Комедианты

На сцене играли разудалый фарс, и отнюдь не невинный. М.Булгаков, Жизнь господина де Мольера

Глава первая, в которой Вэй Усянь сбегает от старых знакомых Заметив, как по команде Цзян Чэна пара заклинателей Юньмэн Цзян двинулась в его сторону, Вэй Усянь вместе с ослом отпрыгнул за спину Лань Ванцзи, пригнулся и отступил под деревья, чтобы спрятаться еще и за осла — и вдруг оказался болтающимся на порядочной высоте в охотничьей сети. Сплетенная из простых веревок, эта сеть избежала участи уничтоженных Бичэнем. Пока заклинатели внизу препирались, пытаясь решить его судьбу, Вэй Усянь обдумывал ситуацию. Его вознесения не заметили. А когда поймут, что он исчез, вряд ли будут искать наверху. Рядом удобный овраг, куда он как раз собирался отползти и скатиться, а потом спрятаться в куче опавших листьев. Правда, если Цзян Чэн приведет собак, там начнется веселье. Вэй Усянь повозился, устраиваясь поудобнее. Ему было плохо видно, что происходит внизу, но, судя по тому, что голоса стали громче, его уже искали. Заклинатели рассыпались по оврагу, откуда-то раздавался собачий лай, и только кто-то из юных Ланей торчал под деревом, поглаживая осла и что-то ему выговаривая. Вэй Усянь глянул на звезды сквозь полупрозрачную крону сосны и приготовился висеть до утра. Еще в селении Мо он решил держаться подальше от заклинателей, пока не восстановит силы и не разберется, что происходит и как жить дальше. А здесь как раз есть уютненькая пещерка, оставшаяся без хозяйки, и Вэй Усянь собирался пожить там какое-то время. Заклинатели оказались весьма упрямы, и ждать пришлось до полудня. Хорошо, что у него с собой была фляга с водой и пара яблок. Можно было висеть, покачиваясь, как в гамаке, слушать цикад и медитировать. Последними уходили ученики Гусу Лань, и Ханьгуан-цзюнь распорядился забрать его осла в Облачные Глубины. Его осла! Какая наглость. — Ханьгуан-цзюнь, зачем нам осел? — поинтересовался один из мелких. — Он за ним вернется, — глухо ответил Лань Ванцзи. — Нам надо поговорить. — О Призрачном Генерале? — Мелкий лучился энтузиазмом, но Лань Ванцзи промолчал, и через какое-то время обиженный рев осла и воркование учеников затихли вдали. Вэй Усянь повалялся в гамаке еще пару часов — на всякий случай, ибо жизнь научила его осторожности, потом вспорол сеть ножом из найденного накануне мешочка цянькунь и осторожно спустился. Это тело было в ужасном состоянии. Следы побоев еще не сошли, но не это было самым страшным. Мо Сюаньюй был слабаком: похоже, после изгнания из Ланьлин Цзинь он забросил тренировки и заплыл бы жиром, если бы его нормально кормили, а так к дряблости мышц добавилась еще и крайняя худоба. Его золотое ядро было почти не развито, во время глубокой медитации он смог ощутить только слабые искры в нижнем даньтяне. Вэй Усянь чувствовал себя в этом теле, как в ханьфу меньше на пару размеров, ему жало, тянуло, было противно на себя смотреть, хотелось и не моглось поскорее сбросить его, вот только как? Он даже помечтал о том, чтобы вернуться в блаженное небытие, но упрямство не позволяло. Нет, он был благодарен Мо Сюаньюю за его дар. Но чтобы привести это тело в порядок, предстояло потратить порядочно сил. Впрочем, Вэй Усянь был готов на любые жертвы. Тоска по утраченному золотому ядру не оставляла его и в этой жизни, и если в детстве он мог позволить себе вместо учебы воровать лотосы, ловить фазанов и гоняться за девушками — сейчас это стало непозволительной роскошью. Заклинатели не перестанут его искать, не с его везением, и он хотел быть уверен, что если — то есть когда — его обнаружат, у него хватит сил встретиться с ними на равных, не выдавая своих умений на темном пути. Сегодня ему повезло: заклинатели уже ушли, жители Ступней Будды еще не вернулись, чтобы обшарить пещеру, и у него было время, чтобы устроиться. Вэй Усянь медленно брел по кустам в стороне от тропинки, оглядываясь и прислушиваясь. Даже суслики попрятались, хотя до того, как заклинатели заполонили гору, они резвились на каждой кочке. Суслики — это хорошо, это еда, а еда ему пригодится. Из пышной травы под кустом торчало навершие рукояти заклинательского меча — видимо, выронил кто-то из заклинателей, пострадавших в бою с богиней. Или… под тем же кустом среди поломанных веток, в цветах звездчатки и подмаренника лежал неудачливый бывший владелец меча с раздавленной грудью. Вчера богиня была беспощадна. Не легендарное оружие, но это был духовный меч, у него даже было имя — Байтуо (Отпускаю) — часть изречения великого мастера Лю: «Когда отпускаю то, что я есть, — становлюсь тем, кем придется»*. Он не был уверен, что с этим мечом получится подружиться, но выбирать не приходилось. На первое время сойдет, а потом он отыщет Суйбянь, даже если придется ограбить сокровищницу великого клана. К тому же, в ближайшее время ему и правда придется сильно меняться. У порога разгромленного храма Вэй Усянь остановился и огляделся. Вход в пещеру был разрушен, но если скатить вон те камни сверху, будет похоже на результат обвала во время битвы, и в храм не протиснется даже ребенок. Он поднялся по склону и примерился к крупному камню, потом почесал в затылке. Нет, не годится. Нет смысла заваливать вход снаружи, а устроить обвал изнутри у него не получится. Что-то свербело в памяти. Важное, что он хотел сделать еще вчера, но потом надо было спасаться и прятаться, как всегда, и... точно, Вэнь Нин! Воздух разрезал звук самодельной флейты, и вскоре послышался звон цепей. Пусть Призрачный Генерал вчера показался ему несколько не в себе, но спрятался он хорошо — видимо, убежал за пределы пяти ли, зоны действия примитивных компасов зла, которыми пользовались заклинатели. Он был такой... настоящий, почти живой, вот только глаза... — Вэнь Нин! — шепотом заорал Вэй Усянь и бросился ему на шею, обхватил руками и ногами. — Они сказали, что вы с Вэнь Цин погибли... Вы... Чья это была идея? Наверняка вместе придумали такую глупость, по отдельности вы всегда были умнее. Как вы могли поверить?.. Вы... Вы меня бросили! Я без вас такого наворотил... Как вы могли!.. Он шептал ему на ухо и гладил по волосам, пытался вглядеться в лицо, понять, что с ним не так, когда нащупал что-то странное за ушами. Осторожно потянул, и на утоптанную траву упали два длинных железных штыря. Прикасаться к ним было противно. — Яогуай. Уронил. — Он отпустил Вэнь Нина и зашарил в траве. — Надо найти, мало ли что за гадость. Вэнь Нин моргнул. И еще раз. — Молодой господин Вэй. — Вэнь Нин! Вэй Усянь опять бросился ему на шею, вымазал серые щеки слезами, потом усадил на камень и сбивчиво заговорил о своих планах. А после Вэнь Нин стоял у входа в пещеру пугалом для особо ретивых крестьян, а Вэй Усянь со светящимся талисманом бродил по пещере в поисках другого выхода. Выход нашелся на склоне, которого не было видно от входа в храм — там, где был оползень, вскрывший могилы старого кладбища. Стоило сдвинуть плоский камень, и открывался прекрасный вид на западную долину. Тут же невдалеке, под старыми соснами, стояли нетронутые захоронения, и Вэй Усянь знал множество способов извлечь из них пользу. Сама пещера была не такой уж темной, корни деревьев расшатали камни, кое-где между ними осыпалась земля, и в щели проникал свет и воздух. Каверны и коридоры, уходящие вдаль, были расчерчены тонкими лучами, в которых крутилась пыль. Но прежде чем двигаться дальше, следовало как следует замаскироваться. Пришло время обвала. Вэй Усянь сидел на высоком каменном выступе и командовал Призрачным Генералом. Бригада покойников с местного кладбища быстро и аккуратно засыпала старый вход: грохот обвала слышали, наверное, даже в деревне. Над горой закружились, заорали вороны, еще какие-то мелкие птицы. Когда пыль осела, Вэй Усянь послал мертвецов обыскивать гору. Вчерашние заклинатели могли оставить не только меч: вдруг найдутся припасы? Ему уже давно не мешало перекусить. Вообще проблема еды стояла особенно остро. — Вэнь Нин, ты сможешь наловить сусликов? — Призрачный Генерал удивленно взглянул на него через плечо и кивнул. — А приготовить? — Он вспомнил, как Вэнь Цин учила его печь на углях ворон. — Если будет совсем плохо, придется ловить кузнечиков и цикад, но постараемся обойтись. Пусть я и готов на подвиги, но это все-таки уже слишком. Потом они изучали пещеру. Главный зал храма был разгромлен богиней, но по углам сохранились столики с подношениями: Вэй Усянь обнаружил пару мешков риса и проса, корзину картошки и несколько ваз с подгнившими фруктами. За пустым постаментом оказался запас свечей и огненных талисманов, а в глубине пещеры, в каверне, обычно скрытой от посетителей, был целый склад подношений, накопившихся, видимо, за много лет. Интересно, кто тут это все складывал? И ведь не растащили. Боялись богиню? Среди полуистлевших тканей нашлись одеяла, немного приличной одежды и главное — пара сосудов вина и коробочка пряностей. Вэй Усянь в первый раз в этой жизни почувствовал себя счастливым. Когда, сперва прикончив все яблоки, припасенные для осла, он заканчивал пятую серию силовых упражнений, в отмытой чаше для благовоний булькал божественно пахнущий рис. Еще две, и придется начинать медитацию: это тело больше не выдержит. После медитации — растяжка, потом бег по коридорам и опять медитация. Некоторое время выходить на поверхность будет слишком рискованно, хотя... можно попробовать притвориться какой-нибудь нечистью — или изобрести талисманы, отпугивающие крестьян. Его новая армия мертвецов была бы прекрасным пугалом, но если о ней пойдут слухи, появятся заклинатели. Еще надо было придумать, как прятать Вэнь Нина от компасов зла, но у него была пара идей. К ужину его арьергард во главе с генералом расчистил пещеру, выбросил мусор и убрал пыль в храмовой части, а разведчики вернулись с добычей. Лучшей находкой была сумка погибшего заклинателя со сменой одежды, парой подсохших баоцзы в тряпице, заготовками для талисманов, кистью и палочкой киновари. Плотный женский плащ как раз по росту Мо Сюаньюя, да еще и с парой монет в кармане, и соломенная крестьянская шляпа с низкими полями тоже будут не лишними. Но отдельно обрадовали обрывки сетей божественного плетения: из них Вэй Усянь сделал себе гамак, набросав сверху старых тканей и одеял из кладовки. Вэнь Нину подошла одежда из сумки, и на радостях, что не пришлось ловить на ужин цикад, они проболтали полночи, хотя утром их ждали тяжелые испытания. Когда осветительный талисман постепенно погас, и их обступила тьма, Вэй Усянь пробормотал: — Вэнь Нин... мы тогда с тобой здорово облажались. Он помолчал. Вэнь Нин тоже молчал, и даже дыхания не было слышно. Вэй Усяню казалось, что он остался совсем один в этой тьме, как тогда, в первый раз на горе Луаньцзан. — И если поймем, что делать дальше, давай попытаемся в этот раз не облажаться?