Наша эпоха

Ура-ура! В окне я видел, что на перроне, высматривая номера все ещё стремительно движущихся вагонов, стоял дядя Вова - муж тёти Светы. Он был, как я считаю, ну очень крутой: разрешал мне играть со своим собственным ножом-бабочкой и давал рулить, когда мы катались по старой взлетке для кукурузников. Увидев мой пятый по номеру вагон, он пошёл за ним следом, а я начал доставать вещи и одеваться для выхода на улицу, уже совсем забыв о том, что недавно собирался умирать. Кстати, никогда не понимал, зачем все собираются на выход из поезда за два, а то и за три часа до остановки! Я, пока сидел в купе, только и сделал, что снял и сложил постельное бельё. Чемодан и сумку стал готовить только сейчас. Надел на себя олимпийку, которую не убирал, а из чемонада достал и напялил чистые носки с Соником. Потом ещё обулся, конечно. Наконец я был полностью готов! Я, взяв за ручку чемодан, а во вторую руку - сумку, носком ноги отворил дверь купе. Увидев то, что происходило в коридоре, я ужаснулся: куча кучная людей плотно прижимались друг к другу, и, я думал, сейчас там произойдет диффузия или что-то такое, что они все станут одной целой человекогусеницей... Фу, физика. А может, биология. Зачем оно мне сейчас в мыслях? Я ж на отдых приехал, ну едрид-Мадрид! Ладно, экзамены написать я всё ещё планировал нормально, но уже чувствовал этот классный запах безнаказанности, гулянок до утра и безудержного веселья вместо посещения новой временной школы. Ой, ну кто-то правда из вас думал, что я туда буду ходить больше, чем один день?! Я отошёл от прохода глубже в купе, стоя с шоком на лице и не имея желания втискиваться в эту кашу или тем более топать в конец! Не-не-не, я по умному решил подождать, пока они все выйдут. Станция ж часовая. Куда они все так летят?.. Неужели их там кто-то так сильно ждёт, что умрёт за пару лишних минут?! Ладно, может быть, у всех в этом вагоне на перроне в ожидании сидит в инвалидном кресле какая-нибудь прапрабабушка и не закрывает глаза последние секунды. Как там должно быть много бабок... С маразмом, злющих! Раскольников был бы рад. Ха, да я у мамы литературовед. Ожидание было недолгим: чуть проводница отворила дверь и спустила лестницу, поток как волшебный испарился. Топ-топ-топ - и уже никого! Пошёл последний, весь из себя царь... Да не тут-то было. Я ж, знаете, совсем забыл, что после выходящих заходят новые пассажиры. И началось... Честно, лучше бы я двигался по течению с остальными, чем теперь толкался в коридорчике с людьми, идущими как цунами на меня! У них у всех ещё по тысяче чемоданов, ну серьезно, будто с концами едут. Меня за ворот вдруг хватанула Лиза. Я возмутился, начал орать на неё, типа, и без тебя сложно. Но она, показав меня всем, попросила людей расступиться на пару секунд... Сколько стыда перед одной девушкой! Не дай Бог мне ещё когда-то её встретить. Я смущённо и сдавленно шепнул ей что-то вроде "спасибо за поездку", как обычно пишут на сухпаях РЖД, и метнулся вниз по отводной лестнице со всеми вещами, даже не почувствовав их тяжести... Или подозрительной лёгкости! Очень хотелось свалить, видимо. Наконец я трезво огляделся по сторонам, пытаясь найти дядю Вову. Он подошёл ко мне со стороны, и так неожиданно, что я тряхнулся с места. Он заржал и отрезал мне лёгкий щелбан. -Как ты, малой? Мамки нет, гуляй, рванина? А вот и нет - домой поехали! Пошли, машина там стоит...- И он меня повёл за собой, забрав из рук сумку с передачей от бабушки. Я шёл, волоком по земле сопровождая за собой чемодан. Я и не хотел гулять уже как-то, даже нет, я бы наоборот тогда пожелал наесться до беспамятства борща с пирогами и завалиться на диванчик. Уже в предвкушении застолья в честь моего приезда, я с полузакрытыми глазами добрался вместе с дядей Вовой до машины. Сначала он меня окликнул, а потом вдруг резко отвесил себе по лбу. Себе, не мне! Ладно, потом и мне тоже. -Обернись, блин, чухоня! Ты чего саквояж свой не закрываешь?!- Я и не сразу понял, о чем это он. В непонятках я повернул голову на чемодан, но был поражен: крышка трепыхалась, открытая абсолютно нараспашку! А вещи... Вещи, как я заметил, унеслись на рельсы под ногами расползавшейся по вагонам толпы. Да.. стало стрёмно, очень. Я вообще не понял, что мне теперь делать, как тут дядя Вова снял со своей головы бейсболку и надел на меня, припустив на нос. -Не ссы! Вон, у тебя там на дне ещё очечи лежат. Ой, это мамкины, что-ли? Хах! Ну да, вещи ведьм так просто из жизни не уходят.- А он зараза. В те годы про маму ещё не шутили, но моя ему больно не нравилась, я даже не понимал чем. Но я же ему нравился - и слава богу. -Хе... А я теперь, получается, почти что голый,- Я закатил глаза, пытаясь не выдать не мужественной печали об утрате. Трудностям нужно смеяться в лицо! Ну, так говорил дядя Вова. А я потакал его идее: -Самое то для хорошей бани! -Во, наш настрой! Ничего, вещи мы тебе найдём. Может, подошьем... Во дома все оборжутся с тебя. И на работе! -Ты расскажешь на работе?! -Ты расскажешь: я спросил, можешь сходить на чаёк к нам; коллектив хороший, приятный. - Он мне ехидно улыбался. Так ободрила меня эта идея, что я теперь тоже ни капли не парился! -Я им и не такое расскажу! Потом мы с ним сели в машину. Целёхонькая сумка уместилась на заднем сидении вместе с раскрытым и теперь почти бесполезным за исключением "заколдованных очков" чемоданом, а я - на переднем. Тут же открыл окошко, пристегнулся, локоть за машину положил. Попросил включить свою музыку. Дядя Вова был только "за", потому что хотел больше знать о современной молодежи и быть типа "на волне". Я вышел на подростковое радио с лидирующей по просмотрам и прослушиваниям музыкой, и ехали мы под трек "золотыми рыбками" от МакSim... Почему-то я думал, что там играет Потап и Настя или Алексей Воробьев, а не это, но тоже неплохо! Потом, кстати, мы оба подпевали песне "у меня появился другой" от Виагры.... Дядя Вова сказал, что отжигал под неё недавно на корпоративе. Пока мы ехали, музыка орала так, что я не слышал даже себя. Приходилось от этого абстрагироваться. Дядь Вова гнал сначала на максимально допустимой скорости, а потом резко свернул с платной дороги в лес, на вообще-то давно закрытый маршрут. Сказал, что хочет избежать пробок. Спросил, хочу ли этого и я тоже, и я, конечно, ответил согласием. Колеса теперь месили под собой глину с палками... Потом мы выехали на щебёнку вперемешку с песком, а по обе стороны от нас росли сосны и ели... Такие красивые, высокие! Была б зима, я бы искал ту, которую точно надо будет срубить и притащить в дом. Но я считал ворон, потому что был апрель... Вдруг дядя агрессивно забибикал. Кому? Мы в лесу, эм! Его действия стали приобретать характер испуга, и я сам испугался - опустил на него глаза, хотя раньше мечтательно пялится под небо, на верхушки деревьев. Он уже тормозил с выражением жуткого шока и приятного удивления разом - у него такое бывает. Это когда выпучиваешь глаза, поднимаешь брови, весь в холодном поту, но рот всё равно широко улыбается. Наконец до меня дошло посмотреть в лобовое стекло, и я резко научился проявлять схожую эмоцию: там стоял ЛОСЬ. Живой лось! Огромный! Он что-то жевал и даже не думал отойти с дороги. Какой же он похуист... Дядя его просто объехал, но для начала сфотографировал с совсем небезопасного расстояния. Мне стало на минутку неудобно, но потом я расцвел от понимания, что получил море только первых впечатлений. Остаток пути ехали под попсу и крутились в креслах, типа танцуя. Я понял, что приехал не зря: апрель будет улетным!