало такое, что краем глаза Натан замечал, что у Эймона... стояк. Прямо во время объятий или поцелуев, он либо видел, либо чувствовал. Те моменты были жутко неловкими, но как же радовал факт того, что старший завёл эти отношения не ради потрахушек. Он знал, что младшему всего-лишь пятнадцать лет, поэтому ни разу не говорил об этом, пусть эта любовь длится уже два месяца. У Пэксли было воздержание, которое как ничто радовало Натана. Парень кристально ясно видел, что чувства искренние. Что его любовник готов терпеть. Что его возлюбленный порвёт за него. Эймон автоматом взял за руку Натана первым, это уже стало ритуалом при каждой их прогулке. Хоть раз взяться за руки. – Цветочек, ты придумал как избежать мою тётку? Голубоглазый опустил взгляд. – Это каникулы. Ты сам сказал, что Валентина уходит в шесть утра. Я думаю смогу до шести шататься по улице, а потом приходить к тебе отсыпаться. – Так не пойдёт. Отсутствие ночного сна дневным не компенсируешь. – Во всяком это лучше, чем сидеть в доме, где воспитанием родители называют свои истерики и срывы. Они по-прежнему крепко держались за руки, пока шли к пляжу. Идти недалеко, около двадцати минут быстрым шагом к набережной. Эймон постоянно брал его по-разному, то скрестив пальцы, то максимально прижав ладони к друг другу... – Я буду на связи. Кроме Валентины никто не станет заглядывать в мою комнату. Так что оставшееся время мы сможем проводить вдвоём. Днём вообще редко кто есть дома. – Ты не будешь спать до шести утра? Но это же... – Это легче, чем вставать в шесть утра. Да и тебе скучно не будет. Натан чувствует, как его сердце бьётся всё быстрее. – Да и... Опасно. Опасно оставлять тебя на улице одного. Ты же знаешь, сколько на этом свете неадекватных людей с поврежденной префронтальной мозговой корой. А ты у меня чудо. Страшно только подумать... Ещё быстрее. Так, будто сейчас разорвёт грудную клетку, убежит куда-то, оставив своего хозяина помирать от переизбытка эмоций. – Ты помнишь о моих порывах желания углубиться в медицину? – Естественно. Глубокая ночь и два беглеца. Куча романтики, одинокий пляж, не хватает лишь двух бокалов для вина и бутылки с алкоголем. Здесь, конечно, ни души. Озеро в парке частенько становилось местом купания большинства людей, так как здесь оборудован бесплатный пляж. Натан улыбается, не раздумывая, стягивает с себя лишнюю одежду, бросает её прямо в песок, вовсе не жалея телефон в кармане кофты. Эймон делает то же самое, но более аккуратно. – Ты же понимаешь, что можешь простудиться? – Эймон, блядь, на улице душно! Весна как-никак... Давай, пойдём быстрее. Они оба остаются в одних плавках, надетых заранее. Рюкзак с необходимыми для жизни вещами стоит у Пэксли дома.. Неделя оборудована только для них двоих. Они снова погружаются в свой мир, полный эйфории. – Боже, вода идеальная. Но не отпускай мою руку, окей? - Хорошо. Натан ведёт Эймона вглубь. Действительно очень тепло, вода напросто не успела остыть. Пэксли резко останавливается, на что блондин оборачивается и кидает вопросительный взгляд... Старший лишь распустил собранные в хвост, неуложенные волосы младшего. – Так они высохнут быстрее. Натан ухмыляется, понимая, что не может ждать. Бежит вперёд, вода плещет в разные стороны, а в капельках отражается свет полной луны. Лучи будто бы падают на его парня, освещая светлые волосы. Жаль, что сейчас он наслаждается процессом этой игры и Эймон не может его поцеловать. Он может лишь пойти по следу маленьких волны, оставленными этим парнем. Это время они проводят просто идеально. На озере слышен смех, разговоры, возмущение, плеск воды не от уток или ещё каких животных. Натан обвивает руками шею Пэксли. Капельки уже остывшей воды падают на плечи, стекают по лицу, возвращаются обратно в озеро. Эймон лишь обнимает его за талию, понимая, что на подобный бред он не пойдёт больше ни с кем. Они оба могут простудиться и тогда весь план пойдёт по пизде, но... – Натан. Я люблю тебя. Он говорит это без единой эмоции на лице. Так, будто говорил это всю жизнь. Так, будто это выученная заранее фраза. Но Натан всегда хочет сказать «я знаю» вместо привычного ответа. – Хах, я тоже тебя обожаю. Эймон прижимает его близко-близко. Одна рука зарывается в его влажные волосы. Сердца будто обнимаются с друг другом, мешая между собой кровь, сияя от любви, освещая этот тусклый мир. – Эймон? Натан слышит тяжёлое дыхание, чувствует, как сильно его прижимают к себе. – Мы же всегда будем вместе, правда? – Я сделаю тебе предложение после того, как исполнится восемнадцать. На твой день рождения. Натан краснеет, щеки полыхают, а сердечко сжимается. Будь Пэксли в другом городе, младший бы заработал на проезд и переехал бы к нему. Хоть в другой стране. В ответ на крик матери он бы заявил что-то на подобии «Блядь, да, я гей! Я гей и я бешено люблю! И я буду с ним, я уеду к нему, мне похуй!» – Ты мне спину сломаешь так. – Извини.. Оба замёрзли, но не могут отпустить, чтобы спокойно вылезти из воды за полотенцем. Пусть лучше ветер обдувает их двоих, но они рядом. Вместе можно преодолеть даже смерть... Однако, отпустить приходится, ибо дрожь нарастала от холода. Натан осторожно выжал лишнюю воду с волос, она льётся на песок с характерным звуком. Он открывает рюкзак, который взял, чтобы была возможность выживать на улице. И полотенца на сегодня взял... Белое хлопковые тут же достаёт, разворачивает, но не вытирается. Накидывает на плечи Эймона, укутывая того так, чтобы стало теплее. Да и сам потом вытирает остатки влаги с помощью второго.. На песок не сядешь, иначе он прилипает к мокрым плавкам. Поэтому оба парня сидят на лежаке. Натан прижимается к Пэксли, стараясь согреть его холодную кожу. Давно второй подобного не ощущал.. – Время почти три часа. Давай двигаться ближе к дому, цветочек? Скоро уже встаёт тётушка. Конечно блондин не может отказаться. Они быстренько собираются и оба мокрые уже стоят на дороге, не боясь, что в любой момент выскочит пьяный водитель на скорости двести километров в час по встречной. Даже молча их прогулки превращаются в сказку, ведь ничто не отменяет того факта, что такие эмоции в их возрасте лучшие. – Будь на связи. Поставь телефон на звук. – Поставлю. – Нет, поставь при мне именно сейчас. Чтобы я не переживал, поставил ты его или нет. Забудешь же. Натан вздыхает, доставая телефон с рюкзака. В карман-то его не положишь, плавки по-прежнему мокрые. При Пэксли он делает звук уведомлений максимальным. – Доволен? Это, блядь, оберег какой-то или нет? Таким образом меня маньяки не украдут? – Скидывай свою геолокацию каждые полчаса. Блондин озадаченно смотрит на старшего. – Прошу. Я не усну, зная, что ты один шляешься ночью по холодным улицам. – Хорошо. Обещаю. Натан улыбается, на что тут же получает поцелуй. Эймон целуется нереально, всегда как в последний раз. В миг младший смог увидеть звëзды, почувствовать абсолютное счастье и моральное удовлетворение... Настолько хорошо, что он просто стонет ему в губы. – Ещё раз. Будь на связи, цветочек. А я домой. – Хорошо! Напишешь мне, как уйдет Валентина!