Солнце играло в твоих волосах

Это не первое и не последнее утро, Что я тебе подарю. Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро. Я знаю что говорю. Это не первое и не последнее утро. Никто не отнимет их. Мы подозрительно мудрые для молодых.

дайте танк(!) — утро

Картофель фри летит через забор в урну на чужом дачном участке. Ночная птица слетает с ветки с хлипким хрипом, и зелёные ветви шатаются в желтизне садовых огней. “Ещё не погасли... " — взгляд Иды завороженно скользит по вязу, но, как только урна звенит, и вздрагивает собака на соседнем участке, переключается на Рейн. Они гуляли под руку всю ночь напролёт, а у них ни черточки усталости на лице. — Светает, — произносит Уисперс и улыбается ей. Идалин протяжно зевает и сладко потягивается. Толстовка школьного оркестра шуршит на плечах. Рейн хихикает, и их тонкие пальцы путаются в рыжих кудряшках. — Ты точно не уснёшь по дороге домой? — с улыбкой спрашивает Рейн, но в голосе слышится беспокойство. — Вообще-то, — она потирает глаз, — это я здесь дрянная девчонка, портящая отличника, чтобы такое спрашивать. — Ну конечно, — легко соглашается Рейн и приобнимает Иду за плечи. — Так нечестно! — капризно хнычет Идалин, — Почему только я засыпаю? — Потому что я не пью по два энергетика залпом, чтобы бодроствовать больше суток. — Вечно с тобой не поспоришь, — картинно хмурится девушка и проглатывает улыбку. Не умеет она шутить с серьёзным лицом. Её шутки всегда слишком хороши, чтобы не смеяться. — Я только пытаюсь о тебе заботиться, — говорит Рейн, а у Иды замирает сердце. Как они могут произносить подобные вещи с таким спокойствием в голосе? — Ты точно дойдёшь до дома? — Без проблем! — она показывает палец вверх и оглядывает улицу, — вот и твой поворот. — Ага, — немного грустно кивает Уисперс, — дальше я своими силами. Тебе точно не надо вызвать такси? — Рейн заботливо осматривает свою девушку. — Где ж ты его вызовешь в половине пятого в коттеджном посёлке, глупенькие? — беззлобно фыркает она и тянет рукав фирменной толстовки Старшей школы Хексайд. — Не надо! Оставь себе, замёрзнешь ведь, — торопливо говорит Рейн и цепляется за воротник. А потом резко краснеет и одергивает руки. Ида без злобы, немного нервно посмеивается над их румянцем. — Спасибо, — нежно отвечает она и суёт руки в карманы чужой кофты, — твои точно не будут скандалить? — Меньше, если не увидят тебя рядом, — неловко отвечает Уисперс. — Оке-е-ей, — недоверчиво тянет Ида, — тогда до понедельника? — До понедельника, — улыбается Рейн, а в улыбке чувствуется горькая нотка, — спокойного утра? — Спокойного утра, — яркая улыбка растягивается по лицу в веснушках, а Рейн оставляет лёгкий поцелуй на кончике курносого носа на прощание. Щёки Идалин горят как рассвет, когда она заключает Рейн в объятия.