Halkegenia Online v3.0

      Даже по меркам знати, у губернатора Кингстона были дорогие вкусы. Богато сотканные ковры, которые, как определила она намётанным глазом, были привезены аж из пустыни Руб Аль’Кхали, дорогие занавески, хрустальные люстры и панели из вишневого дерева там, где не осталось гладкого белого камня здания, демонстрирующего своё суровое изящество. И это был всего лишь один из пяти этажей главного здания, не считая подвалов.       Матильда, бывшая леди Саксен-Гота, шла по особняку, и никто даже не взглянул в её сторону. С таким же успехом она могла бы находиться под заклинанием невидимости. В какой-то мере так оно и было, хотя это было гораздо более простой метод, чем любое заклинание, известное магам Академии, но оттого не менее действенный.       Матильда далеко не раз бывала в домах знати, и как воровка, и задолго до того, в детстве. Какими бы добрыми и милосердными ни были её родители — они не были чужды обычаев благородных выставлять напоказ свое богатство, и их дочь росла в роскошно обставленном поместье, ни в чём не нуждаясь.       Та идиотка, которая ничего не знала о том, как на самом деле устроен мир, давно исчезла, и теперь Матильда проскальзывала в дома знати уже незваным гостем, что позволило ей узреть обратную сторону медали.       Было так много того, чего она не видела, будучи ребёнком, в то время, когда у неё ещё не было достаточно осознания, чтобы задавать вопросы. Дворяне хотели, чтобы их дома демонстрировали их достаток, они в равной степени хотели поддерживать вид величественный и степенный.       Ни разу в детстве Матильда не видела, как приходили и уходили горничные и камердинеры. Она знала, что они следили за домом, заправляли кровати, готовили и ухаживали за садом. Но никогда она не заставала их где-либо ещё, кроме как на работе. Порой в доме её детства из-за этого бывало очень одиноко. Долгое время, прежде чем она поняла разницу между магами и простолюдинами, она просто думала, что слуги используют какое-то волшебство.       Правда была и менее волшебной — и в то же время гораздо более мистической. В дворянском доме существовало два мира: мир хозяев и мир слуг. Скрытые проходы и обшитые панелями под вид стен двери, кухонные лифты, встроенные шкафы и тщательно спланированные повороты скрывали работу челяди от глаз семьи и их гостей.       На самом деле в любом доме знати было гораздо больше народу, чем Матильда могла себе представить. Десятки слуг, поваров, садовников, горничных и конюхов занимались своими делами и были настолько незаметны, что словно и не существовали вовсе, — пока в них не было необходимости.       Что идеально подходило ей в такое время, как сейчас. Зачем красться, когда можно прямо пройти? Запасная одежда горничной, украденная из прачечной, немного краски, чтобы изменить цвет волос с зелёного на чёрный, булавка, чтобы завязать их в тугой пучок, — и Матильда превратилась в обычную служанку. Даже другие слуги более или менее игнорировали её, предполагая, что она исполняет чей-то приказ.       Помогало и то, что она двигалась довольно уверенно, как будто точно знала, куда идёт — и она на самом деле знала. Планы резиденции было нелегко раздобыть — по крайней мере, так утверждал Грир, но, тем не менее, ему удалось это, и Матильда изучала их до тех пор, пока не смогла бы ходить по дому даже на ощупь.       Она не знала всех возможностей Грира — но если у неё и были какие-то сомнения в них, то теперь они исчезли. Такие люди, как он, как правило, становились всё более могущественными, постоянно обрастая должниками благодаря услугам, шантажу и грязным трюкам… до самой своей, редко естественной, смерти. Контрабандист выполнил то, что «потребовал» Фуке.       Что также означало, что он, скорее всего, будет способен выполнить и остальную часть их сделки — если она выполнит свою.       — Хей, девка!       Голос за её спиной звучал как обвинение. Матильда почувствовала, как у неё зачесались ладони в перчатках служанки, её охватило желание потянуться к волшебной палочке, спрятанной за корсажем платья. Она не сделала ничего такого, потому что узнала этот высокий, почти визгливый крайне характерный тон.       Повернувшись на каблуках, она подобрала юбки и почтительно склонила голову перед пожилой женщиной, чьи седые волосы были туго собраны в строгий пучок, очень похожий на нынешний у Матильды, а лицо было лишено даже тени юмора.       Она была знакома с этим типажом, настолько классическим, что, казалось, на самом деле это была одна и та же женщина по всему миру: одинаковые седые волосы, одинаковое платье, не совсем подходящее к телу, которое с возрастом потеряло форму, всё тот же цвет лица, которое могло когда-то быть прекрасным, и те же тонкие губы, которые так легко складывались в брезгливую гримасу.       Это словно была роль, которую исполняли на сцене в тысячный раз. И вопросы были всё те же:       — Девка, где Диана?!       Старшая горничная прищурилась, глядя на неё, как будто пытаясь решить, действительно ли Матильда может быть той, кого она искала. Женщины такого типа редко уделяли так много внимания девушкам под их началом — сморщенная оболочка некогда прекрасной молодой служанки, что приехала в город десятилетия назад и теперь, озлобленная и несчастная, получив толику власти, посвятившая себя распространению этой злобы и несчастья среди всех вокруг неё.       — Прошу прощения, но я не знаю, мэм. Я слышала, как повара, проходя мимо, говорили сержанту охраны, что их ужин запаздывает, — возможно, её послали отнести его им… — предположила Матильда, опустив голову и отвечая максимально неопределённо. По правде говоря, она понятия не имела, кто такая Диана, и лишь скромно надеялась, что эту дурёху не принесёт нелёгкая. — Могу я быть вам полезна?       Женщина оглядела её с подозрением и, возможно, с лёгкой завистью к молодой и симпатичной девушке, презрительно фыркнув:       — Что-то я тебя не видела. Я уверена, что знаю…       — Я новенькая, мэм, — ответила Матильда, краем глаза удостоверившись, что они одни в коридоре, — на случай, если кое-кто окажется слишком недоверчивым.       Старшая горничная снова фыркнула:       — Ещё одна деревенская землеройка — и мне даже слова никто не сказал!       Матильда не стала сопротивляться, когда чужая рука сжала её запястье и потащила за собой. Старуха пробормотала себе под нос ещё несколько проклятий, а затем цифры — когда она пересчитывала настенные светильники, прежде чем остановиться перед панелью, которая ничем не отличалась от любой другой.       Поправив чепец, горничная крепко упёрлась ладонью в шов между двумя панелями и надавила. Стена поддалась с лёгким щелчком и тихим скрипом петель, потайная дверь открылась в нишу, которая вмещала узкий стол, шкаф и тележку на маленьких железных колёсах       — Хотя бы скажи мне, что ты знакома с распорядком? Мистер Джорди, по крайней мере, позаботился об обучении?       — Д-да, мэм… — Матильда добавила лёгкое заикание, чтобы создать соответствующее впечатление робости.       — Тогда ты должна знать, что тебе запрещено входить в кабинет хозяина и подвалы. Если тебе когда-нибудь будет приказано принести что-то оттуда — ты должна обратиться к охране.       — Да, мэм.       — Не разговаривай в присутствии хозяина — даже с другими слугами, всё, что ты хочешь сказать, может подождать, пока он пройдёт…       Старшая горничная равнодушно перечисляла возможные нарушения и наказания за них. Побои, если она не будет подчиняться или окажется слишком медлительной, ночи без ужина, если она ошибётся, и чтобы не смела жаловаться — теперь она заключила контракт с семьёй Барнард и должна быть благодарна уже за то, что работает здесь, в безопасности.       Всё это, разумеется, никак не относилось к Матильде — но всё равно крайне бесило.       — Итак, сегодня хозяин ожидает гостей — позже, вечером. Стол нужно будет накрыть, третий этаж, восточный угол. Это должно быть обязанностью Дианы… — Служанка прищёлкнула языком. — Ты можешь начать с этого. — Матильда обнаружила, что её руки лежат на ручках тележки, в то время как старшая горничная ставит на поднос бокалы, свечи и запечатанные бутылки. — Найди меня на кухне, когда закончишь, — и мы убедимся, что ты всё сделала правильно. А теперь пошла!       — Да, мэм.       Матильда придержала язык, молча толкая тележку по тяжёлым коврам, ошеломлённая своей удачей. Это оказалось крайне удобным, как только она вышла из поля зрения старшей горничной и смогла изменить свой курс. Маловероятно, что кто-нибудь остановился бы, чтобы расспросить её раньше, а теперь уж шансы на это почти пропали.       Восточный угол, третий этаж. Матильда развернула план особняка перед мысленным взором и сравнила с тем местом, где ей нужно было быть. Достаточно близко. С улыбкой она ускорила шаг.       Охранники и обслуживающий персонал проходили мимо неё, даже не взглянув, пока воровка не дошла до высоких дверей в восточное крыло — трёхэтажную пристройку, которая выступала из первоначального дома. Верхний этаж украшен огромными окнами от пола до потолка. По бокам от этих витрин были выставлены экспонаты — образцы обширной коллекции Барнарда, представленные здесь, чтобы произвести впечатление на гостей.       Самоуправляемые големы изысканной работы, исполняющие пантомимы в бесконечном повторении, прекрасные гобелены, вытканные из серебра и золота, бесчисленные картины и скульптуры, каждая из которых сама по себе стоила немалого состояния, — но ничто из этого не могло сравниться с тем, что губернатор Кингстона держал под замком в своём хранилище. Это было всего лишь то, что Барнард был готов выложить в открытую. И это снова поднимало вопрос, который она демонстративно отказывалась задавать. У Барнарда был отличный глаз на поиски сокровищ, Матильда и представить себе не могла, что он стал бы вкладывать столько усилий, чтобы забрать Пяточный камень у Грира… Если только тот не был чем-то большим, чем казался.       За какой магией он охотился?       Мысль оборвалась, когда она приблизилась к перекрёстку и свернула, припрятав тележку в первой нише, где та останется незамеченной. Её цель была этажом ниже по лестнице для прислуги, в спальне для гостей, которая была незаметно помечена кусочком красной нитки, обвязанной вокруг ручки. У Матильды был ключ, предоставленный человеком Грира внутри.       Сама комната не имела для неё особого значения, это мог быть и чулан для метел, ей было всё равно. Важным было то, что ожидало её на кровати.       Во внутренней иерархии дома знати охранники были на уровень выше слуг и, соответственно, подвергались большему контролю. И охранник был также единственным человеком, что не вызвал бы подозрений там, куда Матильде нужно было пройти.       Расшнуровав лиф и стянув платье, воровка взяла форму и начала переодеваться. Костюм был чуть великоват, в поясе пришлось пробивать новую дырку, а рубашка свободно болталась на плечах — хотя с этим она справилась с помощью быстро сооружённой подкладки. Шлем был особенно ценен, скрывая волосы, и вместе с тщательно нанесённым макияжем он помог скрыть остатки женственности.       Матильда как раз вносила последние коррективы, когда раздался стук в дверь.       Мужчина за дверью был одет в ту же униформу, что и она сейчас, хотя и на полдюжины размеров больше, с такими широкими плечами, что он едва пролез бы в дверь спальни, и, судя по тому, как он пытался смотреть в обе стороны одновременно, это был один из подручных Грира. Но, конечно, она должна была убедиться:       — Извините, сэр, не подскажете, который час? — спросила Матильда отработанным голосом «Фуко».       — «Час»? Половина восьмого, и у нас есть время до восьми, прежде чем меня и моих товарищей хватятся во время патрулирования.       Что не было её проблемой. Если всё пойдет по плану — им хватит двадцати минут.       Наконец он перестал оглядываться по сторонам, и обратил внимание на неё:       — Я надеюсь, вы готовы?       — Как всегда, — Матильда вздохнула. — Мы можем начинать?       — Тогда идём.       Заговорщик повернулся и ушёл, громко стуча тяжёлыми ботинками по толстому ковру. Фуке стоило только чуть прислушаться, чтобы услышать шаги ещё двух мужчин, которые шли за ними. Одинокий незнакомец может привлечь внимание, но среди трёх знакомых лиц четвёртое может пройти незамеченным.       Никто из троицы не сказал ей ни слова, пока они спускались по лестничным пролётам на первый этаж и в подвалы под ним. Матильда не могла точно сказать, зачем они это делали — брали ли они деньги Грира, или у контрабандиста были какие-то другие рычаги воздействия на них? Что бы это ни было — они держали свои мысли при себе, как и она сама.       На первом этаже их ждал четвёртый охранник, моложе остальных и выглядевший более нервным. Мужчина, который пришёл за Матильдой, кивнул и подошёл ближе:       — Было что-то?       — Ничего, сэр! На страже стоят четыре мага. Джонс и его люди, — доложил сообщник.       — Хорошо, значит, график дежурств не был изменён… Мистер Фуке?       Матильда остановилась, проведя рукой по стене — никаких швов, каменная кладка здесь была сплавлена магией, и совсем недавно. Она понадеялась, что это были лишь дежурные ремонтные работы.       — Ммм… Ничего. Я следую за вами, добрый сэр.       Охранник негромко хмыкнул и приказал молодому оставаться на своем посту, затем двинулся вниз по лестнице. У подножия их ждали ещё гостинцы — четыре дешёвых плаща и платки, маскировка так себе, но достаточная, чтобы скрыть их личности ненадолго.       На планах особняка губернатора были показаны обширные подвалы, и только от Грира она узнала, что они были даже больше, чем сообщалось в официальном документе, включая комнаты, содержимое которых не знал и её информатор, и, конечно же, сильно укреплённое хранилище.       Люди Грира побывали и там, но открыть эти проклятые замки было выше их сил, — ну, не без того, чтобы не перебудить весь особняк или не затронуть какой-нибудь личный сторожок губернатора. Но в этом и была прелесть того, что собиралась сделать Матильда. Если губернатор обнаружит взлом — значения это иметь не будет. На самом деле, она даже рассчитывала, что это привлечёт его внимание.       В подвале было темно и прохладно, деревянный потолок низко нависал даже над её головой, вынуждая самого высокого из мужчин, сопровождавших её, склонить голову, чтобы уберечь ту от встречи с балками. Полки от пола до потолка были заставлены бутылками с прекрасным вином, нижние полки были заполнены деревянными бочонками. На дальней стороне подвала был ещё один узкий коридор, который и вёл в хранилище, расположенное точно под центром особняка, прямо в сердцевине магически укреплённого фундамента.       Кто-то шагнул в мерцающем свете фонаря — один из охранников, встревоженный их шагами.       — Эй? Кто идё?..       — Пошли! — прошипел главарь, и мужчина слева от Матильды начал действовать — в его руке появился жезл, и воздух вокруг Матильды внезапно стал тяжёлым, звуки исчезли в «куполе тишины», в которой сердце мага Земли билось так, словно в её ушах звучали барабаны.       Сообщник справа запустил пару пеньковых мешочков, каждый размером не больше детского мяча, быстро и сильно. Матильда не слышала взрыва, но вспышка всё равно заставила её зажмуриться, и она могла только надеяться, что слабая дрожь не проникла далеко сквозь слой камня у них над головами.       Миньоны Грира рванулись вперед прежде, чем свет успел померкнуть, силуэт, стоявший в коридоре, осел на пол, когда главарь ударил его коленом в живот, а затем в лицо, за чем последовал слабый треск, когда в сфере зачарованного воздуха выстрелили из пистолетов.       Бой был недолгим — противников было не слишком много. Матильда неторопливо прошла вперёд, изучая последствия. Её нелегальная профессия давно отучила её от неприятия насилия, она даже смогла оценить необходимо-жестокую эффективность.       Всё было кончено всего за несколько коротких мгновений, поскольку стражники-предатели воспользовались неожиданностью и ошеломлением от своих алхимических бомб, чтобы одолеть постовых прежде, чем те смогли произнести хотя бы одно заклинание.       Главарь как раз добил последнего умелым ударом дубинки, позволив ему упасть на землю, возможно, без сознания, возможно — мёртвым.       — Уберите их в сторону.       — Хорошо бы нас никто не услышал сверху. — Парень, который бросал бомбы, крякнул, взяв одного из упавших за подмышки и потащил того в тень.       — Они нас не слышали, — ответил человек, который сотворил «купол тишины». — Я не настолько неряшлив. Говоря о неряшливости… Зачем вообще было прибегать к этим ярмарочным трюкам простецов? — Он ткнул носком ботинка в живот одного из лежащих. — С магией всё было бы гораздо проще.       — В этом-то и весь смысл, — терпеливо объяснила Матильда. — Зачем искать виновных среди своих магов-охранников, если это явно был Фуке и несколько наёмных простолюдинов? — А они поймут, что это был Фуке, когда она закончит. В конце концов, она работала на репутацию — а репутация работала на неё. — А теперь давайте займёмся хранилищем.       Главарь сделал приглашающий жест, и Матильда принялась осматривать чёрную железную дверь, вставленную в магически сплавленный камень. Прищёлкнув языком, маг Земли вытащила свою палочку, стукнула по двери, прислушалась, стукнула ещё раз.       — Господин Фуке…       — Я работаю… Сувальды[1]… Три ключа, по семь сувальд на каждый… Комбинация и… замок крови… А, так вот почему.       — Прошу прощения?       — Губернатор запечатал этот замок своей собственной кровью. Это самый верный способ сохранить то, что должно оставаться запертым, — запертым. Но… это не проблема.       Грир ожидал этого — и теперь она узнала назначение пакета, который он ей оставил. Всё остальное она могла одолеть с помощью мастерства или грубой силы, всё, кроме этого… Но и к этому у неё теперь был подход.       Потянувшись к поясу, Матильда достала мешочек и высыпала содержимое себе на ладонь. Мелкая серая субстанция, похожая на тальк. Молотая пемза. Столь тонкий порошок было весьма трудно сотворить на ходу даже магией Земли, поэтому воровка пользовалась готовым — и это не раз спасало её. Наклонившись так, чтобы глаза были на одном уровне с отверстиями для ключей, она осторожно сдула мелкую пыль в механизм, а затем подняла палочку.       Обереги могли укреплять камень и делать железо непроницаемым, — но они не могли остановить простое применение силы. Будучи «треугольником» Земли, Матильда могла приложить довольно много силы, когда возникала необходимость.       Пемза проникла в механизм, надавила на сувальды, пока каждая из них не была установлена идеально, одна за другой, всё три замка, а затем затвердела на месте. Усилие помощней — и все три запора провернулись с дружным щелчком.       — И это всё?       — Не совсем, — ответила Матильда с едва заметной ноткой извинения, направив палочку на самый верхний замок и читая заклинание. Скрежет металла о металл перерос в громкий визг, и маг Ветра за её спиной с матерными интонациями в голосе усилил «купол тишины». Последним раздался громкий лязг — кодовый запор разорвало на части.       Остался только кровный замок.       Взломщица потянулась к другому предмету на поясе, который Грир дал ей заранее, «на всякий случай».       Все стражники дружно сморщили носы при виде того, что Матильда только что развернула, — высохшие останки пальца, точнее — среднего пальца, а совсем конкретно — левого среднего пальца прошлого графа Барнарда.       — Замок крови редко бывает идеальным, обычно его могут открыть близкие родственники.       Даже если этих родственников уже не будет в живых. Грир действительно хотел вернуть Пяточный камень, раз уж он даже прибегнул к осквернению могилы.       Матильда взяла мощи и приложила их к последнему запору, с удовлетворением услышав скрип, когда толстая железная дверь слегка качнулась на петлях.       — Помогите с этим.       Она отступила назад, чтобы позволить сообщникам открыть тяжеленную дверь, а затем подняла палочку, освещая интерьер. Вор в ней не смог удержаться от улыбки. Это действительно было то место, где Барнард хранил свои по настоящему ценные вещи.       Внутреннее помещение хранилища было невелико, возможно, пять на пять майлов, с потолком не намного выше, чем в остальной части подвала. Но эти стены были заставлены полками, на каждой из которых лежали предметы, бередившие её профессиональные инстинкты. А тот факт, что кое-что из этого она заберёт с собой, ещё больше кружил голову.       Но сначала… Внимание Матильды переключилось на предмет, гордо занимающий место в центре камеры, — и то, что она увидела, заставило мага Земли почувствовать странное разочарование.       — И вот это и есть цель?       Было ли это действительно тем, чего они добивались?       Пяточный камень. Его внешний вид соответствовал его названию: кусок серо-белого камня в форме короткого цилиндра с преизрядно выветренной поверхностью. Магия могла скрывать себя множеством способов, и маг был бы глупцом, если бы не помнил об этом, но, кроме тонко выгравированных рун, которые покрывали его поверхность сетью канавок, гладких и отполированных, по контрасту с остальной его облицовкой, здесь не было ничего, что указывало бы, что это нечто большее, чем просто кусок камня.       Даже будучи магом Земли, Матильда не смогла ощутить в нём ничего волшебного, и наброшенное «обнаружение магии», похоже, лишь подтверждало её догадку — камень остался тёмным, даже когда всё хранилище осветилось аурами вокруг многочисленный артефактов.       Впрочем ей никогда не платили за то, чтобы она заботилась о полезности заказанных вещей для её клиентов, — и на этот раз ничего не изменилось. Она принялась кружить вокруг Пяточного камня, запоминая руны, которые были начертаны на его поверхности. К этому времени сообщники как раз перестали бормотать, напоминая о времени.       Закрыв глаза и удерживая образ в голове, Матильда указала палочкой на место рядом с Пяточным камнем и начала заклинать.       Слова были древними, на языке стихийной магии, который был дан человечеству по благословению Основателя, каждое слово было вещью в себе…       Но в основном она просто думала о значении этих слов в том виде, в каком они применимы здесь и сейчас. Сформировать образ перед мысленным взором. Сформировать зёрна, которые были сущностью костей земли. Камень, выветренный веками, посеревший от дождей и выбеленный солнцем. Узор, покрывавший его поверхность, древний и неразборчивый, расстилался перед ней, как пергамент.       Детали, детали, мельчайшие детали, которые поглощали её, шероховатость одного пятна, лёгкость другого, слезящийся узор слегка сбивающих с толку рун, которые, казалось, складывались сами в себя раз за разом, пока не исчезали из виду…       Фуке и раньше делала подделки — но никогда так быстро и никогда с такой сосредоточенностью, чтобы совершенно забыть о реальности.       Воровка была слегка удивлена, когда чья-то рука коснулась её плеча, словно будя ото сна.       — А?       — Я сказал — хорошая работа, — повторил сообщник, указывая на ранее пустое место, которое теперь было занято вторым Пяточным камнем. — Прекрасная работа, я бы сказал.       Матильда согласилась — неплохо, особенно если учесть, что она использовала необработанный камень хранилища в качестве своего медиума. Если бы не она делала копию — то не смогла бы отличить их друг от друга. Будем надеяться, что это обманет и глаз губернатора.       — А вот теперь нам действительно стоит поспешить. Месье, — Матильда поманила мага Ветра. — Не будете ли вы так любезны, чтобы леви…       — Нет. Только вручную, — отрезал главарь.       Воровка нахмурилась:       — Вручную?       — Вручную. Это строгий приказ мистера Грира. Пяточного камня не должна коснуться даже кроха магии Ветра.       — Понятно… — Матильда напомнила себе, что это не её проблема, но если слишком много думать об этом — это может её проблемой стать. — Тогда я позволю вам этим заняться, а пока выберу приз…       А именно — два предмета, которые особенно бросились ей в глаза, в основном из-за того, что она видела их раньше, или, скорее, им подобных, и поэтому была уверена в их ценности. Первая лежала в бархатной шкатулке на полке на дальней от входа стенке — серебряная флейта простой, но изысканной красоты. Она с удовольствием подарила бы такое сестре — если бы не знала, как опасно играть на гаммельнской флейте в присутствии детей.       Инструмент беззвучно исчез в её камзоле, а внимание переключилось на следующий предмет — ожерелье, свисающее с резного бюста из дорогого сандалового дерева, которое тепло блестело в бледном свете её палочки. Ожерелье было симпатичным — но очертания самого бюста приковывали взгляд гораздо сильней, и только точное знание того, чем это было вызвано, позволяло Матильде игнорировать это.       Ожерелье было таким же простым, как и флейта, — единственный голубой камень размером не больше горошины, огранённый в виде капли. Слеза Водяного Духа была ценна магией, которая её наполняла. Когда-то Барон Шенк фон Глисбен приложил немало усилий, чтобы заполучить одну такую, которая затем была расщеплена для создания сокровищ, которые он подарил, чтобы добиться расположения своей невесты.       Матильда протянула руку за бюст и расстегнула застежку. Дерево мгновенно высохло и обветрилось, потеряв свой блеск, а очертания бюста стали грубыми и ненатуральными, покрывшись сеточкой трещин.       Хотя на самом деле ничего с ним не произошло — бюст таким и был, очарование, создаваемое ожерельем в её руках, просто убедило её в обратном, а остальное дополнил её собственный разум. Так уж случилось, что невеста барона действительно была богатой женщиной, носившей свои сокровища даже в глубокой старости, чтобы выглядеть юной девушкой. Говорили, что молодёжь Германии благоговела перед её красотой даже на смертном одре.       Сокровища, конечно, ничего не добавляли к жизненной силе владельца, они на самом деле не даровали молодости, но, предположительно, на трупе баронессы всё ещё было одно из колец её мужа, сохранявшее её красоту ещё долго после смерти.       Ожерелье Матильда тоже тихонько спрятала под камзол, осматривая остальные полки в поисках чего-нибудь ценного, что стоило бы украсть. В конце концов она решила не жадничать. Силу двух сокровищ, которые воровка решила забрать, она знала точно, и не хотела гадать, на какие неприятности можно нарваться, взявшись за незнакомый артефакт.       — Месье, Пяточный камень на месте, — доложил один из сообщников, возвращая Матильду к насущным вопросам. Троим мужчинам удалось вытащить реликвию из хранилища и перенести к задней стене подвала. Они также отодвинули одну из винных полок от стены, обнажив гладкий камень. Тут всё было просто, магу Земли даже не пришлось напрягаться. Как бы хорошо ни был защищён периметр фундамента, на укреплении магией внутри обычно экономили, и поверхность стены расступилась, как вода.       Пяточный камень затащили в нововозникшую нишу, и Матильда повторила заклинание, запечатывая булыжник. Позже, когда охрана будет ослаблена, люди Грира смогут вернуться, чтобы извлечь желаемое и тайно вывезти его любым способом, который они сочтут нужным.       — Убедитесь, что дубликат оставлен строго на том же месте и в том же положении, — распорядилась Фуке. — Не утруждайте себя попытками скрыть, что мы были в хранилище, — наоборот, нам нужно, чтобы все подумали, что здесь были воры, — и ушли, забрав всё, что хотели.       Когда работа была закончена, все сбросили свои плащи, и главарь испепелил их, оставив лишь небольшое пятно сажи. Всё, что теперь оставалось, — это уйти, не привлекая внимания, и, желательно, до того, как взлом будет замечен.       Ну, по крайней мере, таков был план.       Главарь вскинул руку, останавливая их у подножия лестницы, внезапно напрягшись:       — Где Томас?       Группа обменялась взглядами, а затем бросилась вверх. Когда они добрались до площадки первого этажа, то поняли, что уже могут не беспокоиться о скрытности, — всё равно в царившем вокруг бардаке, плавно перерастающем во всеобщую панику, всем было плевать.       — Какого дьявола? — громко рявкнул главарь, вновь входя в роль командира охраны.       — Тобейс! — раздался хриплый рёв, седеющий мужчина, одетый в мантию поверх формы, прокладывал путь сквозь хаос.       — Капитан! — главарь, которого здесь, похоже, знали как «Тобейса», ответил, резко отдавая честь. Капитан стражи? Нехорошо! Она была уверена, что мужчине придет в голову спросить, что они здесь делают. Но вместо этого…       — А ну бегом на улицу, парни!       — Сэр?!       — Выводи своих людей на площадь за воротами, там у нас всё собираются! Бегом, сегодня нам нужен каждый человек на улицах!       Не осмеливаясь спрашивать, Тобейс утвердительно рявкнул и махнул остальным следовать за ним.       — Что, во имя ада, тут творится?! — выругался маг Ветра.       — А демоны его знают! — Тобейс ответил тем же. — Но если нас выгоняют на улицы — то дела, должно быть, совсем плохи! Охрану губернатора не тронули, даже когда взорвался корабль!       Небо снаружи было чёрным, как смоль, звёзды канули в небытие в резком сиянии сотен магических огней, освещавших внутренний двор и площадь за стенами поместья, где личная стража губернатора уже присоединялась к рядам городских стражей и армейских солдат.       Лейтенант в форме рыцарей Дракона выкрикивал приказы, стоя на вершине фонтана и размашисто жестикулируя воздушной кавалерии:       — Энсин Трейвор, — ведомым к сэру Уоллесу! Сэр Холланд, сэр Мейнхардт, пройдите над утёсами и следите за этим проклятым светом! И, кто-нибудь, — что там с губернатором?!       — Лейтенант Тобейс!       Маг, стоящий у основания фонтана, помахал Тобейсу и его людям, молодой стражник-сообщник, которого они оставили на стрёме перед взломом, обнаружился рядом с ним, вероятно, захваченный в общем беспорядке. И Тобейс, похоже, горел желанием выяснить его причину:       — Капитан Галлей, сэр! Что случилось? — он моргнул, ослеплённый случайным лучом седельного прожектора драконьего рыцаря. — Я смог услышать только панические вопли…       Капитан поднял руку, останавливая вопросы. Потерев виски и недовольно поморщившись, он ответил одним словом:       — Губернатор.       — Что-то случилось с губернатором? — спросил лейтенант Тобейс. — Сэр, неужели…       — Убийство, как мы полагаем, — капитан серьёзно кивнул. — Я только что получил сообщение, что губернатор Барнард был убит.       — Основатель всеблагой… — непроизвольно вырвалось у Тобейса.       Барнард мертв? Матильда испытала двойственное ощущение — губернатор был просто статичным препятствием, и даже не тем, которое было на её пути. Но она не верила в совпадения. Как, по-видимому, и капитан Галлей.       — Я не думаю, что это рука Основателя, лейтенант. На самом деле, преступники, судя по первоначальным сообщениям, могут принадлежать к противоположной стороне.       Воровка почувствовала, как её желудок сжался. Она догадывалась, что будет сказано дальше.       — Фейри. — Тобейс вздохнул.       — Да. По крайней мере двое, и кто знает, сколько их на самом деле? — Капитан положил руку на карту города. — Лейтенант, мы не можем позволить убийцам губернатора сбежать. Прикажите своим людям — я хочу, чтобы вы поднялись на стену квартала знати и следили за всем подозрительным. Мы превратим этот город в клетку для этих крылатых ублюдков.       — …Есть, сэр.       — Лейтенант Вэллс направит несколько драконов на стены, чтобы помочь нам. Если фейри испугаются и побегут — они их догонят.       Капитан указал на мужчину, который как раз спускался с вершины фонтана. Поразительно красивая молодая женщина пристроилась рядом с ним, когда он приблизился. Оказавшись в дюжине шагов от Матильды, она остановилась и наклонила голову, раздув ноздри. Женщина огляделась по сторонам, как будто кто-то только что прошептал ей что-то на ухо.       — Сэр, я с радостью предложу любую помощь, какую смогу оказать, — сказал кавалерист, и в его голосе прозвучал лишь намёк на напряжение. — Но, пожалуйста, передумайте так широко размазывать силы города. Это может быть только началом атаки, и если мы рассеемся…       — Я благодарен за совет, лейтенант, — сухо ответил капитан Галлей. — Но защита Кингстона полностью находится под моей юрисдикцией, и я хочу получить головы этих убийц прежде, чем они смогут нанести новый удар! Или мне нужно напоминать, что, согласно вашему хвалёному опыту, почти триста этих адских отродий уже однажды сбежали из Альбиона, прихватив с собой Падшего Принца?!       — Недостаток охраны — это именно то, что сделало губернатора уязвимым для покушения. Сэр, я должен со всем почтением…       — Тогда почтительно молчите, сэр Вэллс, вы и ваши люди были посланы, чтобы помочь нам, — так помогайте! — Капитан посмотрел в сторону, взял записку у одного из своих подчинённых и прочитал, буркнув себе под нос: — Худшего времени они не смогли найти… Тобейс, ты получил приказ, а теперь убирайся!       _____________________________________________________       [1] Сувальдный замок — замок, секретная часть которого представляет собой набор пластин (сувальд) с фигурными вырезами, которые при открытии замка выставляются в нужное положение выступами на бородке ключа.