Комедианты

— Надо сходить в деревню. — Вэнь Нин сидел у него на спине в позе лотоса, пока Вэй Усянь отжимался на одной руке. — У нас кончаются пряности. А еще надо купить продуктов: муки, риса, чечевицы… зелени, овощей — вам надо побольше есть. — И бумаги для талисманов. И туши. И киновари. И... — Узнать, о чем там говорят. Возможно, мы так запугали крестьян, что они заподозрили неладное и скоро вызовут заклинателей. — А мы еще не доделали талисманы. — Вэй Усянь поменял руку и подобрал с пола палочку, которой начал царапать что-то в пыли. — Отпугивать заклинателей сложно, нас с детства учат бороться со всякой жутью и не бояться непостижимого. — Вэнь Нин прикоснулся к его плечу: — Не отвлекайся. — Вэнь Нин, ты гений! — Вэй Усянь попытался извернуться, чтобы посмотреть на него. — Что бы я без тебя делал? Это же просто прорыв! — Но я ничего... — Нет, ты просто решил нашу проблему! Заклинатели не боятся непостижимого, но зато очень не любят, когда плохо пахнет! Мы сделаем талисманы, которые будут отпугивать их мерзкими запахами... — Он погрыз палочку. — Не останавливайтесь, молодой господин. — И в мыслях не было. — Вэй Усянь так увлекся, что перестал замечать, что делает. — Так. Да. При приближении источника чистой ци... — Запах деревенского... нет, городского общего туалета... и хлева. Лучше со свиньями, они хуже пахнут. А еще можно... Вэнь Нин скатился у него со спины и уселся напротив. — Вы будете смеяться, молодой господин, но это может сработать. Простецы пожалуются, что что-то их отвращает от походов на гору, заклинатели пойдут проверять — и решат, что крестьян тоже отпугивает вонь. Он задумчиво рассматривал свои пальцы. Из кончиков черных когтей на указательном и среднем поднимались струйки темного дыма. Скоро он сможет начать учиться рисовать талисманы на любых поверхностях и одновременно заряжать их. — Как ты думаешь, Вэнь Нин, — Вэй Усянь перекатился на бок и подпер щеку рукой, — нас еще ищут? Цзян Чэн, заклинатели, которые на тебя нападали? Лань Ванцзи тогда так вцепился мне в руку... — Думаю, ищут, молодой господин. Нам следует замаскироваться. — Вэнь Нин любовно огладил свое черное одеяние. — Чуть выше по склону есть выход светлой глины, если смешать ее с жиром цикад и намазать мне лицо и руки, я смогу сойти за слугу. — Годится. Только про когти свои не забудь. — Он пожевал губу. — Возможно, тебе помогут перчатки. А что делать мне? — Вам, молодой господин, нельзя появляться на людях. В деревне могут быть наблюдатели, и лучше бы сделать так, чтобы к вам не приглядывались. В кладовой храма есть женские платья, их оставляли танцовщицы, поклонявшиеся богине. Если вас нарядить молодой госпожой и прикрыть лицо веером или платком, никто не заподозрит в вас — вас. Сестра говорила, что люди всегда видят то, что хотят увидеть. Ну или то, чего ждут. Вэнь Цин знала, о чем говорила: в них после войны видели только псов. И оба они предпочли промолчать об этом. — У нас нет веера, — скуксился Вэй Усянь. — А платком прикрываться глупо. Хотя... если послать твое войско обдирать птиц... Не Хуайсан говорил, что лучшие веера делают из птичьих перьев. Вэнь Нин, кажется, улыбнулся уголком рта: — Мои солдаты будут счастливы исполнить любой приказ. А ваш Генерал сделает каркас для веера и наклеит на лазурный шелк картину из перьев. Прямо сейчас поставлю вариться клей из костей. — Ты и это умеешь? — захохотал Вэй Усянь. — Только пусть не устраивают побоища, с каждой птицы по перышку будет достаточно. Хотя... если поймают кого съедобного... Когда начали составлять список покупок, вспомнили, что денег-то у них и нет. Вэнь Нин загрустил. Подумав, он предложил переодеть своих солдат в лохмотья и отправить на заработки, но у Вэй Усяня возникла идея получше. Он поднял дохлых кротов и послал обыскивать старый оползень. Каменная богиня устроила его, чтобы вскрыть самые богатые могилы, и в рыхлой земле должно было остаться сколько-то серебра или даже золота. Через три дня Вэй Усянь маленькими шагами спускался с горы в деревню. Покойники обрядили его в самый приличный из найденных женских нарядов, лазурный с золотой вышивкой, раскрасили лицо белой и розовой глиной, глаза подвели сажей из очага. Вэнь Нин превзошел себя в искусстве прически. Он хвастался, что иногда делал прически Вэнь Цин, на каждый день или на приемы во дворце главы клана. Сейчас в волосах Вэй Усяня покачивались шпильки из драгоценного сандала с изображением журавлей на фоне горных корявых сосен, которые мертвецы всем отрядом вырезали когтями, а потом полировали и натирали цикадьим жиром. Ноги его скрывал волочащийся по земле подол, потому что размер ступни сразу выдал бы в нем мужчину. Лицо пряталось за драгоценным веером с рисунком из птичьих перьев: зимородки и журавли на черном фоне. Шицзе говорила, подобные веера стоят целое состояние. Чтобы не сбивался на мужской шаг, Вэнь Нин связал ему ноги веревкой из горного плюща: если придется бежать, он легко разорвет эти путы, но для маскарада она работала идеально. Чуть позади топали два мертвеца в костюмах крестьян: им предстояло нести покупки. Собаки заливались лаем, детишки выглядывали из-за заборов, и, глядя на оборачивающихся прохожих, Вэй Усянь внезапно сообразил, что такие дамы, как он, редко ходят пешком. — В… гу… пресветлая Гуаньинь, как тебя звать-то? Ван, распорядись, чтобы послали работников для починки моего экипажа! — громко потребовал он. Вэнь Нин низко склонился: — Будет исполнено, госпожа! На базарной площади было людно, девушки разглядывали его наряд, прическу и веер, Вэй Усянь задирал нос и наслаждался всеобщим вниманием. Пройдясь по рядам с продуктами, они быстро заполнили два огромных короба, что крестьяне любили носить на спине, и отправили мертвецов обратно на гору. Оставалось купить заклинательские припасы и немного одежды, а потом их ждала харчевня на выезде из деревни. Им приглянулся столик в углу за расписной ширмой, возможно, хозяин специально держал это место для благородных дам, и они устроились наблюдать за дорогой и слушать досужие разговоры. Вэй Усянь, как ребенок, радовался простой деревенской еде. — Ты не поверишь: никогда в жизни не пробовал такой баранины с чесноком. Кстати, мы закупили чеснок? — Он растет у нас на горе, молод... ая госпожа, — почтительно сообщил Вэнь Нин. — И, осмелюсь предположить, в этой жизни вы еще мало что пробовали. — А почему мы его не едим? — А почему вы его не едите? Этот вопрос заставил Вэй Усяня задуматься: может ли чеснок отпугивать мертвецов, точнее, его Генерала и армию? И если да, этично ли будет ему его есть? И может ли это помочь спастись от чудовищных тренировок, хотя бы на время? — когда его размышления прервал дребезжащий голос за ширмой: — Вы представляете, тридцать три трупа! — Вэй Усянь встрепенулся. Трупы были по его части. И почему ему раньше не приходило в голову изучить влияние запаха чеснока... — Они притащили какую-то гуеву хрень с ночной охоты, старейшины собрались в хитро запертой комнате, чтобы разузнать, что это за фиговина, а она возьми да разделай их на колбасу. — Так-таки всех? — недоверчиво перебил глухой низкий голос. Рассказчик с хрустом откусил что-то, прожевал и продолжил: — Нет, вроде не всех. Достопочтенный учитель Лань Цижэнь, говорят, выжил, но лучше бы помер. Лежит, почти не дышит, только слюни пускает. И долго ли будет так-то лежать, одному гую ведомо. За соседним столом забормотали что-то о том, что поделом спесивым старейшинам, которые пальцем не шевельнут, чтобы помочь простым людям, которых нечисть поганая вовсе заела… Что этих бессмертных ничто не берет, учитель Лань, вот увидите, выздоровеет и вознесется. Им возражали, что клан Лань еще ничего, вот Ханьгуан-цзюнь вроде всегда помогает, ежели до него добраться, хотя добраться-то как раз и непросто, где его, Ханьгуан-цзюня, искать прикажете? Вот и у нас на горе неспокойно... то есть спокойно, но что-то давненько там никого не было, а заклинатели только ругаются и говорят, что ежели нет никакой потусторонней херни, то и ходить туда вовсе незачем. Компания допила, что они там пили, громко стуча кувшинами, — Вэй Усянь грустно подумал, что надо бы заказать вина на вынос, — шумно поднялась, расплатилась и выкатилась из харчевни. Он потянулся почесать голову, но был остановлен Вэнь Нином: — Молодая госпожа, помните о прическе. — Его голос шелестел, как скатерть в руках подавальщицы за соседним столом. — И не опускайте веер. С улицы их прикрывал разросшийся плющ, стол, заставленный плошками, блюдечками и мисками, пересекали косые лучи солнца, болтовня посетителей убаюкивала. Они еще несколько раз выслушали пересказ печальных событий в Гусу, и Вэй Усянь заподозрил, что потусторонняя хрень, о которой упоминали крестьяне, — на самом деле демоническая рука, напавшая на них в деревне Мо. Им принесли еще чая, Вэй Усянь потихоньку таскал маньтоу с тарелки Вэнь Нина, когда за окном послышался шум, и в харчевню ввалилась компания заклинателей в фиолетовом. Эти потребовали побольше мяса и сдвинули пару столов. И пусть они сидели в другом углу, но говорили так громко и страстно, что слышно было на весь зал. — Ханьгуан-цзюнь и Цзэу-цзюнь прибыли, как только увидели сигнальный маяк. — Слишком поздно... — Ученики долго пытались вскрыть минши, да только без толку... упустили время. — Теперь Цзэу-цзюнь... полновластный глава... что захочет... — Вот Ланям будет раздолье! Он сможет разрешить мясо! — И выпивку! Гибель старейшин была забыта. Ученики восторженно загомонили, перебивая друг друга, и Вэй Усянь отвлекся, задумавшись, что бы сам хотел изменить в Облачных Глубинах. Для начала — выгнать всех поваров. И нанять пару артелей каменотесов, в конце концов, рисовать на скале — дурной тон. Да, это первым делом... — когда его мысли прервало знакомое имя: — Ханьгуан-цзюнь... пробыл... совсем недолго и снова отправился в путь. — Все ему не сидится! — фыркнул кто-то. — Ходят слухи, что он ищет темного заклинателя — того самого, которого хочет заполучить глава Цзян. — Значит, теперь он появится здесь? — неуверенно спросил молодой голос. — Вот это вряд ли, — отрезал голос постарше. — Мы тут сидим уже сколько? Скоро придется новые штаны покупать, и ни единой зацепки. Если бы я был Вэй Усянем... Хотя какой Вэй Усянь! Просто сообразительным темным заклинателем, я бы бежал отсюда на край Поднебесной. — Я бы, наверное, тоже, — пробормотал молодой. — А то, что убило старейшин, поймали и упокоили? — Если бы! Говорят, как раз за ним и отправился Ханьгуан-цзюнь, только где же его найдешь, это злоебучее пиздоуебище, и как его упокоишь в одного второго молодого господина Лань, если оно всех старейшин?.. Послышался звук, словно кто-то поперхнулся вином, и на лице Вэй Усяня расцвела радостная улыбка. — Как считаешь, Вэнь Нин, не пойти ли нам поискать это... «пиздоуебище»? — заговорщически прошептал он. — Молод... ая госпожа, вам еще рано начинать путешествия: если вас опознают, сами не отобьетесь. А с моей помощью... мы же не станем устраивать очередную «зверскую резню», как некоторые — давно покойные — печально известные темные заклинатели, которыми до сих пор пугают детей? Кроме того, неизвестный ученик Юньмэн Цзян совершенно прав, у нас нет возможности отыскать это… существо на просторах всей Поднебесной, у нас даже нет уверенности, что это та самая демоническая рука. Думаю, Ханьгуан-цзюнь, как всегда, справится сам. — А еще это отвлечет Ханьгуан-цзюня от поисков загадочного флейтиста с горы Дафань, — беззвучно захохотал Вэй Усянь. Они допили свой чай, закупили вина и тихонько направились в сторону дома. Крестьяне смотрели им вслед, разгибаясь над рисовыми полями, щурясь в лучах заходящего солнца. Резкие тени расчерчивали извилистую тропу, и стоило им вступить под своды сосен и скрыться среди камней и кустов рододендронов, Вэй Усянь стянул с себя драгоценные тряпки, вынул шпильки и радостно потянулся. — Вэнь Нин, ты не представляешь, как я сочувствую женщинам! Они ходят так каждый день! Как я устал! Понеси меня, ладно? — Он попытался картинно упасть ему на руки, но Вэнь Нин отступил на шаг, подобрал вещи и чуть сдвинул брови. Ему все лучше удавалось управлять лицом. — Молодой господин, вы весь день отдыхали. Поэтому вам сейчас предстоит разминка перед вечерней тренировкой. Добираться до дома вы будете бегом на руках. Вэй Усянь поперхнулся, пытаясь вздохнуть, и запричитал: — Вэнь Нин, ты самый жестокий лютый мертвец на свете! — Призрачный Генерал приосанился. — Как ты можешь так относиться к своему другу! Измученному походом на рынок! Я торговался, Вэнь Нин! Я отбивался от воздыхателей и завистниц! Я боролся с желанием выпить! А ты... — А я, молодой господин, понесу ваше платье.