Супружество

      Проступающая сетка вен на руке Аято напрягается. Он сжимает рукоять клинка, рассеянно оглядывая Тому.       На самом деле, управляющий уже давно признался сам себе, что господина победить не сможет. Никогда. Не потому что был так плох в борьбе, о нет. Всё, к чему прикладывает свою сильную руку Аято, просто не может быть плохо.       Но всё же избранная Томой стезя — защита. Он отлично создаёт щиты, причём надёжные, и за большим успехом в навыках борьбы не гонится. Куда ему до главы клана Камисато!       Аято прославлен своими навыками. Они и вправду были очень хороши. Немногие самураи могут похвастаться такой же выдержкой и способностью совершить атаку абсолютно неожиданно, как глава Комиссии.       Но Томе мешает вовсе не это. Конечно нет, он же уже давно привык к спаррингам с господином.       Именно эти чёртовы вены, надувающиеся на руках Аято, эти выверенные яростные движения — всё приводит несчастного управляющего в подобное состояние.       Он создаёт вокруг полыхающий щит и отступает к краю поля. Глаз Бога качается рядом с бедром, ещё не готовый дать ему возможности напасть. Вот когда он загорится, Тома осмелиться приблизиться к господину, обдавая его пламенем.       Аято напряжённо стоит посередине, занёсши катану в натренированной руке. Его лицо спокойно и чисто, ни одна тень не омрачает мягких черт главы Комиссии.       Камисато вдыхает влажный после недавнего дождя воздух и неожиданно делает выпад вперёд, создавая иллюзию. Сам он приближается хорошо если на три шага, в то время как вода несётся к Томе.       Засмотревшийся на выглянувший в движении бледный локоть господина юноша едва успевает отпрыгнуть. На самом деле, его щита вполне хватило бы для блокировки удара, но Тома не успевает об этом подумать.       Он поскальзывается и падает в грязь, влипая в неё даже только утром мытыми волосами. Управляющий тихонько вскрикивает. Щит разрушается.       Любой другой на месте Аято тут же остановил бы бой, но господин безжалостен. Он приближается и создаёт новую иллюзию. Его Глаз Бога опасно блестит.       Тома успевает только пискнуть и откатиться в сторону, поспешно создавая новый щит. Трава рядом зажигается.       Юноша подскакивает на ноги и тут же кидается в бой. Не для того, чтобы перейти на ближний стиль, конечно нет. С ним-то у Томы наибольшие проблемы. Он делает это лишь для того, чтобы смочь получше разглядеть горящие глаза Аято.       Именно сейчас, отвлёкшись от всего и уже не контролируя лицо, господин Камисато привлекает управляющего больше.       Он видит волевые брови, сошедшиеся чуть не вместе, жестоко сжатые губы. И, самое главное, блеск прекрасных глаз Аято. Они сузились ещё сильней и яростно мечутся по телу подчинённого, подыскивая место для удара.       О, сколько Тома отдал бы, смотри Аято на него так не лишь во время боя! Он готов бы был молить об этой жадности, скулить и ползать на коленях.       Он бы сделал всё, чего потребовал бы господин ради такой награды. Для Томы не было преград.       Потребуй у него господин Камисато отрезать себе руку — получил бы тут же обе. Но, конечно, управляющий с руками был куда полезнее…       Но нет, конечно нет, Тома ни за что не скажет господину. А если Аято вышвырнет его, как заигравшегося щенка? А если он попросту исчезнет из жизни юноши? Тома ни за что такого не допустит! Ни за что!       Так у него хоть есть возможность слышать голос, чувствовать запах его волос, ощущать касания…       Аято слишком близко. Он дышит совсем рядом, но юноша не увидит рассыпавшегося щита.       Он жадно смотрит на руки и икры, что так сильно напряглись.       Он хочет, чтобы господин схватил его за глотку и сжал её так сильно, как только сможет. Чтобы он выплюнул Томе в лицо какую-нибудь гадость, а потом поцеловал. Без церемоний, просто так.       А потом они бы упали в эту самую прохладную траву, и Тома бы признался, что всегда готовится к Аято…       А потом, возможно, он надеется, господин бы назвал его хорошим. Но это вряд ли, в это юноша не верит.       Тёплое вечернее солнце отражается в занесённой катане Аято.       Он рубит просто, от плеча, но Тома снова падает. Он едва успевает увернуться. — Три падения — ты проиграл, — хрипло говорит Камисато.       Настроение у него паршивое.       Управляющий кивает и аккуратненько садится, хоть в этом нет и смысла. Вся одежда уже в грязи. Придётся заново стирать.       Ну, хвала Архонтам, хоть господин ни разу не упал. С его белыми одеждами было бы много мороки.       Аято кашляет и убирает оружие. Тома вопросительно смотрит. — С Вами всё в порядке, господин? Вы выглядите уставшим… Давайте, когда мы вернёмся, я что-нибудь… — Я женюсь, — обрезает господин.       Управляющий холодеет. Его рот так и остаётся открытым. Он не способен даже кивнуть.       По правде, этого давно стоило бы ожидать. Аято уже в достойном возрасте, да и постоянная встряска Инадзумы должна была принести свои плоды в клан. К тому же, это лучше, чем выдать замуж юную Аяку…       Но Томе отчего-то больно. Он чувствует, как разбивается хрустальная мечта. Конечно, он не смел бы даже тронуть господина, но был способен греть себя хоть ею.       Вот женатый господин уж точно не посмотрит в его сторону. А потом исчезнут посиделки после часу ночи… — Мне льстит твоё удивление. — господин Камисато зачем-то отворачивается и начинает говорить глуше. — Признаюсь, я сам не ожидал. Дела.       Управляющий кивает, хоть и знает, что его не видят. По мраморной щеке течёт слеза. Он поспешно утирает её грязным рукавом, не думая об этом. — Я буду счастлив по… — Тома вздрагивает. — Познакомиться с новой госпожой Камисато. Я… Это честь.       Он икает и пытается сдержаться.       Аято что-то бормочет. — Надеюсь, она не будет сильно докучать, — громко говорит он. — В любом случае, она смышлёная женщина и лезть в дела не станет. — Да… — глухо отзывается управляющий. — Ты с ней даже не знаком, а уже подтверждаешь, — отчего-то зло парирует господин и резко оборачивается. — Вдруг я обманулся?       Тома с грустной улыбкой качает головой. — Вы не можете, — добро отвечает он.       Аято нервно поджимает губы. Он такой дурак! Ну и чего он ожидал от этого несчастного мальчика? Наверняка ему просто показалась его симпатия. Да, так и было.       Не будь Тома Томой, Камисато уже давно бы обо всём поговорил. Но этот юноша, юнец… Он ни за что бы не отказал Аято, ни за что. Даже если потом бы всю ночь плакал в подушку.       Глава Комиссии попросту не мог ни о чём спрашивать! Архонты, как же сложно.       Он бы давно прижал бы Тому к чему угодно, хоть к этой же траве, и долго, бережно бы брал.       Хотя нет, для первого раза, конечно же лучше было бы выбрать совершенно иное место.       Но нет, Тома даже сейчас ничего не сказал. Не попросил отложить свадьбу, не попытался вступить в спор о супруге…       Аято машет рукой и плетётся к концу поля, где останавливается подождать. Он морщится, но впервые не может совладать с эмоциями.       Поднявшийся за ним Тома замечает состояние господина. — Вы не хотите жениться? — вопрошает он, пытаясь нагнать Аято.       Тот один раз дёргает головой вбок.       Управляющий возгорается.       Какого бы позора это ни стоило, он предложит господину себя. Пусть, пусть тот выгонит его из дома! Чужого несчастья Тома всё равно пережить не сможет.       Быстро идущий впереди Аято и не подозревает о настойчивости и преданности слуги. Что ж, зато потом ему будет слаще.