Котики не ошибаются

*** Чимин открыл глаза и огляделся. Чужой потолок, чужие стены, чужие окна. Он что, потерял сознание? Давно с ним такого не случалось. Физически он был крепок, но вот нервы… Это не больница. И не его дом. Он подскочил на кровати. Быть не может! Он в доме ужасного Мина? Суетливо дергаясь Пак выбирался из кровати. Где его телефон, где кошелек, где, мать твою, его одежда?! Он был в одних трусах. И это были чужие трусы! Чимину снова захотелось упасть в обморок. В комнату вошел Юнги. Он был в домашней одежде. — Где мои вещи? — чуть не плача, выкрикнул Чимин. — Почему я здесь? Что случилось? Что вы со мной сделали? — Вещи вот, — Господин Невозмутимость указал на кресло, где и правда лежали Паковы брюки и свитер. — Ты упал в обморок. Я привез тебя сюда, потому что не знал, где ты живешь. Ты ж не свой адрес назвал, верно? Там был магазин. Так меня боишься? — А где мои собственные трусы? — Чимин не мог успокоиться. — Вы раздели меня догола? — Твои трусы с котиками я оставлю себе на память. А раздел тебя… какой ответ тебе больше понравится — я или мой шофер? — На память? О чем? — Пак был на грани очередного обморока. Мин Юнги рассмеялся. Так забавно было дразнить эту нежную фиалку. — Я пошутил. Нахрен мне чужие ношеные трусы. Хоть и с котиками. — У вас идиотские шутки, господин Мин, — денег для универа, похоже, все равно не видать. Чимину надоело сдерживаться. — Наверно, вам никто этого раньше не говорил. — А у тебя красивые татушки, со смыслом, — Юнги и глазом не моргнул на грубость младшего. — Как же такая нежнятина как ты решился? Это же больно. Плакал небось? — Так вы все-таки видели меня голым? — взвизгнул Чимин. — Парень, да у тебя совсем крыша поехала. Ты сейчас стоишь передо мной в одних трусах! — Юнги провел ногтем по ребрам гостя, обводя большую букву N. Чимин отпрянул и всполошено бросился одеваться. Реально он свихнулся, раз забыл об этом. Юнги не уходил, бесстыдно разглядывая его. — А ты и со спины ниче так. Я думал, под кружавчиками будет хилое тельце, а тут вполне приятный вид. Чем занимаешься? Пилатесом? Или фитнесом? — Спортивными танцами, — буркнул младший, не поднимая глаз. — Где выход? *** Три дня прошли, и от Пак Чимина не было ни звонка, ни сообщения. Юнги навестил болеющего дядюшку и убедил его в необходимости дать универу именно ту сумму, которую они просят. А на следующий год сократить пожертвования до минимума. Но попросил повременить с переводом денег. Сказал, что хочет проверить все еще раз, чтобы не подставить дядю и совет. И старший Мин согласился. Юнги позвонил в универ и получил номер телефона Пак Чимина. Отправил сообщение с предложением встретиться еще раз и обсудить проекты снова. Чимин сообщение прочел и проигнорировал. Вот мелкий засранец! Хотя это было логично. Наверняка Мин теперь для мальчишки как кошмарный сон. А сам Юнги Пака вспоминал. Сам удивился, когда понял, что думает о Пак Чимине так часто. Неужели его жизнь была такой безмятежной, что он не растерял своей восторженности до сих пор? Он в теплице рос? Не было ни бед, ни поражений? Даже тогда в ресторане Пак светился изнутри, рассказывая о планах универа. Он усердно сдерживал улыбку, но она сияла внутри, делая из него светлячка. Он был таким хрупким цветком. И не скрывал этого. Мин не знал никого, кто так доверчиво выложил бы историю про свои страхи из детства незнакомцу. Такой открытый, такой беззащитный. Искренний и доверчивый. Жаль. Жизнь его сильно побьет. Тут Мину стало неловко. Его предложение тоже ранило мальчика. Получается, что не жизнь так сурова, а злые люди. Такие, как он, бессердечный и бездушный Мин Юнги. *** — Здравствуйте, господин Мин, — проорал Чимин, стараясь перекричать шум. — Как вы поживали? Не ожидал увидеть вас здесь. «В розовом или в голубом?» поспорил сам с собой Юнги, медленно поворачиваясь к громогласному студенту. Тот был во всем белом. Самое то для рокерского концерта, ага. Посреди кожаной черноты, заклепок и бород затесался невинный послушник из церкви. И он снова сиял. Улыбался Мину так, словно встретил любимого родственника. — Вы один здесь, господин? Я тоже. Мой друг не пришел. Давайте пойдем вместе! — Не боишься, что я трахну тебя прямо здесь? — Юнги поражался происходящему. Чимин его не боится? Что случилось? Его словно подменили. — Я помню, что у вас дурацкий юмор, — засмеялся тот в ответ. — Но вы хороший человек. Вы хотите дать нам второй шанс. Ректор рассказал мне. Юнги поперхнулся. Он хороший человек? Интересно, что старый дурень наговорил про него? — Вовсе нет! Ты все неправильно понял. Это просто бизнес, — Мин попытался объяснить, но Чимин его не слушал. Схватив Мина за рукав, он резво потащил его ближе к сцене. *** После концерта они, изрядно уставшие, решили выпить пива. По факту Юнги взял себе виски, а Чимин молочный коктейль. Они уселись за столик на улице и стали рассматривать прохожих. Разговаривать не было сил. Все еще было жарко, и они вспотели, активно поддерживая музыкантов. Чимин прыгал и подтанцовывал так энергично, что весь его прекрасный белый наряд промок. Юнги, как старший, вел себя сдержаннее, но тоже поддался ритму и энергии концерта. — Было супер, — лениво проговорил Юнги и поставил пустую рюмку на стол. — Ага, — поддакнул Чимин, с шумом высасывая последние капли коктейля, возя по дну трубочкой. Наконец, коктейль закончился, и Пак отставил пустой стакан. На губах была пенка от молочного коктейля. И смотрелась она там очень органично. Юнги потянулся и небрежно поцеловал Пака в губы, облизывая остатки молока. — Вкусный коктейль, — он отодвинулся, но смотрел в глаза. — Понравилось? — Что именно? — Чимин снова офигел. От этого человека одни неприятности. Вот кто ему разрешил лезть с поцелуями? — Коктейль, конечно. Целуюсь я классно, поэтому спрашивать не вижу смысла. — Юнги был сама серьезность. — Кстати, а почему не пиво? Или соджу? Или вот виски со мной за компанию? — А, это. Я после спиртного дикий. Потом стыдно будет, — отмахнулся Пак, решив замять тему с поцелуем. — На улице-то как хорошо, а? Правда ведь? Юнги огляделся. Все как обычно. Он скорчил кислую гримасу. — Да чего тут хорошего? Обычно все. — Ну как же? Смотрите, вон дети играют. Такие милые! Мальчик постарше и поэтому помогает младшей сестренке. Такой заботливый и внимательный. Можно любоваться бесконечно! Я, когда на детей смотрю, прямо наполняюсь их беззаботностью и счастьем, — Чимин и правда светился от удовольствия. — А вон собаки гуляют. Тоже такие милашки! Прям хочется затискать! — Походу ты на них безотрывно смотришь, — Юнги развернулся и посмотрел на детей. Ну, играют они и что? — Сам как ребенок, сопляк. — Нет. Я уже не ребенок. Хотя хотел бы им быть, — признался Чимин. Он все еще смотрел на детвору, ласково улыбаясь. Юнги с интересом посмотрел на него. Он хочет быть ребенком? Не хочет взрослеть? Поэтому рюшечки-кружева? — Пошли поедим че-нить, а то виски в пустом желудке тоскливо. Ищет выход. Пак боялся, что это опять будет дорогой претенциозный ресторан, но Юнги привел его в небольшой итальянский ресторанчик средней руки. — Пасту любишь? — Юнги изучал меню. — С чем тебе взять? Чимин кивнул, рассматривая интерьер и посетителей: — Да, пасту люблю. Любую можно. — Что будешь пить? Томатный сок устроит? — Юнги внутренне напрягся. Ему нужно согласие, иначе весь план к чертям. — Можно и томатный, — младший с интересом осматривался. Внутри было красиво, все на итальянский манер. И музыка играла очень приятная. — Интересно, что это за песня? — Могу спросить, — Юнги лихо делал заказ, размахивая руками как истинный житель солнечной Италии. Официант не отставал от него. — Эй, вы так руками машете. Меня сейчас сдует, — Чимин, глядя на старшего, улыбался до ушей. Юнги, говорящий на итальянском, выглядел так славно. Совсем не страшно. И он улыбался официанту! Чимин смотрел на него и удивлялся его миловидности. Улыбка шла ему, делая его моложе и симпатичнее. Подали еду. Юнги позвонил шоферу и попросил приехать часа через полтора. Больше пить он не стал, ограничился водой. И от, предложенного Чимином, томатного сока тоже отказался. — Тут хватит на двоих, — уговаривал тот старшего, указывая на полный графин. — Я столько не выпью! — Да и черт с ним, что ты паришься? Ты мне лучше скажи, почему ты хочешь остаться ребенком? — Мин не соглашался на сок, потому что это был не совсем сок. А коктейль с водкой и травами, заглушающими ее вкус. Ему очень хотелось посмотреть на пьяного Чимина. Что ж он такого вытворяет, что ему потом стыдно? — Ребенок не знает горестей. Его мир прекрасен. Мама и папа выглядят всемогущими волшебниками, которые и защитят, и сберегут, — Пак налил себе второй стакан сока. — Ммм. Очень вкусно! Точно не хочешь? Юнги заметил, что младший перешел на ты. Да, он явно не силен по части алкоголя. — Ты закусывай, закусывай! — Юнги пододвинул студенту тарелку с пастой. — А то быстро наклюкаешься. Жуй давай! Тот послушно принялся за еду. — А когда вырастаешь и сам становишься взрослым, то понимаешь, что никакое это не волшебство. Что быть взрослым ужасно трудно. Мне так нравится любоваться детьми и природой. И я не люблю читать новости. Там люди другие. Рассказ Чимина становился все путанее. Графин опустел уже наполовину. — Мне надо в туалет, — Чимин пьяненько ухмыльнулся. — Пойду, солью излишки сока. Жди меня тут и не балуйся! Он погрозил пальцем и, шатаясь, ушел. Юнги посмеивался. Ишь как раздухарился! Уже приказы ему отдает! Идея с Кровавой Мэри была отличной. Вернувшись, Чимин не сел на свое место, а приземлился рядом с Юнги, обхватил его за шею и притянул к себе. Касаясь своими губами уха Мина шумно зашептал: — Я бы очень хотел, чтобы меня усыновили. Ну, ты понимаешь о чем я, — он пошло хихикнул. У Мина мурашки шли от его голоса и влажных губ. — Только никому это не надо. Такая обуза. Тем более я мега романтик. Рыдаю от вида маленькой букашки сидящей на цветке. Это так всех раздражает! Он слегка отодвинулся, внимательно посмотрел на ухо Юнги, протер его рукавом и продолжил. — Иногда я чувствую себя рожденным не в том теле. Мне надо было родиться цветком. Тогда мною бы любовались и все. Понимаешь, Юнги? Просто любовались! И не ждали, что я буду работать, потом женюсь и буду содержать свою семью и престарелых родителей. Разве цветок это может? Он так рьяно шептал, что закашлялся. И залпом выпил еще один стакан томатного сока, прежде чем Юнги успел остановить его. Чимин погладил Мина по уху и нежно чмокнул его в мочку. Юнги от неожиданности вздрогнул и повернулся лицом к младшему. Его губы были так близко, такие мягкие и соблазнительные. Чимин смотрел на него плавающим взглядом, потом резко повернул голову старшего руками на место: — Чего крутишься?! Сиди и слушай! Юнги хмыкнул. Кивнул. И продолжил слушать. — Я и танцевать начал из-за этого. Все на тебя любуются и больше ничего не ждут. Да только таланта у меня маловато, чтобы с этого жить. Понимаешь меня, хен? — Чимин легонько дунул Юнги в ухо. Да уж, ему бы тоже за такое было стыдно. Было ощущение, что Чимин скоро заберется к нему на колени. Юнги понял, что пора закругляться, подозвал официанта и жестом велел унести почти пустой графин с соком. Чимин начал протестовать. Он вошел во вкус. Водитель прислал сообщение, что машина подъехала. Юнги быстро расплатился, подхватил отяжелевшего Чимина и, с помощью шофера, загрузил в машину. И повез его к себе домой. Адреса херувима он не знал, а Чимин болтал о чем угодно, но только не про место жительства. И едва Юнги заводил разговор про адрес, Чимин делал хитрющее лицо и грозил ему пальцем. В машине доверительный разговор продолжился. Если в прошлый раз студент забился в уголочек, то теперь он по-свойски привалился к Юнги, снова приобнял его и, водя указательным пальцем по руке, продолжил откровенничать. — Ты мне сразу не понравился, хен. Глаза у тебя печальные, — Чимин устроил свою голову на плече Мина. — А люди с печальным глазами, как правило, делают несчастными и всех вокруг себя. Вот скажи, Юнги, счастлив ли твой парень? — У меня нет парня, — Юнги был задет. Этот розовощекий губошлеп был прав. Ведь Мин и с него хотел сбить радость. И сделать его таким же печальным циником, как и он сам. — А твой парень счастлив? — У меня тоже никого нет, — грустно ответил младший. — А я бы хотел. Мне так многое хочется делать вместе с любимым! Мы бы с ним гуляли. Любовались звездами. Пили какао под теплым пледом в дождливый день. Он согревал бы мои холодные ноги в постели. Он вытирал бы мне слезы и не смеялся над ними. Хен, ты же знал, что я всегда плачу, когда смотрю кино про любовь? Его голос становился тише, а слова бессвязнее. — Теперь знаю, — Юнги обнял Чимина, чувствуя, как тяжелеет его тело. — И не удивлен, мелкий ты нытик. *** Пробуждение вызвало чувство дежавю. Он в чужом доме, в чужой постели, в чужих, блять, трусах! Да что он себе позволяет, этот Мин Юнги! Спер уже вторые классные трусы! Последнюю фразу Чимин в сердцах выкрикнул вслух. — С котиками, — Мин сидел в кресле возле кровати. — Я тебе тут компенсацию принес. Держи. И он бросил на кровать маленькую черную коробочку. «Кольцо?» — испугался Чимин. «Что вчера было? Зачем подарок?» Он спрятал руки за спину и замотал головой. — Ладно, я сам на тебя это надену, — Юнги легко снялся с кресла, забрался на кровать и раскрыл коробку. Внутри лежал серебряный браслет. С котиками. Две изящные кошки в разных позах и один маленький котенок. Украшение было изысканным и воздушным, точно в стиле Чимина. Он открыл рот и восторженно посмотрел на Юнги. У Мина что-то дрогнуло внутри от этого восхищенного взгляда. Чимин смотрел на него как на супергероя, спасшего страну. Это было и странно, и приятно. — Это мне? — он еле дышал от неожиданности и восхищения. Он обожал кошек в любом виде. Эти были прекрасны. Он протянул руку. Но тут же пришел в себя. — Господин Мин, мы не настолько близки… — Вчера ты так не думал. Когда прикасался губами к моему уху и называл по имени, — Юнги смотрел насмешливо, стараясь скрыть удовольствие от реакции младшего. — Ты даже сказал мне, что я тебе нравлюсь. Это правда? — Да, господин… Но не так, как вы подумали. — Чимин смутился. Юнги уже по-хозяйски застегивал браслет на его левой руке. — Это слишком дорогой подарок, я не могу… — Я ничего не жду в ответ. Это мои извинения, — Юнги слез с кровати и отошел к окну. Он не привык просить прощения. Но и врать не привык. — Вчера ты пил не томатный сок, а коктейль с водкой. По моему указанию. И напился. Чимин ошарашенно молчал. Теперь понятно, как он здесь оказался. Блять. Блять! Он почти ничего не помнит. Что он мог наболтать? — Но зачем ты рассказываешь незнакомцу, что не переносишь алкоголь? — Юнги стукнул кулаком по раме. — Совсем дурак? А если кто напоит тебя со злым умыслом? — Как это сделали вы, господин, — тихо сказал Чимин. Расстегнул браслет, нежно посмотрел на него, погладил пальцем маленького котенка и решительно убрал украшение обратно в коробку. Где здесь выход, он уже знал.