Восемнадцать.

Утро вечера мудренее. Горячий душ хорошо расслабляет мышцы, да так, что уже не хочется и вылазить из-под кипятка. От воды идёт пар, зеркало в ванной наверняка запотело. Конечно, серая жизнь это ужасно, но и кошмар дальтоника никто не запрашивал. От него хочется ещё больше спрятаться, поскорее избавиться от переизбытка отрицательных эмоций, вернуть всё, как было до. Иногда люди, живущие в сплошном страдании, стараются не просто избавиться от боли, но и от самих эмоций в том числе. Жаль, что душ лишь временные увлечение и релакс, он не решит наступившую проблему так быстро, как хотелось бы. Натан быстренько вытирается, надевает одежду, взятую с собой в отель, выходит из ванной комнаты. На Эймона уже и смотреть неловко, пусть то отвратительное чувство в виде смеси гнева и разочарования никуда не уходит. Он осторожно выходит из душа, как бы оглядывая комнату в поисках Пэксли. Тот мирно сидел на кровати, что-то высматривая в своём телефоне. Блондин осторожно подходит к нему без особого желания идти на контакт. — Иди, пожалуй, тоже в душ. Я спать. Старший кивает, откладывает телефон, мирно потягивается. Последнее, что слышит Натан перед тем, как лечь в кровать, — тяжкий вздох. Он начинает чувствовать вину за происходящее, ведь никто не любил его так, чтобы через годы была возможность увидеть те же чувства, что и несколько лет назад. Но… Пэксли плохой человек. Ему нельзя доверять. Нельзя… Вестись на весь этот бред. Беда в одном: Натан не знает, как такая огромная ненависть превратилась в ежедневные вечерние телефонные звонки, внутренее умиротворение. Пальцы сами тянутся без команды мозга набрать этот номер, позвонить, поболтать о всякой ерунде и посмеяться. И началось это спустя неделю после последней встречи. Он просто нуждался в том, чтобы услышать этот голос, большего и не нужно. Было. До одного переломного момента. — Сегодня ты свободен? На чай не хочешь заглянуть? Его сердце что-то сжимает, сомнения так и терзают, но каждый раз руки по команде мозга покорно нажимают этот контакт с этим именем. Прошло около месяца, заполненного подработками, суетой, каким-то разнообразием, а главное. Ощущение жизни. Бабочки режут живот, туман блокирует возможность прикрыть сверкающие звёздочки в глазах, когда Натан смотрит на давнего знакомого. И это всё кажется столь отвратительным, ведь обида вцепилась мёртвой хваткой, имея большую ценность в эмоциональном плане. Мужчина сидит за столом, выжидая, пока любимый яблочный штрудель наконец испечётся. Это блюдо стало началом, ведь именно в тот вечер роковой звонок Люнокс предшествовал нынешним событиям. Эймон шепчет в трубку так сладко, сахар в чай не клади. И к этому сладкому голосу легко привыкнуть, пусть Натан помнит всё, помнит, насколько легко Пэксли удаётся манипулировать людьми и ставить их на свой лад. Чувство страха является преградой, что не даёт так легко простить подставу. И после каждого телефонного звонка блондин как можно быстрее сбрасывает трубку, ищет место, куда бы присесть, чтобы не упасть. Сердце колит, ноги подкашиваются, любой взгляд на старшего становится квестом «Не потеряй сознание». Зачем он это делает? Благо Люнокс согласилась прийти, зная, кто будет вторым гостем. Это довольно опасно, Натан попросту не знает, что на уме Эймона, что происходит с его чувствами. Блондин умывается холодной водой, надеясь, что немного покрасневшие глаза будет не совсем заметно, а красные пятна на лице скорее пройдут. Он просто заебался метаться между жизнью и существованием, ни то, ни другое не приносит удовольствия. Это его судьба или просто злая шутка? Когда следы отчаяния смыты, Натан со спокойной душой возвращается на кухню, доставая штрудель из духовки, чтобы тот мог спокойно остыть до прихода гостей. И снова тиканье часов, звуки с улицы создают ощущение давления. Из транса выводит дверной звонок, но тремор в руках, блядь, не желает успокаиваться. Именно сейчас руки стало трясти, но успокоительных под рукой вовремя не оказалось. Впрочем, заставлять ждать не очень хорошая идея, кто бы это не был. На этот раз повезло чуточку больше. Первая пришла подруга. Ещё на пороге было видно, что настрой у Люнокс просто замечательный. Сначала Натан не понимал, почему девушка такая счастливая, но как только заметил колечко на безымянном пальце, понял, что Селена полностью покорила её сердце. Она буквально цвела на глазах, иногда блондин даже немного завидовал такому счастью, но никогда не показывал этого из уважения. — Родненький, привет! Ты как себя чувствуешь? Выглядишь потерянным. Люна снимает с себя верхнюю одежду, заходит в чужую квартиру словно домой. Они не виделись относительно давно, но царит всё та же атмосфера. — Всё нормально, просто волнуюсь немного. Сама понимаешь. Улыбка сходит с лица, а всю беззаботность куда-то сдувает, девушка с серьёзным выражением лица смотрит на друга. — Ты уверен, что оно того стоило? У тебя руки трясутся, Натан! — Я не знаю. Он пожимает плечами, будто такое происходит ежедневно. Хотя привыкнуть можно к чему угодно, если оно будет происходить постепенно. — Твой контакт с Эймоном напоминает бомбу замедленного действия. — Лучше постарайся следить за своими словами, не ляпни ничего про меня. Иначе… Кому-то из нас уж точно придёт пиздец. Люнокс молчит несколько секунд, затем резко кладёт руки ему на плечи, слегка трясёт. — Очнись, блядь! Ты любишь его или боишься? Мужчина затрудняется дать ответ. Лишь отводит взгляд куда-то в пол, словно чувствует вину за всё происходящее. Прерывает «просвящение» разума ещё один дверной звонок, будто Пэксли поджидал момента, когда стоит вмешаться в чужой диалог. Конечно Натан открывает ему дверь. Но не может несколько секунд просто пошевелиться, тело будто скованно. — Здравствуй. Проходи. Впрочем, могло быть и хуже. Эймон сегодня выглядел доброжелательным человеком, а Люнокс в своём репертуаре. Правда она знала больше, чем нужно, из-за чего банально волновалась за друга. Натан, иногда оборачиваясь, замечал, что некая враждебная атмосфера между этими двумя присутствует. Её не могло не быть. Чайник закипел, штрудель уже разложен по тарелочкам. — Как прошла неделя? Давно не виделись… Люнокс натягивает улыбку, когда её друг ставит кружку чая перед ней. — Спасибо. Всё идёт почти идеально. Мне Селена недавно предложение сделала! Скоро будешь гулять на нашей свадьбе, как деньги появятся. Блондин улыбается, замечая, что Эймон подозрительно молчаливый. Ставит вторую кружку перед ним, встречаясь с ним взглядом, он чувствовал маленькую искру, которая как закон проскакивала между ними при каждой встрече. — А… Что насчёт тебя? Эймон делает глоток горячего ароматного чая. — С семьёй встретился, дела как обычно. Скоро работа, сами знаете, потихоньку уже начинается какое-то движение. Девушка кивает. Вот они и нашли тему для общего разговора без вражды и обид, обычная беседа рабочего коллектива. Но забыться в ней не получается как назло, будто мозг каждую секунду старался быть начеку… Будто в комнате не первая любовь и подруга, а хищник и его следующая жертва. — Пойдём покурим, Натан? Точно. Сигареты. Блондин совершенно забыл про их существование, это единственное, от чего он смог отвлечься. Но как только напоминание пришло в голову, он автоматом кивает, забирая пачку сигарет, лежащую на столе, с собой. Оставаться наедине с Пэксли, наверное, не самая лучшая идея на данный момент. Но это буквально на несколько минут, так что вряд-ли случится что-то сверхъестественное. Люнокс недалеко, всё нормально, главное не начать трястись. Натан осторожно поджигает кончик сигареты, прикрывая маленький огонёк от уличного ветра. На улице сумерки, прохладно и ветрено. — Зачем ты мне звонишь? Эймон всегда носит свою зажигалку и свои сигареты. Никогда не просит одолжить что-то из этого. — Что?.. Блондин даже не думал, что он додумается сейчас устроить допрос. На улице такой же холод, как от интонации старшего. — Ты звонишь мне каждый вечер, хотя я не прошу. Ты сказал, что не хочешь меня видеть, когда мы встретились в отеле, но сегодня самостоятельно пригласил в гости. Я похож на слепого и не вижу твоего напряжения? Противоречишь сам себе. Натан молчит. Он сам не понимает, чего хочет от этого человека, его просто тянет к своему предателю. — Я тебя впервые не понимаю. Это делает больно. Младший опять затягивается сигаретой, являющейся малоэффективным средством против стресса. Ему нечего сказать, все слова испарились. Он устал. Увидев то, что Натан как-то поник, Эймон перестал говорить. Но и оставить всё так… — Я… Никогда в жизни тебя больше не обижу. Тебе тяжело, но ты не пытаешься обратиться к кому-то за помощью. — Неправда. Машины слышно отлично, по улице всё ещё ходят «серые» люди, наверное спешат с работы к своим семьям. — Разве оно тебе помогает? Ты похож на живого мертвеца. Блондин снова замолкает. Сейчас бы шагнуть туда, вниз, к холодному асфальту. Эймон тяжко вздыхает, делает последнюю затяжку, после чего выкидывает недокуренную сигарету вниз. Он нагло отбирает табак у Натана, так же кидая его куда-то на улицу. — Эй! — Курить вредно. Тебе от этого не полегчает. Пэксли берёт его за руку, от чего юноша тут же рефлекторно делает пару шагов в сторону, но выходит только так, что его прижимают к балконному ограждению. — Сам уже не знаешь, чего хочешь. Тебе помочь разобраться со своими чувствами? — Блядь, Эймон… Натан даже в глаза не может смотреть, что-то на подсознательном уровне говорит ему бежать. Но сделать что-то не получается, как он чувствует чужие губы на своих. Поцелуй не напористый, лёгкий и осторожный, словно есть какие-то ограничения. Блондин сжимает чужой рукав, понимая, что утонул в этом болоте. Он забыл про Люнокс, про злобу, про все те дьявольские деяния, что совершил нынешний спаситель. Он чувствует, как копятся слезы на прикрытых глазах, но не желает их открывать. Наоборот, окончательно опускает веки, чувствуя, как скатывается горячая капелька по щеке. Объятия после поцелуя являются последней каплей, после которой слезы уже начинают неконтролируемо течь и течь. — Мой маленький… Тебя слишком рано оставили в одиночестве. Корни зародились ещё в детстве. Натан никогда не получал должной любви, а после подобных слов просто не мог не растаять. Не мог помнить абсолютно всё, увидев в Пэксли исключительно отца или мать. Самого родного человека на планете, который поддержит и поможет в любой ситуации. А помощь просто необходима, чтобы не лишиться рассудка окончательно. Только когда этих двоих не было уже пятнадцать минут, подруга заволновалась. — Вы тут чего… Эймон поворачивает голову в сторону Люнокс, что осторожно выглядывала со стороны входа на балкон. Он положил палец ко рту, мол, тихо, ему нужно успокоиться. Конечно она удивилась, услышав всхлипы и в принципе данную картину, но и беспокоить друга не собиралась, вернувшись на кухню. Наверное им стоит разобраться без неё, она подождёт. Уходить тоже не стоило, иначе кто в печальном исходе поможет Натану? Ведь… Эймон выглядел абсолютно безэмоциональным, когда смотрел на переживающую Люнокс. Он в принципе являлся мутным типом, если посмотреть на него с более детальной стороны. И девушке всё это далеко не нравилось. Она не доверяла в таком состоянии Натана Эймону, даже несмотря на то, что ей первый так не доверял. Никогда не показывал эту уязвимую сторону себя. — Я буду рядом, когда ты захочешь. В любой момент времени я постараюсь приехать как можно скорее, если ты того попросишь. Только позвони. Моё солнце, тебе нужно отдохнуть как следует. Чувства у этого человека всегда имели накопительный эффект и в один день выплёскивались наружу. — Хорошо… Хорошо, я верю тебе. Неважно, какие будут последствия от этого высказывания, сейчас уже неважно. Важно, что промокшее плечо от слез больше мокнуть не будет, ведь Натан наконец успокаивается, вытирая остатки влаги с щёк. Каждый всхлип был от полного отчаяния, тихий крик от глубин души. Наконец-то… Полегчало. Вряд-ли с таким облегчением получится увидеть сегодня кошмар или не выспаться. — Натан… — Я хочу, чтобы ты был рядом. Он вздыхает, не понимая, почему это говорит. Эймон так по-доброму улыбается, когда проводит пальцем по чужой ещё влажной щеке, смотрит прямо в душу через глаза. И младший уже не понимает, влюблён он в эти манипуляции, в Эймона или просто пытается найти в нём своё спасение. — Обещаю, что буду.