Комедианты

Просыпаться было тяжело. Вэй Усянь не помнил, когда в последний раз так напивался — точно не в этой жизни. Тело болело, жутко хотелось пить, рядом пошевелился кто-то теплый. Сонный мозг подбросил воспоминание, как они с Цзян Чэном после очередной шалости… или ночной охоты падали спать в одну кровать, потому что добираться каждому до своей было лень. — Цзян Чэн? — пробормотал он, и рядом явственно напряглись. Голое плечо с заживающими порезами на месте шрамов. Волна гладких волос. Розовое ухо. — Лань Чжань! Что ты делаешь в моей постели? Лань Ванцзи чуть повернул голову. — Моя постель. — Голос звучал непривычно глухо. Перед глазами замелькали картинки вчерашнего не слишком удачного лечения. — Лань Чжань, прости, что сразу не получилось! Мы тебя обязательно вылечим, просто это займет чуть больше времени, не переживай! — залепетал Вэй Усянь. — Я еще не восстановился и не могу закончить с оставшимися порезами. Ты сможешь сам?.. Тебе больно? — запоздало спросил он. Почему-то рядом с Лань Ванцзи мысли бежали быстрее языка. — Мгм. Нет. Мгм. Вэй Усянь уткнулся ему лбом между лопаток, переваривая ответы, и тут дверь домика распахнулась. Картина, представшая Лань Сичэню, несомненно, была из разряда его странных фантазий. Вэй Усянь, приподняв голову из-за плеча Лань Ванцзи, взглянул в округлившиеся глаза главы клана Лань и вспомнил картинки из тайной комнаты Цзинь Гуанъяо. Сглотнул. Скосил взгляд на хозяина комнаты — тот лежал, крепко зажмурившись. Интересно, что Цзэу-цзюнь сейчас думает о своем брате? И о незнакомце, которого застал с ним в постели? На щеки Вэй Усяня словно плеснули кипятком. Он подскочил, на бегу поправляя мятое, в пятнах крови, ханьфу и бубня что-то о том, что великолепным нефритам наверняка есть что обсудить без посторонних ушей. Хорошо, что он еще вчера распланировал, что делать утром. Если пробежать по усыпанным светлым песком дорожкам и тропам вдоль Облачных Глубин, мимо холодного источника и двух водопадов и углубиться в горы, можно найти много занятного. На полянке с примятой травой, окруженной высоченными соснами, резвились кролики. Вэй Усянь поймал парочку, подергал за уши и отпустил — его ждали дела. Чтобы найти мертвую птицу, от поселения пришлось отбежать на десяток ли. «Никогда не пренебрегай возможностью потренироваться», — говорил Дагэ, и бег почти без тропы вверх и вниз по склонам, продираясь через колючки и бурелом, оскальзываясь на сугробах сосновых иголок, без мыслей о тренировке был бы не столь приятен. Вэй Усянь любовался горами: яркая зелень под низкими тучами, которые наплывали на склоны туманом, и тогда начинал сеять мелкий дождь. По деревьям змеились лианы с крупными блестящими листьями, и эти были еще не самыми худшими, потому что на них не было шипов. Птица нашлась у ручья, лежала, раскинув крылья, а вокруг белели цветы, собранные в выпуклые ажурные зонтики. Шицзе говорила, что они ядовиты, особенно корневища. Почему-то захотелось их набрать, но при нем, кроме купленной Лань Чжанем одежды, ничего не было. Ладно, рукав тоже сгодится. Зачем ему яд? Вэй Усянь не смог бы ответить. Наверное, про запас. Ястреб был молод, силен и горд. И совершенно, отчаянно, хоть и недавно, мертв. Возможно, его сбили свои: на спине было несколько глубоких ран. «Бедняга», — подумал Вэй Усянь, посылая толчок темной ци. Птица встрепенулась и уставилась на него глазом, затянутым полупрозрачной мглой. У Вэй Усяня не было при себе ни бумаги, ни кисти, поэтому он сорвал большой плотный лист лианы и начал царапать на нем колючкой: «Я в Гусу. Дагэ здесь, пытаюсь вытащить. Как наша гостья в деревне Мо? В пристани Лотоса будет нужна дева Чжу. Связь через Птичку». Он скатал лист и стянул травинкой, подвязал к лапе Птички и задал направление на Вэнь Нина. Как у темного заклинателя и его лучшего творения, у них было что-то общее в рисунке темной энергии, что позволяло использовать крылатого мертвого почтальона. Вернулся в Гусу он уже после обеда. Посидел на крыше, поболтал ногами. Посмотрел на небо, удивительно бледное в этих горах, уже почти свободное от облаков. Подумал, где может быть Лань Чжань, и ощутил его у себя за спиной. — Ханьгуан-цзюнь. — Он не стал оборачиваться. — Ты был у лекарей? — Нет. Вэй Усянь не стал спрашивать, почему. Мог догадаться. — Тогда ты пришел показать мне хранилище главы клана? Ответа не было. — Ханьгуан-цзюнь, я вызываю тебя на... нет, стой. Ты зачем-то меня искал? Опять не услышав ответа, он бросил через плечо: — Ладно, тогда я пошел. — Спрыгнул с крыши и помчался в дальние холмы, на бегу иногда оборачиваясь. Лань Ванцзи не отставал. На полянке с кроликами Вэй Усянь сделал вид, что споткнулся, и упал с перекатом, распугивая зверей. Лань Ванцзи едва затормозил над ним, как вдруг Вэй Усянь схватил его за ногу и дернул на себя. Этому приему его не учил Дагэ, он узнал его еще в детстве, когда выживал в одиночку на улицах. Лань Ванцзи рухнул навзничь, перевернулся на живот, чтобы вскочить, но Вэй Усянь ловко запрыгнул на него сверху, прижимая к земле и удерживая руку в захвате, и зашептал на ухо: — Ханьгуан-цзюнь, не злись. Я знаю, что по-хорошему ты меня к себе не подпустишь... но ты не пошел лечиться к своим, поэтому потерпи меня еще немного? Пожалуйста. Видишь, какой я вежливый? И не сторонник насилия, поэтому остальные шрамы уберем, когда сам захочешь, но раны после вчерашнего надо залечить, а то могут быть проблемы. — Он помолчал, вспоминая, как ругалась Вэнь Цин, пытаясь хоть сколько-то привести его в порядок на Луаньцзан. — Я кое-что знаю о лечении таких повреждений. На этой поляне была темная энергия — наверное, кролики здесь жили и умирали давно. Прокушенный палец, мост, толчок ци, и можно завороженно смотреть, как глубокие раны на плече Лань Ванцзи постепенно затягиваются. Где-то рядом орала птица, кролики, осмелев, подошли совсем близко, некоторые даже забрались на неподвижного пациента. — Эй, Ханьгуан-цзюнь, они тебя знают? Боюсь предположить, чьи это кролики. — Он протянул руку и погладил того, что был ближе. — Кажется, они чего-то ждут. Ты их что, кормишь? — И он залился смехом. — Зачем кормить кроликов, если тут полно травы? Раны почти затянулись, он отпустил руку Лань Ванцзи и уселся на нем поудобнее. — Прости, что так вышло с Цзэу-цзюнем, я вчера не планировал на тебе засыпать. Надеюсь, он не очень ругался? Вернее, не очень сурово молчал? — Он сорвал травинку, покусал и задумался. — Хотя нет, это ты сурово молчишь. Он улыбается, и это еще страшнее. — Вэй Усянь вздохнул и почесал в затылке. — Вот так всегда, хотел помочь, а получилось… теперь, когда безупречного Ханьгуан-цзюня застали в постели с мужчиной, тебе будет труднее найти жену. — Он захихикал. — Придется доказывать главе клана, что ты не обрезанный рукав! — Если бы я мог полюбить кого-то еще... Вэй Усянь не смог сдержать смеха. В сердце Лань Ванцзи давно и прочно обосновалась их идиотская стена правил, и он до сих пор на ней не женился только потому, что браки со стенами наверняка тоже где-то там были запрещены. Лань Ванцзи приподнялся и чуть повернул голову. — Я не могу показать хранилище. Тебя поймают. — Тогда я буду последовательно и нагло прочесывать Облачные Глубины, не пропуская ни уголка, и меня все равно поймают. — Он провел пальцем по гладкой коже на месте последней затянувшейся раны. — Ханьгуан-цзюнь, ты почти как новенький. Смотри, на тебе остались розовые полоски. Ты похож на южную рыбку. И выглядишь здоровее. — Вэй Усянь потер лоб. — Как ты жил столько времени с этой гадостью, они же мешали двигаться! Мышцы спины перекручены, ты не мог фехтовать. Ты все это время сражался чистой ци? Вот почему тебя так легко одолеть в простецкой драке? Когда я с тобой закончу, мы еще раз сразимся, на этот раз на равных! Я даже позволю тебе выбрать оружие. — Азарт и предвкушение неслись по меридианам, как бешеный бурлящий поток. Лань Ванцзи молчал. Вэй Усянь слез с него, натянул ханьфу на плечо и развалился на траве рядом, закинув руки за голову, глядя на облака. Из-за гор опять принесло тяжелые дождевые тучи, в предзакатном небе их края золотились. Иногда он поглядывал на неподвижное, напряженно вытянутое тело рядом. Потом Лань Ванцзи приподнялся на руках и медленно сел. — Мы пойдем вместе. И если сюнчжан нас поймает, я дам тебе возможность сбежать. Вэй Усянь так же медленно сел, не сводя с Лань Ванцзи напряженного взгляда. — Почему? — Нипочему. Вэй Усянь моргнул. Пару раз открыл рот, потом пробормотал: — Ханьгуан-цзюнь, а ты изменился, — надеясь, что его не услышат. *** Если бы он не тащился по кустам за Лань Чжанем, а просто гулял, наслаждаясь видами водопадов, он бы все равно сразу понял, где держат Дагэ. Из неприметного домика отчетливо тянуло тьмой. «Да что у них там? — Вэй Усянь передернул плечами. — От Дагэ такой шлейф тьмы был только в самом начале, во время боя в деревне Мо. Или они своими печатями опять лишили его разума»? Он похолодел. Быть то ли пленником, то ли гостем в клане Гусу Лань оказалось чересчур нервным занятием. Ну его нафиг, гостеприимство Великих Кланов. Надо хватать Дагэ и валить, своих дел хватает. Он начал обходить домик, время от времени прикасаясь к стенам, пытаясь оценить систему защиты. Сложно. Нет. Так тоже не выйдет... А если? Он сорвал лист с ближайшего дерева, прокусил многострадальный палец и начертил древний полузабытый талисман для рытья колодцев, бросил на землю у задней стены, скрытой от взглядов густыми кустами сирени, и активировал. Поднялся маленький вихрь, почти неслышный за шумом дождя, и начал углубляться в землю. Вэй Усянь отступил за угол, чтобы не испачкать свежий комплект одежд, любезно выданный Ханьгуан-цзюнем, а тот, стоило им добраться до места, отступил в тень и пропал. Пахло цветами и теплой землей. Колодец становился все глубже. Вэй Усянь остановил поток ци и сунул руку в яму. Да! Снизу защиты не было. Что ж, вымазаться в земле — не самое страшное, на что он готов ради друзей. Через полчаса и пару до неузнаваемости изуродованных талисманов подкоп был готов, и Вэй Усянь, поминая про себя небожителей, снимал верхнее ханьфу и прятал в рукав нижнего платья. Если придется бежать пешком через горы, лучше быть чистым, чтобы не вызывать подозрений. Он накинул пустой рукав на голову, чтобы не испачкать волосы, и прыгнул в подкоп. В хранилище было темно, но когда это останавливало Вэй Усяня? Полоска ткани, оторванная от окончательно загубленного нижнего платья, капля крови из многострадального пальца, и осветительный талисман готов. Со светом стало интереснее. Очень знакомый источник темной энергии заперт в лаковом шкафчике, запечатанном целой системой охранных печатей. Та-а-ак. Вэй Усянь прикинул, сколько времени уйдет на вскрытие защиты, вздохнул, пожалел, что не припрятал вчерашний метательный нож, сильнее расковырял раненый палец, сел на пол и принялся за дело. Он не знал, сколько прошло времени, но стоило защитному кругу распасться, а последней печати отпавшим листом спланировать ему на колени — раздался тоненький звон, словно где-то лопнула струна. Плохо. Он треснул себя по лбу. Как можно было проморгать сигнальную вязь? Теперь глава клана знает, что в хранилище гости, и счет пошел на минуты. Он рванул на себя нужный ящик и помянул всю знакомую и незнакомую нечисть: вместо Дагэ на него нагло скалилась собствення Тигриная Печать. Кудрявые гуевы яйца. Он про нее просто забыл! Когда шли за Вэнь Цин, не решился оставить ее в тайнике с награбленным из тайной комнаты Цзинь Гуанъяо. Она болталась в цянькуне у него на поясе, когда Лань Ванцзи притащил его в Гусу, а по прибытии его наверняка обыскали. Печать нельзя было оставлять здесь. От безысходности Вэй Усянь был готов съесть свой хвост, даже без перца. И где искать Дагэ? Темная энергия от Печати перебивала все остальные потоки, заполняла хранилище, от нее темнело в глазах. К тому же, она явно узнала хозяина и тянулась к нему. Он сжал ее между ладоней и попытался прощупать. Новая половина, выплавленная Сюэ Яном, была слабее, можно попробовать уничтожить хотя бы ее. Треск сломанной пополам Печати слился со скрипом двери. Вспыхнули яркие фонари на стенах. Вэй Усянь бросил куски на пол и принялся давить каблуком, одновременно посылая разрушительный поток сплетенных в жгут светлой и темной ци. Если использовать два разных потока, может, взрыв будет не таким сильным, как в прошлый раз? В темные глаза Лань Сичэня плеснуло огнем, Вэй Усяня отбросило к дальней стене и раскидало обломки печати. Взрыв был слабее, чем когда-то на Луаньцзан, но все равно разнесло полхранилища и пробило изрядную дыру в крыше. — Ой, Цзэу-цзюнь, я нечаянно. — На главу клана Лань было страшно смотреть. Застывшая на губах улыбка и абсолютно черный взгляд. — Вы знаете, что меня сюда притащили насильно и удерживают против воли? Наверняка в нарушение пары десятков правил! Представляете, Ханьгуан-цзюнь так ценит мою компанию, что отказался меня выпускать! Ну я и подумал, что если залезу, куда не надо, и сделаю что-нибудь настолько ужасное, что меня выгонит сам глава клана — Ханьгуан-цзюнь не сможет вмешаться! — Он восторженно улыбнулся. — Ну вот я и ломал тут какую-то штуку, специально выбрал не очень красивую, а она возьми и взорвись! — Вэй Усянь ковылял по разрушенному хранилищу, топчась на обломках печати. — Мне так стыдно. Я бы заплатил за ущерб, но мне, понимаете, нечем. Он развел руками и пошаркал ногой, чтобы убедиться, что хотя бы новая половина окончательно уничтожена. Старая, увы, совершенно не пострадала. Вот зачем было делать такую крепкую? Орехи колоть? И ведь не в первый раз. Жаль, убраться отсюда вместе с Печатью не выйдет. Как, впрочем, и просто убраться. В глазах Лань Сичэня горел неприятный огонь. — Ну так что, Цзэу-цзюнь, как насчет выгнать меня без права на переэкзаменовку? — Вэй Усянь заискивающе улыбнулся. Драться с главой клана на его территории без оружия и талисманов было самоубийством. Попытка прорваться через защитный барьер без жетона... могла бы удаться, будь у него время на подготовку. Лань Сичэнь молчал. Возможно, не знал, что сказать: немедленное убийство казалось одновременно желанным и неприемлемым, и он застыл. Интересно, как выглядят местные казематы? — Вэй Усянь. — Вот только этого еще не хватало. Он распахнул глаза и чуть не запихнул себе в рот кулак, чтобы не начать отпираться. Побольше помолчит — целее будет. Подольше послушает — меньше глупостей сотворит по незнанию. Он не заметил, как за плечом неслышно возник Лань Ванцзи. — Вы опять хотите заставить других расплачиваться за свои грехи. — Вэй Усянь замотал головой. — Вы спали с моим братом. И видели его шрамы? — После утренней сцены отпираться по первому пункту Вэй Усянь счел бессмысленным и закивал как болванчик. — Вы знаете, откуда они? — Вэй Усянь мысленно запихал себе в рот второй кулак, — сейчас не время ругаться с главой клана, — и замотал головой. Он казался себе не комедиантом, а бессловесной марионеткой, но здесь и сейчас он будет играть эту роль, потому что так было правильно. — Ванцзи был наказан за то, что ранил наших старейшин, когда спасал вас от смерти после вами же учиненной резни в Безночном городе. И сделал бы то же самое во время штурма Могильных Курганов, если бы мог встать. Так почему вы опять хотите оставить его расплачиваться за то, что здесь натворили, и просто сбежать? — Постойте-ка, Цзэу-цзюнь! — не выдержал Вэй Усянь. — Я не понял, каким это боком порка Лань Чжаня — моя вина? Я просил его меня спасать? Защищать? Кто я ему? Цзян Чэн может винить меня в гибели Пристани Лотоса: дядя Цзян взял меня в дом и в клан, и отвечал за мои поступки. Не будем вдаваться в суть моих прегрешений на перевоспитании и адекватность реакции Цишань Вэнь, но это хотя бы имеет смысл, в отличие от... — Он перевел дух. — Мы с Лань Чжанем приятели, но это никоим образом не делает его моим опекуном, не требует защищать, а также расплачиваться за последствия. Глаза Лань Сичэня опасно сверкнули. — Как удобно забыть, что он вам говорил тогда в пещере, перед тем, как вступить за вас в бой! Вэй Усянь на секунду задумался. — Я вообще не помню, что я там был. Ни пещеры, ни Лань Чжаня, ни боя. Лань Сичэнь ладонью прикрыл глаза. — Более того, я считаю, что вы как глава несете ответственность за применение темного артефакта к члену клана и родственнику, а также за увечье Ханьгуан-цзюня, не позволяющее ему полноценно использовать меч! Лань Сичэнь взглянул на него с искренним непониманием, постепенно сменявшимся ужасом. — Вы не знали? — Вэй Усянь захохотал. — Они веками калечили членов великих кланов и не ведали, что творят. А может, они делали это нарочно, чтобы отступники стали слабее. Только нынешнему главе клана забыли сказать. — От смеха он откинул назад голову, случайно задел хвостом Лань Ванцзи и обернулся: — Лань Чжань, и ты здесь? Отлично, давай-ка ты нам расскажешь, за каким гуем меня спасал. Ты же всегда меня ненавидел? Может, тебя настолько достали старейшины? Но не расстраивайся, Дагэ решил для тебя эту проблему. — Он почесал голову и хихикнул, почувствовав себя мелким учеником в общей спальне. — Или ты в меня влюбился? Лань Ванцзи вздрогнул. — Мгм. Смех словно вышибло из Вэй Усяня. — Что? — беспомощно спросил он. — Люблю Вэй Ина. — На лице Лань Ванцзи было все то же каменное выражение, но уши его покраснели. — Лань Чжань, прости, что я так прямо спрашиваю, но ты охуел? — Вэй Усянь почувствовал себя придушенным кроликом: его глаза вылезли из орбит, он попытался вдохнуть, закашлялся и замолчал. Лань Чжань смотрел ему прямо в глаза. — Лань Чжань... ты действительно охуел... — Он медленно опустил взгляд с его лица до места пониже пояса, но быстро отвел глаза: Цзэу-цзюнь сейчас казался наиболее безопасным объектом, но и тот смотрел на него с непонятной тоской. — Да вы тут все охуели. Я не обрезанный рукав! — завопил он. — И вообще, разве в правилах Гусу Лань не запрещены отношения с мужчинами? — Лань Сичэнь мотнул головой. — С темными заклинателями? — Лань Сичэнь пожал плечами, и Вэй Усянь спросил с последней надеждой: — Со Старейшиной Илина? — Не успели внести до вашей смерти, — печально проговорил Лань Сичэнь. — Нахуй. Идите вы оба. Я вообще не по мальчикам, и Лань Чжань, ты охуенный... я тебе это уже говорил, я помню. Забавный, красивый, опиздохуительно сильный, век бы смотрел, но блядь, я всегда думал, что ты меня ненавидишь, и уже как-то привык. Ладно, допустим, ты зачем-то спасал меня... когда уже было вообще-то поздно, но почему не помог, когда еще можно было что-нибудь изменить? А, нахуй. — Он беспомощно перевел взгляд с одного брата на другого. — Я пошел. Куда угодно, в вашу тюрьму, на костер, нахуй... и кстати, Лань Чжань, как ты вообще можешь говорить мне такие вещи, когда стал причиной несчастья, возможно, непоправимого, моей любимой руки? Вэй Усянь сделал шаг к двери, но путь ему преградил Лань Сичэнь со своей вечной улыбкой, сейчас казавшейся приклеенной к бледному до синевы лицу. От него перестало веять угрозой с тех пор, как Вэй Усянь обвинил его в увечье брата, но обойти его не получалось. Вэй Усянь сделал движение, чтобы сбить его с ног одним из любимых приемов Дагэ, но Лань Ванцзи тихо коснулся его плеча, обошел, встал перед братом и упрямо вздернул подбородок. — Сюнчжан. Мой гость уже уходит. — Он чуть повернул голову и четко проговорил: — Вэй Ин прав, мне следовало встать с ним рядом раньше. В том, что случилось тогда, есть и моя вина. Вэй Усянь усмехнулся и покачал головой. — Встать рядом? Ну-ну. Попытайся, Лань Чжань. Если карп сможет подняться по водопаду к Драконьим Вратам, он станет драконом. Глаза Лань Сичэня на секунду расширились, он обернулся и резко свистнул, вызывая стражу. Наверное, они ждали снаружи, потому что домик за пару секунд наполнился вооруженными заклинателями. Вэй Усянь отскочил в угол и огляделся в поисках какого-нибудь оружия. Все вокруг было заставлено закрытыми ящиками и коробками, и только на полке у входа, за спинами атакующих, лежали Байтуо и его новая беззвучная флейта — до них было не добраться. В рукаве перекатывались круглые корни утренней ядовитой травы, и Вэй Усянь начал швыряться ими в заклинателей, целясь в рот и вопя: — Это яд! Осторожно! Я не хочу перетравить весь ваш клан, поэтому отступите, пожалуйста, за стены дома! Обещаю покинуть его следом за вами! О его меткости в прошлой жизни слагали легенды, и вот уже несколько нападавших, отплевываясь, выскочили на дождь. Лань Сичэнь смотрел на него, словно в первый раз увидел. Сейчас бы сюда Дагэ! Вдвоем бы они отбились, но половина Тигриной Печати под ногами главы клана продолжала наполнять хранилище темной энергией, и Вэй Усянь не знал, что бы еще сломать, чтобы его найти. Он на секунду пересекся взглядом с Лань Чжанем. Перевел взгляд на Байтуо. Дернул плечом и поднырнул под меч первого из заклинателей. Двинул ему локтем в ребра и заломил руку, прикрываясь им от напирающих противников. — Вэй Ин! — раздался знакомый ровный голос, легко перекрывший гомон, топот и звон. — Лови! Он машинально протянул свободную руку и взял из воздуха свой новый меч. Байтуо. Отпускаю. Похоже, они наконец подружились. Смеясь, вскочил на него, молнией пролетел среди атакующих, проскользнул сквозь дыру в крыше и остановился, глядя вниз. Отвесил церемонный поклон. — Цзэу-цзюнь, я вас покидаю. Надеюсь, счет за разрушения не будет слишком велик, хотя каким бы он ни был, я не смогу его оплатить. Пусть это будет компенсацией за похищение. И еще: если вдруг на Лань Чжане совершенно случайно появятся новые шрамы... я буду знать, с кого спрашивать.