Комедианты

Ливень слепил, хлестал по плечам, по деревьям, по скалам. Вэй Усянь в шлейфе капель обогнул гору и тут же нырнул под кроны деревьев. Спрятав Байтуо в ножны и осторожно скользя среди стволов, он смотрел, как над головой мечутся в поисках преследователи: яркие молнии мечей были хорошо видны в ореолах капель. Сейчас, когда в Гусу переполох, возвращаться за Дагэ бессмысленно; придется ждать, пока Цзэу-цзюнь покинет клан. Впрочем, безопаснее вообще не возвращаться, а сделать то, о чем следовало подумать раньше. Почему-то поблизости от Лань Чжаня у него вечно отказывают мозги. А может, так на него повлияла праведная атмосфера Облачных Глубин. Да, именно так. А о Лань Чжане лучше не вспоминать. Вэй Усянь остановился на крошечной полянке и позвал — не зря он тренировался в художественном свисте для представлений. Под огромным баньяном дождь ощущался слабее, но ему все-таки натекло за шиворот. Сквозь поредевшие тучи пробился свет луны, пахло грибами и сырой травой. Вскоре его окружили десятки трупиков и скелетов мелких животных, птиц, даже кузнечиков и цикад. Ему нужны были самые неприметные: пусть найдут Дагэ и помогут освободить. Они проберутся куда угодно, снимут сдерживающие печати, а остальное Дагэ сделает сам. Эх, надо было сразу уходить из Облачных Глубин через главные ворота, скандалить, если не выпустят, а потом отправлять на выручку свою незаметную армию. Но тогда бы у них осталась печать. И его новый меч. Он погладил его по рукояти. Когда в небе все стихло — и ливень, и заклинатели, Вэй Усянь поднялся чуть выше туч и сделал круг над горами. Он вдруг осознал, что никогда еще не летал в одиночестве, и очень приблизительно представляет себе направление на деревню Мо. Что ж, в любом случае надо лететь на север. Как рассветет, он поищет гору Дафань, а от нее уже не заблудится. Не думать о Лань Чжане было... как не думать о белой обезьяне, но Вэй Усянь очень старался. И все равно не мог ничего понять. Ладно, в хранилище он от неожиданности наговорил лишнего, и в следующий раз надо будет извиниться, но гуй побери, нельзя так шокировать бедного темного заклинателя, не ровен час, у него мертвецы начнут заикаться. В результате он здорово поплутал, пару раз отдыхал, пополняя запас ци, очередной раз порадовался, что мост помогает делать это быстрее. Задумался, как заклинатели не теряются в долгих полетах. Основные маршруты они изучают с наставниками, да и сам он до сих пор помнил земли Юньмэн Цзян, но было совершенно непонятно, как летать в незнакомые места… за неимением указателей. Надо будет придумать какой-нибудь талисман направления. Направления на что? Еще один компас? Он задумался и опять сбился с пути. А, точно, это должны быть парные талисманы: один должен показывать направление на второй. Вэй Усянь уже начал прикидывать рисунок, когда в полдень второго дня за лесом показалась деревня Мо. Он опустился посреди главной улицы. Крестьяне почтительно кланялись, староста подпрыгивал из-за спин, как поджарый охотничий пес, и махал, приглашая в дом. Пару часов пришлось разбираться с бумагами, выслушивать крестьянские страхи, что, дескать, мертвецов ходячих развелось в последнее время, даже в соседней деревне их видели, и все лютые, один другого лютее, на людей кидаются, не то что ваши смирные мертвяки... Так что, едва закончив с отчетами, Вэй Усянь отмахнулся от угощения и чуть не бегом припустил в усадьбу, на ходу прокричав, что если вдруг появятся чужие мертвецы, то пусть крестьяне бегут в господский дом, там будет защита. В имении Мо царили порядок и благолепие. Солнце играло яркими пятнами на чистых дорожках, от изгородей пахло жасмином. Послеполуденное пéкло, память о Пристани Лотоса. Мертвецы не показывались, но, судя по виду двора и построек, они потрудились на славу. Чистые и здоровые, пусть и немного худые дети, перебивая друг друга, рассказывали, как сколько-то дней назад на рассвете на огромной сабле прилетели господа, долго говорили с сестрицей Фань, а потом однорукий и страшный улетел, а молодой господин Чжао остался и теперь целыми днями учит их разным наукам. Вэй Усянь вспомнил своих вечно ворчащих шиди и удивился, что в этой компании не было недовольных. Скорее всего, учеба еще не успела им надоесть. Через сад спешил незнакомый подросток с простоватым лицом, в котором никак нельзя было узнать госпожу Цзинь. Вэй Усянь улыбнулся: дева Чжу поступила изобретательно и не добавила, а смыла с нее все краски, связала волосы в простой хвост на затылке и переодела ее, то есть его, в яркое ханьфу, отвлекая внимание от лица. Госпожа казалась счастливее, чем на банкете у Цзиней, и это о чем-то да говорило. Дети бросились к ней и гордо представили Вэй Усяню господина Чжао, а потом с трудом отпустили их для разговора. Который вышел странным. Из соображений безопасности он не представился и изо всех сил делал вид, что видит перед собой бродячего юного заклинателя, который из жалости к детям решил на время осесть в деревне. Они обсудили хозяйство — госпожа Цзинь оказалась ценным приобретением: она столько знала об управлении крупным поместьем, что Вэй Усянь тут же повысил ее до управляющего. Ее тоже тревожили слухи о мертвецах, которые с недавних пор повадились нападать на крестьян, и Вэй Усянь потратил два дня, чтобы как следует защитить усадьбу. Этот барьер служил ему верой и правдой еще на Луаньцзан, но если чужие лютые мертвецы начнут на него бросаться, то напугают детей. Поэтому Вэй Усянь облетел округу и в труднодоступных оврагах развесил флаги призыва тьмы. Даже если нечисть со всей Поднебесной соберется по его душу, пусть подождут его здесь. А для своих мертвецов он давно изобрел талисманы, защищающие от любых воздействий на нежить. Штыри в голове Вэнь Нина впервые заставили об этом задуматься, а шепотки в деревенских трактирах о рыщущих по Поднебесной темных заклинателях, что ужаснее самого Старейшины Илина — поторопиться. Он едва успел вернуться домой и сесть ужинать в теплой компании, как за окном раздалось хлопанье крыльев, и ему в руки влетела Птичка. Есть или читать? Читать или есть? Вэй Усянь не глядя запихивал в себя еду, разглаживая на столе послание от Вэнь Нина: Пристань Лотоса, Чжу и Вэнь Цин, возвращение Дагэ. На удивление предупредительный Цзян Чэн. И мертвецы, поднимающиеся из могил по всей Поднебесной. Растущий страх и слухи о возвращении Старейшины Илина. Он уже не чувствовал вкуса. «Но я же ничего не делал!» — хотел закричать Вэй Усянь, но в этом не было смысла, за этим столом сидели свои. Поэтому он поблагодарил всех за компанию, вежливо извинился, бросил что-то о мертвецах и тревожных слухах и сбежал в покои главы рода — теперь они по праву принадлежали ему. И там на столике у кровати, как букет от поклонницы, развалившись во всей своей когтистой красе, возлежал Дагэ. *** Лань Ванцзи удалился к себе, не дожидаясь, пока брат отправит погоню за Вэй Усянем. Только покачал головой. Напрасно он это затеял. Не хотелось думать о разговоре в хранилище. Не хотелось думать вообще. Особенно перебирать воспоминания о счастье последних дней. По сути, что еще мог ответить солнечный мальчик, который не мог пройти мимо девушки, не получив от нее цветка или спелой локвы? Темный заклинатель, легко, как жил, сходивший за грань? На этот раз он не позволит ему умереть. Эта новая решимость позволила спокойно проспать до утра, а утром Облачные Глубины посетил Верховный Заклинатель. Как всегда безупречный за чайным столиком в личных покоях брата, на этот раз он допустил на лицо тень беспокойства. — Настало время, когда мы опять обязаны объединиться. Есть основания утверждать, что Вэй Усянь вернулся и поднимает армию мертвецов. По всей Поднебесной шевелятся кладбища! — Цзинь Гуанъяо пригубил драгоценный улун из крошечной перламутровой чашки. Ветер играл занавеской, за окном заливались жаворонки. Нефриты молчали. — Он прислал лютого мертвеца обокрасть меня в Башне Карпа. Думаю, он же замешан в исчезновении моей госпожи. Согласно последним донесениям, недавно исчезли наследники нескольких кланов. Я сам давно не видел племянника. Не представляю, каких ужасов надо ждать, если Вэй Усянь доберется до Тигриной Печати... — На этот счёт можешь не волноваться, А-Яо, — с мягкой улыбкой сказал глава клана Лань. — После ночной охоты в городе И Ванцзи доставил в наши хранилища кое-что необычное. Однако в свете последних событий я, как глава клана, во избежание кривотолков предпочту передать это на хранение Верховному Заклинателю. — Он достал из кармана цянькунь для хранения артефактов и вытряхнул на столешницу половину Тигриной Печати. Цзинь Гуанъяо вздрогнул, с трудом проглотил вопрос, рвавшийся с губ, протянул руку и коснулся печати кончиком пальца. Потом посмотрел на Лань Сичэня. — Не волнуйся, А-Яо, вторую половину уничтожили у меня на глазах. Сейчас печать наиболее безопасна. Ты можешь забрать ее, я опасаюсь держать ее здесь. Лань Ванцзи еле заметно прикрыл глаза. После вчерашнего он не мог утверждать, что хранилища Гусу Лань достаточно надежны, но ситуация чем-то ему не нравилась. Он сомневался, что в последние несколько дней Вэй Усянь призывал армии мертвецов, да и не было у него возможности поднимать кладбища по всей Поднебесной. У него даже флейты при себе не было — брат забрал ее вместе со всем остальным, когда он принес Вэй Усяня в Облачные Глубины. А это значит, что мертвецов поднимал кто-то другой, и судя по обилию слухов, он вряд ли пытался помочь Вэй Усяню. Мысли метались, некоторые догадки заставляли волоски на шее вставать дыбом от внезапного страха. Интересно, чьими стараниями заклинательский мир вновь обрел свое пугало? И самый главный вопрос — зачем и кому это нужно? — Почему вы уверены, что он возродился? Мы не получали таких известий, — правдиво заявил он. — Из наших хранилищ похищен Суйбянь. Кому еще мог понадобиться запечатанный меч? — тонко улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Что еще вам известно о Вэй Усяне? Как он выглядит, чье тело он захватил? — вмешался Лань Сичэнь. — На этот счет, увы, ничего. Глава клана Цзян тоже интересовался. Впрочем, у него есть свои подозрения: в прошлом году на горе Дафань заметили Призрачного Генерала, и он полагает, что знает, кто им управлял. Говорят, того человека с тех пор никто не видел. Лань Ванцзи погрузился в тревожные размышления и до конца встречи не участвовал в разговоре, до него долетали лишь обрывки фраз: выжечь каленым железом… остатки этой заразы… общий сбор… штурм Луаньцзан… Верховный Заклинатель вскоре откланялся — ему предстояло посетить еще множество малых кланов. А у Лань Ванцзи появилось важное дело. Едва стемнело, закутавшись в темное покрывало, он пробирался к хранилищу главы клана. Подкоп был на месте. Вчера в суматохе и кучах обломков от взрыва, которые до сих пор никто не убрал, его не заметили. Пара неприятных минут на повторение вчерашнего пути Вэй Усяня, и он оглядывается, пытаясь почувствовать знакомый рисунок тьмы. Есть. Стандартный мешочек цянькунь для удержания нечисти на верхней полке зловеще подергивался, пара дополнительных контролирующих печатей почти слетела. Еще немного, и рука бы освободилась сама — Вэй Усяню не требовалось совершать подвиги. Лань Ванцзи снял мешочек с полки, аккуратно подновил печати, оглянувшись, прихватил странную флейту — правила требуют возвращать чужое — и вышел тем же путем. Покрывало придется раньше времени отдать в стирку. Или использовать как есть, если придется скрываться. Никем не замеченный, он вернулся в цзинши, достал из мешочка жуткую руку, снял блокирующие печати и приготовился защищаться. Вылеченное плечо впервые за много лет свободно двигалось, и у него защемило сердце. Минуты шли. Ветер трепал занавесь на открытом окне, в саду заливались сверчки. В полумраке Бичэнь то разгорался, то затухал. Рука спокойно лежала на полированном столике. Потом начала барабанить когтями — сперва просто нервную дробь, словно ее раздражало молчание собеседника, потом пошли марши времен Низвержения Солнца. Лань Ванцзи вдруг подумал, что мог знать хозяина этой руки, но отложил эту мысль на потом. Сейчас предстояло немыслимое — попробовать договориться с разумной нежитью. Он аккуратно вложил Бичэнь в ножны, уселся перед столом в идеальной позе и кашлянул, прочищая горло. — Верховный Заклинатель лично убеждает кланы, что Вэй Усянь вернулся. И призывает на штурм Луаньцзан. — Он перевел взгляд на окно. Занавесь трепетала, как вэньское знамя с вырванным солнцем. Как грустно и иронично: «То, что происходило тысячу лет назад, непременно возвращается; таково древнее постоянство»*. — Старейшину Илина обвиняют в захвате заложников — наследников великих и малых кланов, и в том, что он собирает новую армию мертвецов. Все боятся мести Старейшины и новой войны, но слух о его возвращении пошел не от нас. Мало кто знает, как он сейчас выглядит. И как может выглядеть. И не узнает. Не от нас. Он помолчал. Рука перестала отстукивать марш. — Мертвецы поднимаются по всей Поднебесной. Идут к Луаньцзан. Пока не нападают. Ты сможешь его найти? Рука кивнула пальцем. — Рассказать это все? Опять кивок. Лань Ванцзи уронил голову на руки. Надо было что-то добавить. — Попросить за меня прощения, что не помог тогда? Рука поскребла по столу. Перебрала пальцами. Начертила на полированной поверхности иероглиф «никто». — Никто не хотел. Цзяны... — Он потер руками лицо. — А я... Даже после тропы Цюнци. Мог попытаться отговорить сюнчжана. Или быть рядом. Рука побарабанила когтями по испорченной столешнице и принялась быстро чертить: «Знающий, когда есть шанс на победу, а когда нет, не проиграет»*. Лань Ванцзи горестно покачал головой, потом опять выпрямился и вздернул подбородок. — Вэй Ин не следовал заветам учителя Сунь. Сейчас у него есть ты, чтобы удержать от ошибок. И я. Скажи ему, что мы встретимся на Луаньцзан. Рука похлопала его по плечу и вылетела в окно. На драгоценной столешнице светлел ровный столбик иероглифов, и Лань Ванцзи уставился на них невидящим взглядом. Ему нужно было подумать. *** Нет времени лучше настоящего. Птичка улетела к Вэнь Нину: «Выдвигаемся на Луаньцзан, ждем вас со всем реквизитом у входа в пещеру Фумо. Дагэ надеется на хорошую драку». Вэй Усянь переобнимал детей, приказал мертвецам охранять живых, — а живых попросил до его возвращения не выходить из усадьбы. Посовал в бездонные рукава пачки законченных талисманов и неопробованных набросков, оставленных здесь про запас еще в начале пути, и прыгнул на меч. Отлеживаясь после убийственных тренировок на горе Дафань, он просто хотел занять чем-нибудь руки и голову, вот и напридумывал разного. А потом решил не таскать с собой: кому в мирное время нужен запас боевых талисманов? Вот сейчас им и понадобится. А впрочем, в мирные времена по Поднебесной не движутся армии. Для Вэй Усяня полет в ночи по звездам всегда был одним из любимейших удовольствий: ветер румянит лицо, треплет волосы, на плече рука друга, в груди пузырьками — восторг. Особенно когда знаешь, куда лететь. Путь на Луаньцзан Вэй Усянь знал, как рисунок своих ладоней. На рассвете на горизонте встали черные скалы, полускрытые вечным серым туманом, осыпи, кое-где поросшие разлапистым можжевельником, а дальше внизу — рощи сиреневого бамбука. Еле заметный запах серы чувствовался уже над Илином. У входа в пещеру, уютно устроившись на плоских камнях, его ждали друзья: Вэнь Нин привалился спиной к плечу Дагэ, Чжу доставала и придавливала камнями костюмы комедиантов, ветер трепал ее рукава. Вэй Усянь радостно бросился обниматься, Дагэ соединился с левой рукой, все торопливо обменивались новостями, а потом закипела работа по преображению в комедиантов. Вэнь Нин давно сроднился с обликом девы Ван, Дагэ выбрал образ борца-силача. Когда дева Чжу накладывала последние мазки на лицо Вэй Усяня, низкое солнце, еще не успевшее спрятаться в тучи, на секунду закрыла тень, и перед ними в стремительном развороте опустился Лань Ванцзи-«не думай о белой обезьяне». И «не смотри на его волосы». И... Вэй Усянь скосил на него глаза, подставляя лицо деве Чжу. Это давало отличный повод молчать, потому что мы же не хотим размазать такие хорошие краски? Лань Ванцзи поклонился, почему-то не выказав удивления. — Второй господин Лань, вы собираетесь путешествовать с нами? — вернул учтивый поклон Вэнь Нин. — Вы уверены, что вам будет удобно… в таком виде? Разумеется, вид Лань Ванцзи был безупречен, но смысл вопроса от него не укрылся. — Я буду поблизости, чтобы не навлечь на вас подозрений. — Тогда пойдемте спасать несчастных детей, — жизнерадостно пропел Вэй Усянь. — Кстати, Лань Чжань, прости за грубость при нашей последней встрече. — Не дожидаясь, и, если честно, немного страшась ответа, он повернулся и поскакал вглубь пещеры, договаривая уже на ходу. — И предпоследней... В пещере несколько десятков юных заклинателей смотрели на них как... на комедиантов. — Привет, детишечки! — Вэй Усянь потрепал по плечу ближайшего юношу в белом ханьфу. Кажется, они уже встречались в деревне Мо. — Да тут целый цветник! Буйство красок, как в саду императора! Давайте-ка мы с Силачом и Небесными Девами разрежем ваши веревки, а потом проводим в Илин, чтобы по дороге с вами не случилось ничего… противоестественного. — Он сделал большие глаза и взмахнул белоснежными рукавами. Сегодня он изображал злодея. Чтобы избавиться от вопросов, он продолжал болтать: — А то шли мы в Илин на представление, а тут на пути гора. Мы в гору — а тут дождик. Мы под крышу — а тут пещера. Мы в пещеру — а тут юные господа в затруднительном положении. Как не помочь? Добрые комедианты не смогли пройти мимо, подобрали у входа чьи-то мечи... тяжелые, кстати. Интересно, кто их там свалил у стены?.. Дева Чжу, режь нежнее! На молодом господине было такое изысканное ханьфу... Господа заклинатели, вот вам первый урок: никогда не давайте деве меч. Никто не знает, как она им воспользуется! — И он изобразил самый жуткий злодейский смех, на какой был способен. Цзинь Лин, красный, как солнце на флаге Вэней, поторопился прикрыться. Юные заклинатели переводили взгляд с одного комедианта на другого, вставали, разминали затекшие руки и ноги и нестройно тянулись к выходу. Вэй Усянь продолжал болтать, отдавая распоряжения: — Силач и дева Ван поищут дорогу. — Он смачно налепил им на спины самые сильные из своих доработанных талисманов, отпугивающих нечисть, потом стал пропускать спасенных по одному, каждому шлепая на спину по чуть более слабому. Тем, кто возмущался, он радостно объяснял, что это древние талисманы комедиантов, с которыми они вот уже сотни лет бродят по Поднебесной, и ни один мертвец еще ни разу ни-ни. — Посмотрите вокруг, вы видите тут хоть одного мертвеца? — Сестрица Чжу хихикнула в рукав. — А это, прошу заметить, Луаньцзан. — Он для пущей острастки сделал большие глаза. — А теперь побежали, побежали скорее вниз, а то вдруг, неровен час, нагрянут? А мы с сестрицей проследим, чтобы никто из вас, господ заклинателей, ненароком не потерялся. Вэй Усянь вынул из рукава принесенную Вэнь Нином старую флейту и заиграл веселый марш. Под его звуки вся нечисть, что не бежала при виде Старейшины Илина, бодреньким скоком расползалась с пути. Когда группа спотыкающихся юнцов скрылась за поворотом, их догнал Лань Ванцзи. — Армия объединенных кланов к концу дня будет здесь. Вчера Ляньфан-цзунь так торопился, что даже не допил чай с сюнчжаном и булочками. Они придут штурмовать гору. — Понял. — Вэй Усянь устало потер лоб. — Дева Чжу, тебе придется подгонять отстающих с Лань Чжанем, надеюсь, вы вдвоем не соскучитесь. Он хотел хлопнуть его по плечу, но не решился: рука повисла в воздухе, и Лань Ванцзи бросил на него грустный взгляд. Вэй Усянь помахал этой самой рукой, растянул губы в улыбке, повернулся и рванул напрямик, срезая поворот тропы и прыгая по булыжникам с развевающимися белыми крыльями-рукавами, как огромный кузнечик. — Вэнь Нин, Дагэ, — зашептал он, достигнув головы колонны. — Вы не поверите, но сюда снова идет армия заклинателей, а я ее здесь не хочу. Хватит уже, находились. — В его голосе звякнула сталь столкнувшихся зазубренных мечей. — Наверх ведут две тропы, надо скорее спуститься и обклеить все входы отпугивающими талисманами. Возьмите побольше тех, что воняют трупами, и новых, вызывающих панику. Мы их еще не проверяли на людях, вот и проверим. Дагэ, на тебе эта тропа, Вэнь Нин, ты знаешь вторую. — Надеюсь, по дороге в Илин мы с ними не встретимся, — бормотал он уже про себя, весело приплясывая впереди колонны и понукая мальчишек бежать с горы наперегонки. Кто-то поддался на подначку, другие рванули вслед, так что в Илин комедианты вступали, когда юные заклинатели уже прибежали, повздорили, поздравили победителей и разбрелись по трактирам. В Илине было сумрачно. Низкие облака сланцевыми плитами давили на головы даже местным ослам: бедняги тревожно орали по всему городу. На заставе комедианты вновь выслушали тревожные вести о покинутых кладбищах и торжественно двинулись на рынок зазывать народ на завтрашнее представление. — Чем привычно и безнадежно думать о завтрашнем дне, можно раз в жизни как следует повеселиться! Весь день Вэй Усянь бродил по Илину. Тут мало что изменилось, только дома стали темнее, кое-где просели крыши и поломались заборы. Старушка, что покупала у них редиску, видимо, умерла, ее дом выглядел заброшенным. Гостиница, где он когда-то с восторгом смотрел на шицзе в красном, сменила хозяина. Но дети шныряли по улицам все так же весело, и казалось, вот-вот из-за угла выйдет бабушка с А-Юанем, и еще можно будет переиграть все заново. Не в этой жизни, в который раз повторил он надоевшую шутку. Сейчас от нее песок отчаяния скрипел на зубах. Мертвые останутся мертвыми и на горе мертвецов, и в храме собственной памяти. Илин шумел, ему махали, угощали булочками и фруктами. Завтра настанет время веселья. А к вечеру Илин наводнила армия заклинателей. В трактирах шептались о жуткой жути и кучах свежих покойников на Луаньцзан. Новоприбывшие отказывались слушать спасенных юнцов, а те наперебой рассказывали о комедиантах, которые без проблем взошли на гору и вернулись, прихватив с собой пленников. И еще неизвестно, чьи это были пленники — Старейшину Илина никто не видел. — Они даже не знали, что мы там! — А что им понадобилось в пещере? — спрашивал сына глава клана Оуян. — Главный злодей сказал, что хотел переждать дождик... — Вэй Усянь? — Какой Вэй Усянь? Лицедей! Сам в белом, рукава парусами, волосы в хитрой прическе. Лицо белое, губы красные, брови... — И с ним две небесные девы, такие... Цзян Чэн напрягся. В уединенном павильоне Пристани Лотоса с недавних пор жила дева Пин Мэй. Когда позволяли дела, он заходил выпить с ней чаю. Дева была молчалива, не порывалась сбежать и ничего о себе не рассказывала, но внимательно слушала о делах клана и иногда давала советы. Она ему нравилась, и нравились тихие неодинокие вечера. Вдруг отступала тоска, которую глава клана Цзян, оказывается, даже не замечал: жил с ней, как со сварливой женой, привык, притерпелся, даже не думал, что может быть как-то иначе. Он не заметил, когда у девы Пин Мэй появились подруги, но не возражал против еще двух тихих дев, даже запомнил их имена — девы Ван и Чжу. Беспомощный и беспечный Не Хуайсан знал толк в компаньонках. Интересно, какие еще таланты прячет маленький глава Не? Дева Пин Мэй поразила его с первого взгляда. Конечно, он сразу понял, что это ненастоящее имя, он же не идиот, но в первый раз в жизни не захотел докапываться до истины. Потом он подумал, что дева связана с комедиантами, в одном из которых он опознал Вэй Усяня. И как не узнать эти жесты и беспечный смех? И невыносимую способность все вокруг превращать в фарс? А когда дева Пин Мэй испугалась Феи… они с исчезнувшим после горы Дафань Мо Сюаньюем были одного роста. Сложнее сказать, когда он перестал считать ее Вэй Усянем. Или так и не перестал? Цзян Чэн вдруг осознал, что смертельно устал за ним гоняться. — «Нужен живым или мертвым…» — Он грустно хмыкнул. Даже слепящая ненависть от усталости стала серой тоской, как пламя углей превращается в пепел. А вчера в окно чайной комнаты влетела хищная птица и, взметая ветер и листы поэтических каллиграфий, опустилась на плечо девы Ван. Компаньонки его загадочной гостьи немедленно встали, церемонно откланялись, как-то очень быстро собрались и покинули Пристань Лотоса. А перед отбытием выпросили у слуги веревку и долго хихикали, что-то к чему-то привязывая. Пробуя незнакомый суп в темном углу трактира в Илине, Цзян Чэн впервые за долгие годы подумал, что скучает по дому. Наверное, к лучшему, что не пришлось воевать. Его не тянуло на Луаньцзан, слишком тяжелыми были воспоминания. *** И снова площадь, заполненная народом, и Вэй Усянь в злодейском белом выплясывает на канате. На этот раз его ладони пусты: в городе армия заклинателей, теряющих волю при звуке флейты. А внизу на помосте небесные девы ведут ритуальный бой. Ах, как дева Ван орудует боевым веером! Ах, как вьется вокруг девы Чжу! А та вертится, плещет зелеными рукавами, но никак не может достать ее вилами. И Дагэ бьет в барабан. Его черное платье отшельника раздувает поднявшийся ветер, толпа топает и орет, подбадривая, и Вэй Усянь начинает тихонько переливчато петь, сперва почти про себя, потом голос крепнет и ветер разносит его над толпой, но каждый слышит только свой обрывок строки. Злобный враг жонглирует ишаками. И о всяком разном не сожалеет. Иногда мечтает о всяком разном. О бухле-жратве, не об этом самом. А в столице Вэней горят пожары. А на Луаньцзане картошку жарят. Как всегда, подгорает под кем-то страшным. Только в Гусу Лань звенят водопады. Барабанная дробь заглушает остальное, но важен лишь голос, который зовет, и Лань Ванцзи делает шаг вперед. И Цзян Чэн делает два шага, узнавая своих недавних гостий. И на площадь вбегает взмыленный городской стражник и кричит, перекрывая все голоса и стук барабана: — На город движется армия мертвецов! Они громят пригороды! За ним из боковых улиц текут ручейки перепуганных беженцев с младенцами и узлами, и предчувствуя, что сейчас под ним разверзнется ад из криков, давки и паники, Вэй Усянь раскидывает руки, накрывая площадь шелковым пологом тишины. — Достойные горожане! — Его веселый голос доносится до окрестных домов. — Вам неожиданно повезло: сейчас в вашем городе находится целая армия заклинателей! Они явились, чтобы спасти вас от мертвецов! Поэтому расходитесь степенно по своим домам, приглашайте в гости достойных жителей пригородов! А мы, комедианты, присоединимся к вашим защитникам, чтобы своими песнями поддержать их боевой дух! А кое-где и подстегнуть! — Он хохочет, и смех омывает толпу, прогоняя страх. Заклинатели фыркают от такой наглости, некоторые возмущаются, но бессовестный комедиант не оставил им выбора. Над рыночной площадью взмывают стайки мечей и разлетаются по пригородам. Лань Ванцзи по спирали поднимается вверх. Армия мертвецов атакует со всех сторон. За пригороды можно не беспокоиться, их отстоят заклинатели, что сидели там по трактирам: они уже вступили в бой. Но самый мощный поток мертвецов течет к главным воротам. Спикировав, он зависает рядом с Вэй Усянем, совсем близко, чтобы не увидели, и на раскрытой ладони подает беззвучную флейту. Его дыхание ласкает щеку. — Тебе это пригодится. Вы нужны у главных ворот, пригороды удержат малые кланы. Я буду рядом. Вэй Усянь стискивает пальцами флейту, не глядя сует в рукав и кидает растерянный взгляд на Вэнь Нина. Тот ухмыляется, и в руки Вэй Усяня, чуть не задев Лань Ванцзи, летит боевой топор, под рукоятью которого из-под слоев веревки поблескивает... Суйбянь? Вэй Усянь радостно смеется и вспрыгивает на топор, закладывает пару головокружительных виражей над головами толпы, кричит: — Смотрите, как я могу! — И уносится к главным воротам. За ним, вспарывая низкие тучи, срываются Дагэ на замотанной в мешки Бася, еще вчера изображавшей дубину силача, и Вэнь Нин на Мо Е с вилами наперевес. Забыв о страхе, публика рукоплещет. Замыкает процессию комедиантов как всегда безупречный Лань Ванцзи. Из двухтысячной армии заклинателей на маленькой торговой площади перед наглухо запертыми воротами в город Илин встало не больше трех сотен. Мало. Накатывающая лавина мертвецов может их просто снести. Вокруг — ни души, только опустевшие лавки на нижних этажах домов богатого пригорода, выросшего на торговом тракте, шевелят распахнутыми дверями. Вэй Усянь, заложив вираж над площадью, ныряет в музыкальную лавку и вылетает с гуцинем и саньсянем, бросает их Вэнь Нину и Дагэ. — Это не кража, я только на время, — обаятельно улыбается он заклинателям. — Просто вам не справиться без наших боевых маршей! Комедианты бьют по струнам, из-под когтей рвется полузабытый залихватский марш времен Низвержения Солнца. Вэй Усянь когда-то сочинил для него непристойный текст, и ветераны перед воротами шевелят губами и прячут улыбки. Поток мертвецов замедляется, но задние напирают, и заклинатели бросаются в бой. Тучи вдруг расступаются, и Илин заливает редкое в этих краях предзакатное солнце. Первый десяток рядов снесли, не заметив, дальше пошло сложнее. Вэй Усянь носился зигзагами над рекой мертвецов, стиснутой в берегах домов, обступивших тракт. Его топор выкашивал нападающих, и они падали, как марионетки с обрезанными веревочками, затрудняя движение остальных. Но врагов было так много, что это почти ничего не меняло. Впереди тонкой цепи заклинателей сверкал мечом Лань Цижэнь, вокруг него громоздились горы поверженных мертвецов, меч то и дело цеплялся за серую плоть, и наступающие пользовались этим, вспарывая когтями его безупречные одеяния. Вэй Усянь, спикировав, вытащил его за шкирку и поставил на чистое место. — Не стоит благодарности, — на лету выкрикнул он, проделывая то же самое для Цзян Чэна: круг неподвижных тел вокруг него был гораздо шире, но мертвецы ползли через этот вал и почти обрушились ему на голову. И в ответ на его злобное, сквозь зубы: — Комедиант! Завопил: — И этим горжусь! От его виражей лезвие топора блистало в лучах низкого солнца. Цзян Чэн нахмурился, вспоминая похожий рисунок в воздухе. И как он орал на шисюна за безрассудство. Ничего не меняется. Он провернул над головой Цзыдянь, выкашивая очередную волну нападавших. Вэй Усянь не знал, сколько уже длится бой, но заклинатели явно начали уставать, тут и там они отступали под стены домов, чтобы передохнуть. Он носился над площадью, стараясь где можно помочь и подбодрить. Чуть в стороне, сгрудившись под балконом, незнакомые заклинатели с самого начала боя раз за разом упорно играли «Покой», но что-то в их мелодии было не так. — Лань Чжань, ты тоже это слышишь? — Вэй Усянь с разворотом затормозил рядом с ним и показал пальцем на странную группу на левом фланге. Лань Ванцзи сделал шаг назад и опустил Бичэнь. — В первый раз я решил, что музыкант ошибся, но заклинатели клана Молин Су играют одно и то же. Они поднялись и зависли над битвой: заклинатели поблизости от музыкантов один за другим опускали затухающие мечи, словно лишившись духовных сил. — Эй! — завопил Вэй Усянь. — Вы не так играете! — Он оглянулся на Лань Ванцзи. — Второй господин Лань подтвердит! И учитель Лань тоже все слышал! Волна мертвецов почти захлестнула ослабевший фланг, но перед ними вдруг выросли Вэнь Нин с Дагэ и с удвоенной силой ударили по струнам. Над битвой поплыл тягучий, чуть дребезжащий напев. Когда-то они с Вэнь Нином пробовали разную музыку для управления солдатами на горе Дафань, а Дагэ слушал. Вот и пригодилось. Атака чуть-чуть замедлилась, мертвецы приостановились, на них наваливались другие, и через всю улицу между рядами домов стала расти стена из шевелящихся тел. Вэй Усянь перевел дух: на какое-то время это удержит даже плотный поток атакующих. — Дяденька, а почему у тебя такие большие когти? — Из подворотни осторожно выползла стайка детей, глазевших на бой, как на представление комедиантов. Жители пригородов так торопились укрыться за городскими стенами, что не успели выловить с улиц всех своих отпрысков. — А это чтобы струны звучали громче, дитя мое, — не размышляя, буркнул Дагэ, но голос его потонул в возмущенных воплях. Заклинатели клана Су орали на заклинателей клана Лань, и постепенно картина диверсии становилась яснее. Вэй Усянь и не знал, что бывают мелодии, блокирующие духовные силы. Потом надо будет ее изучить — он хорошо запомнил опасный мотив. А как хитро все было проделано! Жаль, что их поздно разоблачили. В конце концов, кто, как не учитель Лань, знал, какие бывают запретные песни? Он стоял далеко и слышал только обрывки, что его и спасло, но память позволила вычленить вредоносный мотив. Глава клана Су, припертый к стене, заорал: — Это все происки Старейшины Илина! Это он насылает на нас мертвецов! Вэй Усянь поперхнулся. Еще в музыкальной лавке он опробовал беззвучную флейту на атакующей армии — без толку. У Вэнь Нина и Дагэ и то получалось лучше, все-таки они тоньше чувствовали тьму. Но тогда чьи это происки? Кому Лань Сичэнь мог отдать Печать? Потому что подозревать его в нападении на Илин казалось диким. С кем он встречался с тех пор, как они расстались? Вывод напрашивался сам собой, и это следовало уточнить у Лань Чжаня... Но не сейчас. — Старейшина Илина мертв, — тихо сказал Лань Ванцзи, но судя по воплям, поднявшимся после этих слов, его услышали. — Но нам сказали... — раздалось из рядов заклинателей. — Верховный Заклинатель так не считает! — послышалось с другой стороны. — Он возродился! — заорал глава клана Су. Вэй Усянь понял, что надо что-то делать, и быстро. Он взмахнул рукавами и приземлился перед стайкой детей. — Я — злой и страшный Старейшина Илина! — завопил он, картинно пытаясь схватить самого маленького. — Спасайтесь, иначе я вас всех сожру! — Он бросился ловить детей, они уворачивались, хохоча, а он завывал, нарочно промахивался и спотыкался. — Потом закричал заклинателям, что еще сохранили духовные силы: — Чего стоите? Хватайте детей и тащите в город, а если вам трудно летать, просто покидайте их через стену! — Он скроил злобную гримасу и замахал рукавами. — А не то злой и страшный Старейшина Илина их всех сожрет! Вэй Усянь оглянулся. Вокруг заклинатели, как вытащенные из реки рыбы, хватали воздух ртами. Потом из задних рядов послышались осторожные смешки. На весельчаков заоглядывались. Потом смешков стало больше, и наконец грянул общий хохот. Заклинатели смеялись от облегчения, до слез, до икоты, и страх перед Старейшиной Илина вымывался этим смехом, как застарелая грязь из-под ногтей. — Ха-ха. Ха. Чего встали, говорю? Спасайте детей! Несколько старших учеников отдышались и осторожно взлетели. Минута — и на площади перед воротами не осталось никого, кроме злобно ощерившихся мечами музыкантов из Молин Су и заклинателей, с издевательским смехом показывающих на них пальцами. — Вяжи их! — дурашливо завопил Вэй Усянь, и ученики сомкнули ряды, закрывая главу клана. Заклинатели, лишившиеся духовных сил, сделали шаг вперед, смыкая кольцо. А потом по глазам резанула вспышка талисмана перемещения — и ученики Молин Су остались одни перед всем заклинательским миром. Вэй Усянь вздохнул: — Ну хоть этих вяжите, что-нибудь да расскажут. Дзин-н-нь — лопнула струна, и Дагэ нащупал за плечом рукоять замотанной Бася. Заклинатели словно очнулись, поняв, что до сих пор от волны атакующих мертвецов их защищала лишь музыка комедиантов. Лишившиеся духовных сил сбились в кучу, Цзян Чэн предложил им забаррикадироваться в окрестных домах, но Лань Ванцзи приказал ученикам клана Лань переносить их через стену. К ним присоединились другие, и скоро отряд у ворот уменьшился почти вдвое. — Пойдем что ли, там поиграем. — Дагэ обхватил Вэнь Нина за пояс и в пару прыжков перенес через вал мертвецов, скрывшись от взглядов оставшихся заклинателей. Теперь он мог обнажить Бася и наконец повеселиться! Спина к спине, сабля и меч красно-белыми молниями прорубали проход в стене напирающих мертвецов. Это был не бой — древний ритуал боевого братства. Они идеально дополняли друг друга: атака, защита, прыжок, разворот... Рядом стальное плечо, и ничего не страшно, ведь ты уже мертв. А впрочем, плевать даже на это, когда по высохшим жилам течет огонь, и тебя наполняет то самое острое ощущение жизни. — Наверное, это похоже на весенние игры, — бросил через плечо Не Минцзюэ. — Не знаю, не пробовал, — криво ухмыльнулся Вэнь Нин. — Потом попробуем? — А давай! — Откуда в нем взялась эта бесшабашность? Наверное, они с Вэй Усянем слишком долго прожили вместе. — А если у нас не получится... — Я всю жизнь обходился без них, мне хватало хорошей драки. Вэнь Нин резко взглянул на него и прикрыл от внезапной атаки. Дагэ с Вэнь Нином замедлили поток мертвецов, вал в полтора человеческих роста перед воротами тоже неплохо защищал, но всем было ясно, что это ненадолго. Вэй Усянь вскарабкался по телам и начал рубить топором руки лезущих врагов, но скатился обратно, когда ручейки нападавших потекли из боковых улиц. Лань Ванцзи тут же встал с ним спина к спине. Вэй Усянь не привык орудовать топором, поэтому действовал энергично, но неумело, и помощь Лань Чжаня была весьма кстати. Сколько-то пришлось приноравливаться, но потом их скользящее слитное движение стало похоже на танец. — Лань Чжань, как жаль, что мы больше не одного роста. Было бы удобнее чувствовать твои лопатки, — пробормотал Вэй Усянь. — Мгм. — Лань Ванцзи оглянулся через плечо и чуть не получил по шее когтистой лапой. Спас его вездесущий топор. Откуда столько силы в этом некрупном теле? — Танцуем, не отвлекаемся, — выкрикнул Вэй Усянь, взмахивая топором по широкой дуге и срубая сразу троих. Касание локтем: прикрой. Бедром: не лезь, я прикрою. Они читали сигналы друг друга, как простейшие талисманы. Или свитки правил на стенах учебного класса. Полувзгляд и ответный кивок. Шаг. Поворот. Вэй Усянь почти растворился в упоении парного боя, когда рука, не привыкшая к тяжести топора, дрогнула, и плечо пропахали когти. Брызнула кровь. Лань Ванцзи, вскочив на меч, выдернул комедианта из боя и за шиворот поднял на арку ворот. Под ними шел бой, но было заметно, что заклинателям долго не продержаться. Вэй Усянь обмакнул пальцы в кровь и принялся что-то чертить на своем белом одеянии. — Флаг привлечения нечисти? — без выражения спросил Лань Ванцзи. — Тебя узнают. — Новая версия, — беспечно пропел Вэй Усянь и заорал, перекрикивая шум боя: — Эй, господа заклинатели! — На него начали оборачиваться, и он тут же быстро добавил: — Рубимся, не отвлекаемся! Сейчас дорисую афишу и улечу во-о-он на ту гору. — Он махнул рукой на Луаньцзан. — Мертвая публика не сможет противиться искушению и помчится на представление. А вы тут пока отдохнете. Поедите, отмоетесь. Не задерживайте музыкантов, им играть второй акт. А этих мы там как-нибудь упокоим. Они совсем уже выдохлись, бедолаги. — Эй, ты что там рисуешь? — крикнул кто-то. — Не обращайте внимания! Древние тайные знания комедиантов — афиши для серой неплатежеспособной публики. Господам заклинателям не пристало интересоваться путями черни. Сражайтесь, я еще не закончил! — Он прочертил пару последних линий и завопил: — А теперь... — Пауза зазвенела монастырским гонгом над полем битвы. Вэй Усянь стоял, раскинув руки, и лучи низкого солнца омывали его, скрадывая рисунок на белом ханьфу. — Представление для господ заклинателей... Окончено! Добровольные пожертвования принимаются без срока давности! — Он спрыгнул с арки ворот на топор, резко спикировал над головами сражающихся, перелетел через вал мертвецов и завис над Вэнь Нином и Дагэ: — Прячьте Бася, хватайте деву Чжу и летите на Луаньцзан. Здесь больше делать нечего. — А ну стой! — В спину ударил хриплый голос Цзян Чэна, но Вэй Усянь даже не обернулся. Позже, сейчас не время. Он медленно удалялся, плыл над запруженным мертвецами трактом. Те, как подцепленные крючьями рыбы, останавливались, оборачивались и бежали за ним. Даже шевелящийся вал постепенно рассасывался. Капли крови с раненого плеча летели им на головы. Лань Ванцзи, страхуя, плавно двигался чуть позади. — Ванцзи! — Лань Цижэнь тяжело опирался на меч. — Вернись. Тот, так же не оборачиваясь, покачал головой. Солнце садилось. Медленно оседала пыль. На площадь перед воротами стекались потрепанные отряды из других пригородов. Ворота со скрипом открылись, но горожане все еще прятались по домам. — И что дальше? — спросил кто-то, оглядываясь. Почти вся армия заклинателей толпилась здесь, те, что не поместились, выглядывали из ворот и с боковых улиц. Цзян Чэн провернул на пальце Цзыдянь: — А что — дальше? — Ну… мы пойдем на штурм Луаньцзан? — Нафига? — Цзян Чэну было не до изящной словесности. Он еще не до конца осознал, что все кончилось, и сегодня никто из его людей не умрет. — Комедиант увел их на гору, а с нее мертвым хода нет. — А Вэй Усянь? — Старейшина Илина мертв уже четырнадцать лет! — рявкнул Цзян Чэн. — И он никогда не прятался. Так что сегодня армией мертвецов управлял кто-то другой. — Возможно, глава Молин Су, — раздалось из толпы. — Кто бежит, тот и вор! — И мы не слышали флейту, — задумчиво протянули из задних рядов. — Даже Старейшине Илина не справиться с такой армией без Тигриной Печати, — отозвались сбоку. — А кстати, где она? Где Печать? — Мой племянник на днях передал ее Ляньфан-цзуню. — Лань Цижэнь, размазывая по лицу пот пополам с пылью и кровью из расцарапанной брови, подошел и встал рядом с Цзян Чэном. — Вот у Верховного Заклинателя и надо спрашивать. — Учитель Лань, а кто увел мертвецов? — И как? — И как он летал на этом своем топоре? — раздались от ворот юные голоса. Лань Цижэнь прищурился на закат и погладил бородку: — В наших старинных книгах, к несчастью, утраченных при пожаре, описывались комедианты, что игрой для усопших могли упокаивать кладбища. Подробности канули в реку истории, но видимо, кто-то сумел эти знания сохранить. — Он хотел еще что-то добавить, но закашлялся, тяжелее опираясь на меч. — Ванцзи проследит, чтобы все было сделано как подобает. А на Луаньцзан все получилось на удивление просто: пока Вэй Усянь, усевшись на топорище, болтал ногами над головами ощерившихся мертвецов, Вэнь Нин и Дагэ оградили их защитным барьером. Пусть посидят, успокоятся, упокоятся. Живым они уже не страшны. К тому же, живым сюда со вчерашнего дня хода нет. И снова комедианты сидели на камне у входа в пещеру, и снова закатное солнце на миг закрыл знакомый силуэт. — Вэй Ин! Ты забыл о своей ране? — А? А, Лань Чжань. — Его отчего-то клонило в сон. — А откуда там взялся учитель Лань? Ты же говорил, что он все еще без сознания? После боя спина к спине с Лань Чжанем почему-то опять стало просто. Особенно если выбросить из головы... впрочем, это сейчас тоже было легко. В прозрачном воздухе было видно, как падают хлопья пепла от дальних пожаров: пригороды удалось отстоять, но кое-где все еще продолжало гореть. — Его покусали лютые кузнечики, — чуть слышно проговорил Лань Ванцзи. Казалось, он сам не верит, что произносит такую чушь. — За пятки. Он так возмутился, что сразу пришел в себя. Думаю, это был твой прощальный подарок. Они искали руку. — Он поклонился Дагэ. — Кстати, рад за вас, Чифэн-цзунь. Тот ответил церемонным поклоном, и Лань Ванцзи присел рядом, подхватывая Вэй Усяня, который почти завалился на бок, но с облегчением вытянулся на камне, умостив голову у него на коленях. Они были теплые. — Знаешь, Лань Чжань... сегодня было страшно. За время странствий с комедиантами я почти разучился бояться за людей. — Он помолчал. Солнце свалилось за каменные уступы, в небе кружились черные хищники, высматривая добычу. В Илине тушили пожары, тянуло дымом. — Кстати, а как ты меня узнал? Ему показалось, что Лань Ванцзи чуть приподнял уголок рта. — Сразу.