Наша эпоха

Я проснулся на следующее утро очень рано. Так, как было бы слишком, даже если бы я был своей бабушкой, а она - жаворонок с семидесятилетним стажем. Да... Начал нормально спать. И что дальше? Участие в школьных олимпиадах, красный аттестат, музыкальная школа? Фу. Хотя, скажу по секрету, за время того путешествия моё отношение ко всей этой "маменькиной хорошести" сильно изменилось, и не вопреки, а скорее благодаря... Я поднялся со своей нижней койки. Было бы неудобно и тупо брать верхнюю, ведь я лежал один в купе, хотя билет и был на неё. Ноги были голые, а грязные носки я из какой-то солидарности с остальными пассажирами надевать не стал. Полез в чемодан за тапками. Встал ногами сначала на кровать, потом - на стол. Одну ногу закинул на верхнее спальное место, забитое неиспользованными матрасом и подушкой, и стал стягивать сверху свой чемоданище. В это же время поезд стал тормозить, и делал он это достаточно мягко до предпоследнего удара колес. Я тогда уже был готов взять чемодан в руки: он лишь краешком находился на полке, а в остальном я его держал, но в миг мои планы изменились. Я скользнул со стола и улетел под верхнюю койку на свою, смачно ударившись затылком об этот же стол, так близко стоявший! Ладно, он не то чтобы стоял, типа... Ну всё вы видели этот стол в поезде. А к тому же я подвернул под себя ногу! -Сука, блять! Нахуй! Снести это уебство в пизду! Заебали!!!- Возможно, тогда я цитировал Ленина, призывавшего крестьян свергнуть царя, но я призвал только проводника. Он как-то бесцеремонно ко мне зашёл... А если я голый? Тем не менее, он очень испугался и вёл себя со мной потом осторожно. Тысячу раз спросил, всё ли хорошо, как я себя чувствую. И подходил после этого ещё чуть ли не каждые пять минут! Потом ко мне заглянула его напарница, и у нас состоялся диалог двух умов: -А чё он ко мне пристаёт? Жив и жив, за мной так мать родная не носится! -А ты газет не читаешь? Хотя. Да, кого я спра-а-ашиваю..- Она закатила глаза, улыбаясь мне, как бы мило намекая на то, какое же я недальновидное тупое чмо. -Меня. Не успеваю читать, отвлекаюсь на.. Гамлета. Он пишет интереснее!- Я попытался понтануться и поставить её на место в её стереотипном мнении о том, что я, как современный подросток, не читаю. Хотя она была права. -Ах! И сколько же произведений, простите, Гамлета Вы уже прочитали?- Тут я понял, что точно сказал какую-то ерунду. Она почти в открытую смеялась надо мной, но я не робел - ещё был шанс перевести всё в шутку! -Эээ... Да, много! Недавно был на концерте Рахманинова, кстати. К себе на пару слов приглашал, но я воздержался!- Я ей игриво ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Она округлила глаза, удивилась, а потом уже пораженно улыбнулась. -А ты не так плох!- Девушка она была молодая, а я был, как считаю, ну очень харизматичным. Если бы не мой следующий ну максимально идиотский жест мести, возможно, мне что-то бы перепало! -Да Вы тоже не особо тупая. Приятно, да?- И она опустила глаза. Видно было, что застыдилась. И я был рад. Придурок просто был... Она не сразу ушла и напоследок уже более безразлично решила то ли отыграться за себя, то ли рассказать то, что хотела и не успела из-за моих выходок: -В том году мужчина, тридцать лет, как ты с верхней койки упал и к столу головой приложился. Сидел, всё хорошо, говорит. До станции доехали, он ничего не чувствовал. Только вызвали ему врача, чтобы всё проверить - умер. Радуйся, что бегаем за тобой...- И ушла. Оставила меня, малого, в куче сомнений и появившихся страхов. Одного, без связи и знакомых! Пораскинув мозгами о том, о сем, я пришёл к выводу, что если и умирать, то только при ком-то, чтобы успеть сказать последние слова. Я серьезно! Было очень жутко, я за пять минут стоянки себя просто похоронил. Кстати, на станции мне, такому несчастному, никто никого не вызвал, потому что никто бы не успел. Я об этом ещё тогда не знал, когда взволнованный своим состоянием пошёл извиняться перед проводницей. Вышел в коридор и дошёл до большого резервуара с кипяточком(ну вы меня поняли), а там рядом была витрина с хозтоварами, продуктами и сувенирами РЖД - всё по космическим ценам. Вышла эта самая проводница и фыркнула на меня, кивнув головой к витрине. -Ты что-то хочешь? Бумажки рядом, надеюсь, не слепой. - Молодая была, сил нет. За такое обращение её можно было бы и засудить... Но и я ж был не лучше, и, как никак, во мне заиграл юный мужчина! -Мм...- Я ничего ей не ответил, а та этому смутилась. Я прищурился, глядя на ценники, и достал из кармана так и не снятых со вчера шортов сотку купюрой. Я намеревался купить леденцы без сахара - ну самое универсальное лакомство! Без ГМО, для диабетиков, с витаминами и прочей лабудой... Протянул их ей вместе с деньгами. Вроде как извинился, да? А вот и нет. Она начала на меня психовать, с чего-то решив, что я её, во-первых, задобряю и пытаюсь "купить её внимание", а во-вторых, считаю её какой-то больной или нуждающейся в диете. У каждого своя реакция защиты, но я впервые видел такую чокнутую девушку... -Да и идите Вы в жопу, Елизавета Николаевна!- Я даже удосужился прочесть её бейдж. Лучше б не читал - трата времени на такую дрянь. Потом я по-детски психанул и ушёл в своё купе. Забирать "подарок" не стал - ну это верх неприличия. Будь она пацаном, я бы не только врезал бы ей, но и так харкнул на неё... Но не смел - девушка. В принципе, к женскому полу мне заложили совсем уж мягкое, как я считаю, отношение, но позорить родителей в поезде я не собирался. Я сел на кровать, обиженный и нервный, и даже не стал закрывать дверь в купе - пусть проходит, пусть пялится, мразь! Мне, такому крутому и самодостаточному, всё-рав-но! Но на этот жест среагировала не обидчица, хах. О дверной косяк постучался какой-то мужчина. Я уже видел его краем глаза: он тёрся у туалетов, когда я окончательно испортил отношения с эдакой Лизой. Он мне улыбнулся и зашёл без разрешения. Сел на свободную кровать напротив меня. Я не возмутился - место это всё равно не моё. Он начал: -С дамами не ладится, малой?- О да, это был типа как первый мой учитель пикапа, вы угадали. У него был британский акцент, Господи! Я хотел засмеяться, и он понял, и перебил мой смех. -Ты не обращай внимания. Знаешь, если с девушками не идёт, ты попробуй с кем-то другим. Мир не такой серый, как учила мама с садика... в нём много ярких цветов и композиций.- Он ухмыльнулся, и тогда мне стало жесть как страшно. Мама боялась, что в поезде найдутся извращенцы-педофилы, а я с неё ржал, но теперь боялся этого же. И я закричал, закричал что есть мочи: -АЙ, Я УМИРАЮ!- Это было ещё под впечатлением от истории Лизы, и тогда мужчина как ошпаренный выскочил из купе. Я думал, испугался смотреть на умирающего либо чокнутого мальчика, но нет - он ответственно позвал ко мне первого проводника. Тот зашёл ко мне с этим неназванным мужчиной-британцем, глядя глазами по пять копеек. А я сидел, абсолютно здоровый, прямо и ровно, будто проглотил палку. -Простите, показалось.- Я никогда прежде не говорил от нервов настолько тихо. Сам себя почти не услышал. Проводник взялся за лоб и засмеялся, махая кому-то рукой, что всё хорошо. Видимо, Лизе.... Двойной позор. Он ушел, а мужчина ещё недолго постоял в проходе, кивнул мне, типа, "ну ты всё смекнул?" и ушёл по коридору обратно к туалетам. Не удивлюсь, если этот странный тип, очень не по-британски сующийся не в своё дело, вообще был не из моего вагона. Выходить в коридор больше совсем не хотелось. Вдруг там проводник? Или Лиза? А если этот мужик? Ой, всё, нет-нет-нет! Чуть появились намёки на цивилизацию за окном, я достал телефон и включил мобильный интернет. Зашёл в Гугл, нашел расписание станций моего поезда... Я знал, что ехать мне недолго, и теперь убедился - сидеть комочком и не высовываться мне осталось три с четвертью часа. А ведь я никогда не любил сидеть спокойно, не разговаривать ни с кем, одиночествовать... Ух ты, да я новое слово придумал! В общем, эти три часа были пыткой. Ещё и связь пропала. Доширак не заварить - надо выйти. Ел котлеты и конфеты, ха-ха... На следующий день у меня прорвало днище, но это уже потом. Короче, скоро за стеклом во всю пел, а точнее орал своим многообразием приходящих и уходящих людей большой вокзал. Я радовался. Поезд неторопливо тормозил. Я почти прыгал. И не умер, конечно же - эта Лиза точно мне где-то нассала в уши.