алый холст

для того, чтобы умереть .. ; спать ; спать ; спать ; спать : Авось, чтобы во сне: ау, мук времени, протирка ; ибо во бледный слепок неприятностей, и стрелы. Первый календарный месяц зимы. Чистые, белые сугробы хаотично стелятся на новых дорогах, скамейках , и крышах домов. Всё ' виделось ' недосягаемым настолько, что хотелось кричать ; то ли от боли, то ли от недопонимания. Неоднозначность - еще один фактор, что выбивал из колеи, вводил в прострацию апатию. Пожалуй, самое, что ни на есть отвратное время. Вечер – самое дотошное, и в тоже время умопомрачительное время суток. Именно в эту пору стихает грохот мегаполиса ; начинает царствовать шипение тишины и покоя, дарующие умиротворение, и чувство тревоги, зная о том, что кровожадный убийца, « кровавый художник » , вновь выходит на охоту. Бледное личико то и делали, что разглядывало уличные, и безумно нелюбимые пейзажи, мной раз разочаровываясь во всем насущном. Казалось, что именно он, Зонтик, может скрасить эти пейзажи и запечатать всю красоту мира в своих холстах навеки вечные, сковывая. Резкий ,знакомый голос на некоторое время приводит сказителя в чувство ,заставляя изрядно попотеть над заданным Глаза неистово бегали по пространству. Абы как, собравшись с мыслями, мальчишка решается взглянуть на причину крушения мыслей. – Эй, чудила ! Ау, приём, Вару вызывает Зонтика обратно на землю. Ты чего тут делаешь , в такое то время суток ? И, пощелкивание пальцев рук доносятся и оказываются прямо перед лицом трефово вальта. – Ах, Вару.. Я,собирался идти в дом,и..Изначально, твой вопрос был поставлен не корректно, соответственно.. - Промолвить то и дальше не выходит, как пиковый король тут же взвыл, перебивая. – Ой, заткнись нахрен, умник. Если хочешь, можешь идти за мной хвостиком до дома ! Кто знает, может, такую тряпку, как ты - возьмут, да убьют в переулке. Тот самый, ага! Жестикулирует он рукой в небе, какие то узоры, на что Зонтик лишь тяжело вздыхает на самоуверенность зеленоволосого, который уже делает пару шагов вперёд. И так, та же совокупность времени мимолётно проходит минутами, часами, прерывая поток выдвигающийся речей Вару одним касанием Зонтика. – Эм-с, Вару.. Не мог ли ты сделать мне кое какое одолжение ? И, печальный взгляд следует из за спины пикового короля, на что он лишь делает возмутительную гримасу. – Ха-аа ? Что ещё за просьба ? Какую я выгоду получу от этого, а? Если ты, конечно, заплатишь мне, я согласен ! На что взъерошенный то ли от восторга, то ли от предвкушения кивает Зонтик . Шаг, и ещё один попутный. Ноги, уже оказываются у порога мастерской,а дверь распахивается со скрипом распахиваясь. Следует аханье с уст Вару, который следует внутрь. – Авв, так вот, чем ты занимаешься. Хаха, ну и позорище, чувак ! Оказавшись в зоне досягаемости, то он, Зонтик, с таким же дрожащим, словно наигранным голосом выдвигает далее свою речь. – Да, да... Суть в том, что ты должен постоять некое время в одной позе, согласен ? На такое, пиковый король лишь громко цокает языком. – Агх, ладно, хрен с тобой ! Невольно, он поднимает голову, подмечая окрашенное заметными линиями лицо. Самая настоящая картина, посметрныц портрет является наброском на холсте. Зелёный, Синий, Бежевый. Наприменно, эти линия повторяются каждый раз рукой, заставляя картину стекленеть по одному желанию. Заставлять мириться температурой в помещении не приходилось. Выражение лица синеволосого сменилось с тревожной улыбки на эдакую, игривую и веющую опасностью. Парень , приподнимает уголки губ и дарует свою ' фирменный ' скачок взгляда собеседнику напротив. Те же мириады скачат в глазах хороводом. Укрыться от колото - ножевых ранений скрыться явно не удастся, а поэтому, взволнованный парню лишь остаётся возглашать своё недовольство. – Хей! Что за херня, а, Зонт ?! Тут же, свет моргает. Щелчок за щелчком, флюрисцентная лампа совсем уж потухает, истощая слабый свет, который моргал нескончаемым потоком. Театр абсурда только начинается. Озаряя Вару улыбкой до мочек ушей, он, оказывается уже позади юноши , и, ударяя его ногой, вонзая какой то шприц с сомнительной жидкостью прямиком в шею пикового короля. Несомненно, Вару, оказывается сильнее физически, чем Зонтик, поэтому, абы чем, транквилизатор не помешает. Он взвыл. – Гх. Ты, тварь, что творишь ?! Зонт, если это пранк, то нихуя не смешно ! Вскрикивает он то ли от боли. Руки, обхватывают шею Вару , ставя большой палец на его кадык, слегка прижимая, дабы воздух ,отнюдь ,не поступал . Руки, вольно сжимаются всё сильнее и сильнее, из за чего бедная жертва задыхается в агонии, издавая хриплые стоны. Безобразные следы на шее остаются на шее Вару, который жадный глотает воздух . Безумный смех поступает со стороны Зонтика, который заливается им, и, оседлав Вару сзади, тот заводит руку под его футболку,всё ещё сдерживая одно выражение лица. Движения легки, элегантны, а пальцы рук поднимаются выше к рёбрам, словно перебирая их , как клавиши пианино. – Всё таки, к чему вся эта церемония. Ах, да, ты же мой дорогой друг.. Ты заслуживаешь большего, чем просто обычная, быстрая смерть. Зонтик, попросту берёт за голову бедной туши, он в считанные секунды перед ним, ударяя лицом об кафель . Кровь, наливается во рту Вару, а из носа она тоже поступает, постепенно набивая такие ссадины и синяки, Боже упаси. Другая рука же, тянется к внутренниму карману, вынув острое лезвие, которое блистает в тьме ночной, подставляя к горлу жертвы, медленно проводя вдоль, совершая надрез, который обрывает жизнь бедного мальчишки в сию же секунду. Вновь, кровь хлещет из открытой раны, а сам Зонтик переворачивает уже мёртвое тело, вскрывая живот, и, в порыве ярости и безумия совершая глухой удар, а после и некие всхлипы из за трепетание органов, крови, слизистой. Скальпелем он ловко орудует, отделяя органы от своего место нахождения, так же яро кромская скальпелем рёбра, что казалось невозможным. Кусочки костей разлетаются по мастерской, разложившись по холодному кафелю, который уже был испачкан алой - алой кровью. Но, безумию не было преград, из за чего валет припускает свои брюки, медленно ерзая внутри вспоротого живота, откуда вываливались кишки и другое, благодаря чему звук был ещё отвратительнее. Пару толчков, и всё, абсолютно всё в крови, что так же казалось не избежным в помине. Всё это, было заслуженным, и теперь пиковый король сохранит свою честь и достоинство в мастерской великого, кровавого художника, трефового вальта. Органы будут приколочены к стене, как сувенир, которые вовсе будут служить как вдохновление для своих картин, а опустошенное тело будет способствовать как пустая оболочка без души и всего прочего для позирования, всё так же сохраняя ' существование ' в своих картинах на холстах, запечатывая там, внутри, И никакой экзорцист не поможет, не даст блеклый знак надежды, на спасение.