Восемнадцать.

Багровый свет выглядел как частичка прощального ритуала. А ведь сегодня закат действительно был таким красным-красным. Натан ощущал, будто идёт прямо на растерзание диким волкам. Он не знал вернётся-ли домой на следующий день, всë-ли будет хорошо, не сожрëт-ли его целиком страх. Но чувство спокойствия отступать не собиралось, даже при условии этого «шага в никуда». Весь день он не находил себе места, писал Люнокс, пытался спокойно собрать вещи. Женщина удивлялась, пыталась успокоить друга, в очередной раз звонила ему в попытках морально поддержать. «Соберись, всё будет нормально, если ты того захочешь. Я-то знаю, стоит тебе действительно захотеть, так любой человек на уши встанет». Успел поесть, сбегать в супермаркет за новой пачкой сигарет, хотя в какой-то момент появился соблазн выпить бутылку водки, чтобы упасть на кровать и больше не встать до следующего утра. Двадцать четыре минуты езды до назначенного отеля. Натан старался наслаждаться музыкой в наушниках, насильно заставлял себя обратить всё своё внимание исключительно на неё. Он знал, что в обыкновенном номере пятьсот пять будут проводиться игры с разумом, а может и на выживание. — Сегодня виделись, не вижу смысла здороваться. Без лишних слов, эмоций, они оба знают, чем всё может кончиться. — Пойдём. Сама комната выглядела обыкновенно. Балкончик, двуспальная кровать, ничего примечательного, одного тусклого красного света было достаточно, чтобы разглядеть очертания номера. Пожалуй, белый свет испортит эту атмосферу, а значит и включать его не было необходимости. Блондин кидает рюкзак с необходимыми для ночёвки вещами куда-то рядом с прикроватной тумбочкой, садится, не зная с чего вообще стоит начать диалог. Так и сидят эти двое в тишине, прислушиваясь к звукам машин за окном. — Разреши мне посидеть с тобой спиною к спине. Натан кидает взгляд на Эймона, немного думает над этим вопросом. — Хорошо. Сейчас успокоительные ещё оказывали действие. Спокойно, даже в какой-то степени есть наслаждение от присутствия подобной атмосферы. Пэксли осторожно присаживается рядом, легонько прислоняется своей спиной к чужой спине. Чувствует, как его дыхание сбивается, он впервые чуть-ли не за всю жизнь чувствует горящие щёки и «бабочки в животе». Специфичные ощущения. Жаль, что сейчас сердца друг от друга отделяет присутствие плоти, костей и несколько сантиметров. Касание… Наконец-то… Спустя пять лет мучений, убийственной тоски, он смог его коснуться. — Что изменилось с той поры? Почему я вообще поверил тебе? Эймон пытается сконцентрировать своё внимание и на теплоте, и на серьёзном разговоре. Но, черт, охота прикоснуться к чужим пальцам туманит разум, заставляя забыть о подготовленных словах напрочь. Вот и время импровизации. — Начнём с того, что я стал тщательнее контролировать свои действия. — Хочешь сказать человека можно пытать неосознанно? Не строй из себя дурака. Это последний раз, когда мы с тобой видимся, если ты человек честный. Заткнул тремя предложениями, сбил ход мыслей. С каждом мгновением Пэксли всё сильнее чувствовал восхищение, протекающее по жилкам. Натан не особо изменился. — Хорошо, моя очередь задавать вопросы. Как ты думаешь, реально-ли по твоему мнению наша встреча случайность? — Нет, конечно. Правда я не понимаю, как тебе удалось узнать достаточно информации, совсем не контактируя непосредственно с самим мной. Он слышит тихий смешок из-за спины, Эймон немного ерзает. Натан чувствует нарастающую панику, тяжело касаться этого человека. — Связи и соцсети. Поверь, этого достаточно. Зачем он вообще согласился на тактильный контакт? Видимо, уже начал плясать под чужую дудку. Ни «ясно», ни «понятно» отвечать желания нет, других альтернатив пока что не хочет придумывать. — Честно сказать… Я не могу описать то, что происходило со мной эти годы. Было предостаточно женщин рядом, куча людей. Казалось, выбирай любого человека да и живи спокойно, ведь все они пригодны для совместной жизни. Но при этом напоминают один шаблон, люди без души как пустые сосуды, ходячие тела. Хочется прижаться сильнее. А может развернуться и обнять. — Ты что-то совершенно другое. Как будто с другой планеты прилетел, с абсолютно другими взглядами на жизнь, раскладом ума. И подобные качества никто не смог повторить. Я больше ни с кем не смогу убегать от охранника заведения, прятаться в шкафу от попечителя, никому другому я никогда не хотел дарить то кольцо, что уже столько времени валяется в пыли. Натана терзали сомнения. Он не сможет простить этого человека просто так, даже если в голове что-то щёлкнет. — Что тебе от меня нужно сейчас? У тебя ровно одна ночь. Мы можем заняться сексом, если ты так хочешь близости или. — Это не последняя наша встреча, уж точно. Да даже если я не буду тебя видеть, ты вспомнишь обо мне ещё не раз, а я просто не перестану думать о тебе. Мне не нужен физический контакт с тобой. Мне нужно излечить раны, которые я оставил на твоей душе. Эймон переступает дозволенную границу. Обвивает талию возлюбленного, слегка прижимает к себе, начинает шептать на ухо, так тихо, с такими чистыми желаниями и намерениями. Он снова чувствует своё же сердцебиение, тот бардак, который не может утихнуть. Пять ебучих лет он ждал момента, когда снова сможет коснуться тёплых лучей своего солнца, пусть и придётся ранить себя вплоть до ожогов третьей степени. Шипы у роз колются. — Отпусти меня. Скрепя зубами, Натан не может и пошевелиться. Он хочет притвориться мёртвым прямо сейчас, сбежать из этого номера, чью цифру придётся запомнить надолго. — Расслабься, я тебе не враг. Смешная, однако, шутка. — Мне с тобой не хватит ни сил, ни локонов волос. Просто отпусти меня. Но Эймон прижимал его сильнее, всеми силами хватаясь за возможность снова насладиться этим. — Ты говорил, что не можешь нормально завести отношения, спать из-за меня. Что конкретно тебе снилось, Натан? — Воспоминания… Как только они перевели тему всё сопротивление пропало. — Не кажется-ли тебе, что ты на самом деле ждал меня вновь? Натан сильнее сжимал простыню кровати, не на шутку испугавшись слов. Если так задуматься, чего он на самом деле боится? Эймона? Отношений? Предательства? — Я чувствовал, что ты один, что ты помнишь обо мне. Наша ментальная связь на много сильнее, чем ты думаешь. Я ощущаю за километр твой запах, слышу твоё дыхание, да даже сердцебиение… — Пойдём лучше покурим. Меня тошнит от твоих ванильных слов. Только под этим предлогом удаётся отпустить блондина. Эймон быстро встаёт с кровати этого проклятого номера, идёт за пачкой сигарет, лежащей на тумбочке. — Тебе не кажется, что пора бросать это дело? — Виновник торжества здесь ты. Как только «восстановишь» мне психику, так и брошу. Зажигалка, дым, затяжка. Натан заходит на балкон и осторожно прикрывает дверцу, наблюдает за остатками солнечных лучей. Уже почти стемнело, сумерки. — Тебя сводить к психологу? Я могу. Я сделаю что угодно. Только прошу, разреши мне… Снова быть рядом с тобой. — Ты знаешь, что доверие людей нужно заслужить? Я не обязан тебя любить лишь по просьбе. Эймон больше, пока что, не собирается трогать Натана. Боится, вдруг сорвётся с цепи или доведёт его своей нуждой в ласке? — Слова про обязан не было. Конечно, я совершил непоправимое ей, но тебя ещё можно «починить». Боли, страха больше не будет, если ты позволишь снова засесть к тебе в душу. А на улице люди. Кто-то спешит домой с пакетами из продуктового магазина, кто-то громко разговаривает по телефону, кто-то мимо проезжает на велосипеде. Натан начинает ощущать дрожь в руках. Но это не та дрожь, что была раньше. Она ещё древнее, с возраста лет так пятнадцати, когда он проснулся с лёгким тремором по всему телу после очередной ссоры с родителями. Наверное от большого количества стресса проблемы с давлением. — Я не собираюсь верить твоим словам. — А для чего мне тебе врать? Пожалуйста, возьми сейчас себя в руки. Я сделал для тебя многое. Так почему ты помнишь один единственный проступок, на котором сыграл эмоциональный всплеск? Мне жаль, что так вышло. Не хотелось творить что-то зверское. Или от того, что на глазах опять копятся слезы, тон голоса начинает скакать, говорить тяжело из-за кома в горле. — Вот именно, что всё было просто замечательно! Да почему ты не поймёшь, что я боюсь из-за того, что ты сделал меня этим самым бездушным телом. Готов был держать рядом, по полной проявил свою натуру эгоиста, я молчу про преступление, которое ты совершил. Ещё и откупился спокойно. Мне мерзко, страшно… Ты был первым, кого я действительно полюбил. Никого я до тебя так не обожал, но ты решил разрушить в один миг всё, создать мне новую нихера не понятную фобию и подумать, будто я куда-то от тебя денусь. Он выкидывает бычок, стараясь побыстрее свалить с балкона. — Натан! Эймон, конечно, тут же идёт за ним. За секунду до него дошло, в чем заключается главная ошибка. — Прости… Брат был прав в том разговоре. Жаль, что Эймон показал себя с глупой, одержимой, эгоистичной стороны. — Ох, Натан… Готов жизнью поклясться, что исправлюсь. Я никогда не ощущал того, что ты дал мне. Мы похожи в этом плане. Я не имел права на малейшей проступок. Слезы отступили, всё же эмоциям на данный момент нелегко взять верх. — Всё, что ты можешь сделать — отвалить от меня со своей любовью. Ты меня ею задушить готов. Эймон молчит, останавливает руку, что тянулась к Натану. Во всей ситуации моментально всплывают слова Госсена, Ланселот и его положение. Ещё одна неудача в роде Пэксли? — Хорошо. Даже как-то удивительно. Натан немного удивился, тут же обернувшись, посмотрев на Эймона, сидящего на другом конце кровати. А вот и зрительный контакт, пусть и совершённый случайным образом. — Я могу тебя больше не трогать, раз ты этого хочешь. Теперь остаётся догадаться, очередная это манипуляция или действительно отступление. Да верится слабо, что старший так легко сдался. — Ты сейчас серьёзно? — Да. На полном серьёзе. Но Натан знает, что спокойно прервать контакт они не смогут. Пэксли не сможет жить дальше, если связи оборвутся. Семь лет любить одного человека почти невозможно, но коли вся страсть в самом разгаре от эффекта накопления, выйдет-ли её спокойно потушить? — Выходит, эта встреча является нашей последней, Эймон? Мрачнеет. О, боги, он научился показывать свои эмоции за это время. С каждой секундой подобное «свидание» становилось всё интереснее. — Выходит, что да. Блондин в недоумении. Пару минут назад он так яростно отстаивал права на свои чувства. Даже как-то жалость возникала, которой, пока что, Натан не спешил поддаваться. — Я… Я пойду в душ и спать. Устал за последнее время, не могу выспаться. — Рановато ты как-то, но раз устал… Хорошо. Только повод поскорее уйти в какое-нибудь помещение без людей. Конечно, это соседняя комната, но дверь на замке уже не позволяет Эймону лишний раз напомнить о своём существовании. — Блядь, что же ты творишь… Грёбаный манипулятор… Максимально тихой шёпот. Скандал не нужен, очередная ссора тоже. Как они будут спать в одной кровати после того, как вместо ненависти Натан почувствовал жалость?