Halkegenia Online v3.0

      Она бежала по высоким крышам портового района Кингстона, мощные прыжки переносили её между зданиями и через улицы, а сверхчеловеческое чувство равновесия и координация помогали держаться на ногах. «Волшебница» практически не смотрела по сторонам, полностью сосредоточившись на беге с препятствиями. Потеряв время на то, чтобы спуститься с ветвей Портового Древа незамеченной, она теперь изо всех сил пыталась догнать остальных.       «Кинжалу» было проще — та двигалась по крышам параллельно дороге, по которой ехала карета губернатора.       Если бы «волшебница» всё ещё была мужчиной и человеком, то сейчас бы уже свалилась от усталости, но, будучи фейри, она даже не запыхалась, снедаемая нетерпением.       «Он именно там, где я хочу!»       Эта мысль вызвала ещё один прилив адреналина, боевые инстинкты подняли волоски на их шеях дыбом, туманя глубины тройственного разума кипящей жаждой крови. И это было именно то чувство, которое они должны были держать под контролем, особенно в этот раз, — её целью было вовсе не банальное убийство, но добыча сведений.       Карета попала в выбоину на дороге и сильно покачнулась на подвеске, хвост «мечницы» больно защемило, вызывая своеобразное эхо в виде мурашек в копчике двух других.       «Волшебница» мельком, всего лишь на миг увидела, как «кинжал» совершила ещё один прыжок, грациозно приземлившись на следующую крышу. Довольно скоро их пути пересекутся и настанет время нанести удар.       Барнард сидел, не обращая внимание на покачивания кареты. Откинувшись на переднюю скамью, закрыв глаза и скрестив руки на груди, он выглядел так, словно медитировал. Ублюдок был чересчур спокоен для того, кто только принудил кучу торговцев к исполнению своих желаний. Впрочем, у «Шиори» было отчётливое впечатление, что эти люди должны были знать, во что они ввязываются.       Не их проблема, в общем-то, но напрашивался вопрос — скольким людям они окажут услугу сегодня вечером?       «Волшебница» приземлилась на наклонную крышу и взбежала по ней вверх практически на четвереньках. В последнем прыжке она приземлилась на противоположной стороне улицы от «кинжала», отстав от неё примерно на двадцать метров, а от кареты с её охраной чуть более чем на тридцать.       Они подождут, пока все трое будут на месте, потому что не собираются рисковать. «Волшебница» выпустила придерживаемое заклятие и тут же забормотала себе под нос, заготавливая следующее.       «Мечница» дождалась следующего толчка и, когда карета покачнулась, ухватилась за багажную полку и прыгнула, вытянув ноги плавным движением, вогнавшим ступни в живот губернатора, прогнувшегося под её весом. Мужчина успел только содрогнуться в ошеломлении, когда она оказалась на нём сверху.       Кашляющий выдох — когда воздух вышибло из лёгких Барнарда — дал ей время выхватить меч, левой рукой крепко ухватившись за верхнюю полку, чтобы не упасть, а правой прижимая острое лезвие к горлу губернатора.       Барнард оправился от ошеломляющего удара с похвальной скоростью для человека, на которого только что свалилась злобная кошкодевочка, достаточно быстро, чтобы дёрнуться к своей палочке, замерев, когда кайта нажала на клинок, пустив тончайшую струйку крови из-под адамова яблока.       — Ай-яй-яй, — неодобрительно произнесла «мечница», затем ласково продолжила: — И не пытайся предупредить своих охранников. Ведь они не нужны нам сейчас, правда Дориан-кун?       «Шиори» чётко видели с крыш глазами «кинжала» и «волшебницы», что стражники, лёгкой рысью сопровождавшие карету по обе стороны, бдительно поглядывая вокруг, не заметили произошедшего.       — Ты… — выдавил из себя губернатор с несколько глупым видом, — …фейри!       — Очень наблюдательно! — прошипела «мечница», продолжая придавливать мужчину ногой. — И куда подевался тот шустрый язычок, что был раньше? Ты определённо заставлял этих торговцев плясать под свою дудку!       — Шпион. — Глаза мага расширились. — Нет. Убийца!       Так, стоит попытаться вывести разговор за рамки одно-двухсложных реплик. «Мечница» вздохнула:       — Ну… «Да» по первому пункту и «возможно» по второму. Это действительно зависит от обстоятельств, — она добавила нотку небрежного легкомыслия в голос, удивляясь тому, как легко было лгать. — Есть кое-кто, кого я совершенно точно собираюсь убить, и я не думаю, что ты — это он, Дориан-кун. — «Мечница» надавила изящной ступнёй в сапожке на грудь мага. — Так как насчёт того, чтобы убедить меня в этом?       Барнард посмотрел ей в глаза. Какими бы пороками он не страдал на досуге — трусость определённо не входила в их число. Если он и был напуган — то держал свой страх в тисках:       — Драная тристейнская псина! — прорычал он. — И откуда мне знать, что ты просто не убьёшь меня, когда получишь то, что хочешь?       — Вообще-то — кошка, — сухо сказала кайта. — И если я убью тебя сейчас — то не смогу вернуться, чтобы наказать тебя, если ты солжёшь. У тебя есть время, пока эта карета не подъедет к твоему шикарному дому, и если к тому времени я не получу того, чего хочу… то просто тебя прирежу. — То, как легко эти слова сорвались с её губ, напугало крошечную часть внутри её души, но моральные запреты Акиры давно отошли на задний план под давлением мощных инстинктов. Ещё чуть-чуть надавить на лезвие. — А теперь давай попробуем ещё раз. У меня есть вопросы, ты дашь мне ответы.       Молчание. Тёмные глаза губернатора метались между лицом «мечницы», окном и пытались косить на клинок у его горла. Затем последовал осторожный кивок. Умный ход… Но не то чтобы у него был выбор.       — Начнём с Кромвеля. Ты один из его сторонников, не так ли?       Начнём с общеизвестных фактов. Главная сложность была в том, что, за исключением какой-то криминальной манги, которую читал Акира, «Шиори» не на что было опереться, когда дело доходило до допросов. Они знали, что пытки обычно не срабатывают, — или, по крайней мере, обычно не дают тех результатов, которых они хотели. Кроме того, они не знали, как это делать правильно.       Разум «Шиори» на мгновение отключился от этой мысли… В любом случае… В любом случае советчика здесь и сейчас найти было негде. Ей нужно было вытянуть информацию из Барнарда, но не было способа проверить, говорит ли он ей правду или просто несёт чушь. Дориан, вероятно, тоже это понимал, и если у него была хоть какая-то надежда выбраться отсюда живым, он, вероятно, сейчас пытался сообразить, что ей ответить, чтобы всё-таки сделать это.       «Шиори» почему-то были уверены, что у Кромвеля есть люди, очень опытные в применении пыток. Барнард, скорее всего, полностью разделял эту уверенность.       Глаза губернатора распахнулись, мужчина, похоже, был настолько поражён, что позволил себе фыркнуть, прежде чем ответил:       — Уникально глупый вопрос для агента Тристейна. Любой человек с улицы скажет тебе, что я — верный слуга лорда Кромвеля.       Хорошо, теперь следующий вопрос:       — И ты доказал эту верность, избавившись от прошлого графа Барнарда, не так ли? — Карета снова покачнулась, и короткий луч лунного света проник сквозь узкие стеклянные окна, отражаясь в глазах человека и фейри. — Ты и твой брат — вы убили своего отца?       На этот раз Барнарду не так хотелось отвечать, лицо его похолодело. Ну не то чтобы это было секретом… Всё тот же гипотетический «любой человек с улицы» слышал всё о том, как их губернатор заслужил доверие и благодарность Доброго Лорда Кромвеля. С другой стороны, убийство своего родителя обычно не было чем-то, чем стал бы гордиться даже законченный ублюдок.       — Я жду, Дориан-кун. — Губы «мечницы» растянулись в клыкастой улыбке.       Это было похоже на прорыв плотины: сначала струйки, потом трещины:       — Я… Я спас этот город, слышишь?! Война… Роялисты уже были обречены, когда она добралась до Кингстона! Все это знали! Все понимали это, кроме отца и этого смеска! — Барнард зарычал, обтянувшая его костлявое лицо кожа сморщилась от ярости. — Отец и король собирались погубить всё! Я остановил это! Я!       — Как это благородно с твоей стороны, Дориан-кун, — ответила «мечница». Она должна была признать, что в голосе мужчины звучала настоящая вера в свои слова. Ну что же — никто не считает себя злодеем. — Итак, ты получил Кингстон за то, что ударил своего отца ножом в спину, а твой брат получил всё графство Барнард за то, что был хорошим маленьким генералом в армии Кромвеля. Держу пари, ты также был немного зол из-за того, что не получил титул.       «Шиори» практически чувствовали жар гнева, излучаемый глазами Барнарда. Ещё один подскок, задница губернатора даже подпрыгнула, вернувшись обратно на скамью с глухим стуком.       — Ты выглядишь сердитым. Знаешь, я думаю, тебя бесит, что твой брат получил землю. — Барнард крепко сжал челюсти. — И я думаю, именно поэтому ты стал таким верным маленьким слугой лорда Кромвеля. Ты хочешь, чтобы он предпочёл тебя твоему брату. Хм… Замещение отцовского образа? В конце концов, своего папу ты убил, Дориан-кун. — Так, похоже мужик разогрелся. — Но знаешь, что я думаю? Он уже благоволит к тебе. Он доверяет тебе. Теперь ты управляешь всем этим городом и можешь делать всё, что захочешь, с кем захочешь внутри его стен.       Просто сказав это, просто подумав об этом, «Шиори» ощутили жестокий трепет, пробежавший по позвоночнику. Клиент дошёл до кондиции, она видела это по его глазам. Её чувства были на пределе, её ум был на пределе, когда она заглянула в чёрную, завистливую душонку Дориана Барнарда и увидела, как что-то отразилось в ней. Маленькая тёмная часть её наслаждалась этим слишком сильно.       — Графство, место в Лондиниуме должны были быть моими!       — Ах… Но тогда мы бы никогда не встретились, Дориан-кун. Такой надёжный человек, как ты, много чего слышит. Важные вещи. Вещи, которые никто другой не узнает. Всякое такое — секретные планы, любовные интрижки… — «мечница» наклонилась ближе, выдохнув на ухо Барнарду: — …некроманты.       Сердцебиение жертвы споткнулось — и уши кайты дёрнулись. Вся волна тёмного удовольствия, охватившая их, просто схлынула под давлением бессмысленности.       Он не знал.       Они были уверены в этом.       То, как расширились его глаза, могло означать, что он был удивлён, но гнев, который последовал за этим, был совсем не тем, чего ожидали «Шиори», больше похожим на искреннее праведное отвращение при одной мысли о подобном:       — Как ты смеешь! Как ты смеешь обвинять Доброго Лорда Кромвеля в использовании такой мерзкой магии!.. — голос губернатора сорвался на писк. — Как смеешь обвинять других в твоей ереси, демон!       «Шиори» позволили «кинжалу» матерно высказать всё их разочарование звёздному небу. Конная стража всё ещё не показывала никаких признаков подозрения, но они уже приближались к стене, которая отделяла портовый район от более богатого квартала знати. Карету губернатора не посмеют останавливать для обыска, но перебраться через стену незамеченными, не отставая от губернатора и его охраны, было непросто, а дворянский квартал ночью был более многолюдным и гораздо лучше освещённым. Она никогда бы не сказала этого губернатору — но время было на его стороне.       — О… Но это не я обвиняю, — ответила «мечница», всё фальшивое веселье исчезло, когда она осторожно надавила на клинок, — лезвие было таким острым, что она не хотела случайно отрубить ему голову, когда они наткнутся на очередную кочку. — Некоторые из нас видели это собственными глазами. Они видели, как мёртвые друзья возвращались, чтобы попытаться убить их. Они сражались с ними и вернули их обратно в могилы. И теперь я хочу отправить того, кто сделал это, на свидание со своими жертвами… Но ты этого не знаешь. Я думаю, ты просто недостаточно высоко поднялся, — тихо добавили «Шиори», наслаждаясь вспышкой гнева, когда слова задели ранимую гордость мужчины. — Ты бесполезен. — Барнард вдохнул — рефлекторное действие человека, готовящегося испустить последний, смертельный крик. — Впрочем… Ты можешь сказать мне, кто может знать. Я уверена в этом.       Губернатор открыл рот, закрыл, а затем снова открыл его:       — Люди, близкие к лорду Кромвелю? Это то, что тебе нужно?       — Только один, — пообещали «Шиори». Всё остальное они оставят на волю случайности.       Стеклянные глаза губернатора лихорадочно блеснули в лунном свете, политик отчаянно продумывал варианты.       — Ты действительно не знаешь, кому он доверяет. Хочешь узнать?       «Мечница» моргнула и наклонила голову, ощутив, как мышцы её лица напряглись в кошачьей гримасе.       — Просвети меня.       — Лорд Кромвель… наш лорд Кромвель… Теперь у него много надёжных союзников. Он приобрёл их в то время, когда король потерял своих.       — Приобрёл их так же, как тебя и твоего брата, я полагаю, — подтолкнула его «мечница», передавая эту мысль другим своим «я» для обдумывания.       Барнард выругался себе под нос.       — «Круглый стол» — так он это называет. Они являются его ближайшими советниками во всех военных и государственных вопросах. Если некромант вообще существует где-либо, помимо твоего воображения, — тогда он будет известен по крайней мере одному из них.       — Имена.       Барнард посмотрел ей в глаза:       — Я назову тебе не только имена, если ты мне кое-что пообещаешь.       — Твою жизнь?       Губернатор облизнул губы.       — Мой брат… — Тёмные глаза нехорошо блеснули. — Он один из членов Круглого стола. Обещай, что вы пойдёте за ним первым, — и я расскажу тебе всё, что знаю.       Когда смысл того, о чём просил Барнард, наконец дошёл до «Шиори», — они ощутили разгорающийся гнев, а вместе с ним — и нетерпение инстинктов, толкающих их «поиграть с едой». Даже тогда, когда они узнали о том, что он был отцеубийцей, их ненависть не полыхала так ярко.       И в то же время они испытали странную благодарность пополам с облегчением. Та крошечная частичка Акиры в их душе, похоже, полностью сняла возражения.       — Ты хочешь халявы, — заключила она.       Выражение лица губернатора оставалось нейтральным:       — Справедливая сделка, как по мне. Имена людей, которых ты ищешь, их слабости — всё то, что тебе нелегко будет узнать. И всё, о чём я прошу, — это убрать моего брата. Этот идиот даже не должен был унаследовать титул!       — Говори — и мы посмотрим.       — Тогда давай начнём с возвышенных пэров. Сэр Уиллхайм Оранский, он советник Круглого стола лорда Кромвеля, а не полноправный член, но он переводит довольно много денег для нашего благодетеля.       — Продолжай.       — Его дом находится в глубине страны, в Саксен-Готе. И он может быть связан с инцидентом десятилетней давности — со смертью эрцгерцога.       «Мечница» нетерпеливо прищёлкнула языком:       — И почему меня это должно волновать?       Стена приближалась, «кинжал» и «волшебница» уже расплылись под покровом заклинания «пустое тело», готовясь её форсировать. Преграда возвышалась на добрых пять метров над самой высокой из окружающих крыш, и на её башнях стояли стражники — но «Шиори» считали, что вполне смогут проскользнуть мимо, если будут держаться в тени.       — Я не могу… — Барнард выглянул в окно. — Да никто не может сказать наверняка — но эрцгерцог и лорд Саксен-Готы погибли в один и тот же день. Эрцгерцог возвращался из Лондиниума, а граф Саксен-Готы погиб в огне, который поглотил его поместье.       — Маг сгорел при пожаре?       Это звучало как заведомая собачья чушь. Она видела, на что способны даже «точки». Маг никогда нигде не оставлял свой фокус, палочки и жезлы были, практически, продолжением их рук. Она скорее бы поверила, что граф споткнулся и свернул шею, выходя из ванны, чем погиб на пожаре.       — Довольно странно, не правда ли? Сэр Уиллхайм был верным слугой покойного эрцгерцога, он должен был быть со своим сюзереном, когда того убили, но «дела» задержали его в Лондиниуме ещё на один день. Многие сторонники эрцгерцога померли в последующие месяцы и годы, но Уиллхайм жил — и процветал. Я более чем уверен, что там есть история, которая тебе могла бы пригодиться.       — Рычаг воздействия.       — Более или менее, — теперь голос Барнарда звучал почти непринуждённо, хорёк почувствовал себя в своей стихии. — Это меньшее, что я могу тебе сказать, но вряд ли хватит времени отсюда до дома, если ты хочешь остального.       — Тогда говори быстрее.       — Если ты пожелаешь услышать всё — то эту поездку стоит продлить. Пожалуйста, если позволишь, я перенаправлю лошадей.       Его рука потянулась к устройству, висящему на стене, оно выглядело как древний телефонный аппарат из какого-то исторического фильма — маленькая резная деревянная ручка с раструбом в форме чашки, прикреплённая к кабелю толщиной с садовый шланг. Рука замерла, когда «Шиори» снова коснулась лезвием его шеи.       — Если ты сделаешь что-нибудь, чтобы подать сигнал своим охранникам, — они умрут прежде, чем смогут произнести заклинание.       Одним прыжком с любой стороны двое других из «Шиори» могли прикончить их ещё до того, как они поймут, что на них напали.       — Я просто подаю сигнал лошадям, — сказал Дориан. — Я не горю желанием умирать сегодня ночью. Мои люди привыкли не знать заранее о моих делах. — Взяв в одну руку переговорный шланг и поднеся его к губам, он на мгновение заколебался, как-то странно взглянув на «мечницу». — Должен сказать, перворожденные вы или нет, но я не ожидал, что убийца-фейри примет облик такой милой девушки.       «Шиори» мрачно усмехнулись. Будучи в прошлом мужчиной, и будучи замкнутым и знакомым с худшими образчиками интернет-творчества хикки, они оценили черноту юмора:       — Это способ Дориана-куна сказать «Кошка тоже сойдёт»?[1]       — Просто наблюдение, — Барнард спрятал застенчивую улыбку, которая вызвала у всех троих желание выругаться. — Утончённый человек учится ценить редкое и экзотическое.       — Тебе лучше поторопиться, пока мы не проделали весь путь до твоего дома.       — Я полагаю, ты права. — «Мечница» моргнула, и в промежутке что-то изменилось в улыбке Барнарда. — Приказ на движение — направление… СЕВЕР-ЮГ! — последние слова он просто рявкнул.       Не успели слова слететь с губ мужчины, как «Шиори» поняли, что их обманули. Они недооценили губернатора. «Мечница» ощутила, как теряет вес и как её отрывает от мужчины. Время замедлилось, в голове была странная отстранённость.       Это действительно было странно, это чувство можно было назвать почти трансцендентным — одновременно видеть картину снаружи и изнутри, наблюдая за происходящим со всех сторон.       Лошади-големы, вылепленные из белого мрамора в форме мощно сложенных жеребцов, похоже, талантливо изображали испуг, натягивая упряжь, один тянул влево, а другой — вправо, аллюр взлетел от рыси до галопа, бока подёрнулись рябью, как будто кожа поверх туго натянутых мышц. Каменные копыта высекали искры из брусчатки.       Если охранники, едущие сзади, раньше не испытывали подозрений, то сейчас они должны были бы быть слепыми, чтобы не понять, что что-то не то. Оба пришпорили лошадей, чтобы догнать карету, и «Шиори», пробежав по крыше с обеих сторон, нырнули за ними, как пара хищных птиц.       Големы разошлись в стороны, а затем снова столкнулись, их поразительно натуральное «ржание» превратилось в искажённый визг, когда левая «лошадь» столкнулась со стеной каменного здания и пробила её насквозь. Вес и грубая сила гнали конструкта вперёд, ценой паутины трещин, что сверкали синеватым магическим светом, распространяющихся по его скульптурному телу с каждым шагом.       Когда он окончательно сломался мгновением позже — это произошло катастрофически, конечности отлетели в стороны, рассыпаясь на гравий, когда оживляющая магия исчезла, а напряжение разрушило твёрдый камень. Магия вспыхнула в последний раз в глазах умирающего голема, придавая морде испуганный вид, — искусство имитировало жизнь даже в смерти.       Оставшийся конструкт, освободившись от разлетевшегося на неопознаваемые фрагменты компаньона, от которого осталась только упряжь, продолжил свой безумный бег ко всё ещё открытым воротам и стражникам, которые наблюдали за происходящим с пристальным вниманием. Но добежать ему было не суждено.       Тяжеленный экипаж был спроектирован вовсе не как танк, обладая весьма задранным центром тяжести. В результате его безжалостно мотало из стороны в сторону на мощных рессорах, это не могло длиться долго, колебания увеличивались с каждым ударом сердца. «Мечницу» швыряло, как фасолину в очень большой консервной банке с острыми краями, затем она получила ещё и жёсткий удар ногой в живот, для пущей убедительности, — как раз в тот момент, когда раскачивание стало слишком сильным.       Опрокинувшись набок и свободно вращая колёсами в воздухе, губернаторская карета протащилась с грохотом и снопами искр, оставляя за собой разорванную брусчатку и осколки стекла. Это была натуральная автокатастрофа, которой во многом способствовала лошадь-голем, которая, наконец, сумела порвать упряжь во время своего пьяного бега по улице.       Всё то время, пока мир вокруг неё разваливался на части, «мечница» чувствовала, что её зубы вот-вот вышибет из черепа, а мозги превратятся в пюре и потекут из ушей. Это внезапно прекратилось, сменившись ощущением руки, сжимающейся, как тиски, вокруг её горла.       Глаза кайты распахнулись как раз вовремя, чтобы ничего не увидеть из-за взрыва белых звёзд, когда она макушкой врезалась в потолок, а потом и в стену кареты, — а затем встретила хук слева. Удар был мощным — не настолько сильным, чтобы полностью выбить дух из фейрийки, но намного, намного сильнее, чем она ожидала бы от кого-то вроде Дориана Барнарда.       Сознание «мечницы» было в тумане, но другие «я» вмешались, управляя телом в обход ушибленного мозга. Клинок каким-то образом остался у неё в руках, и когда глаза попытались сфокусироваться — «Шиори» смогли разглядеть достаточно, чтобы ударить.       Невидимая Луна описала короткую дугу, а затем резко остановилась, встретив сопротивление. В награду прилетел ещё один удар по лицу, а затем что-то похожее на иглы, вонзившиеся глубоко в плечо. Вся правая сторона взорвалась огнём, когда каждый нерв возопил в агонии, настолько резко, что почти перехватило дыхание у тела «мечницы» и заставило её/их сознания ненадолго отступить в неповрежденные тела, которые сейчас сцепились в битве снаружи.       «Кинжал» настигла одного из охранников, практически мгновенно его прикончив, но они немного сбились с ритма, и вид упавшей на товарища фейри предупредил второго охранника, помешав «волшебнице» повторить процедуру.       Теперь две кайты оказались лицом к лицу с оставшимся телохранителем, который был отнюдь не бездарью в магии и понимал, что ему нужно только продержаться, пока не прибудут люди с улицы.       «И всё потому, что я заболталась и потеряла бдительность», — самокритично оценила «мечница», когда её глаза с трудом открылись. Из них текли слёзы боли, и они были странно чувствительны к свету. Агония в боку исчезла, сменившись тупым онемением и болью в плече, когда Барнард притянул её к себе, кинув взгляд на воткнувшийся в предплечье клинок.       Невидимая Луна прошла сквозь кожу рукава его камзола, как бритва сквозь дешёвую бумагу, — а затем завязла в подкладке, лишь чуть надрубив. Толстые нити тусклого серебристо-серого цвета извивались, как будто живые, медленно соединяясь обратно под поверхностью одежды.       — Нравится? — спросил Барнард, держа её в безвыходном положении, — «мечница» всё ещё старалась воткнуть лезвие в руку губернатора, а он по прежнему сжимал её за горло, сдерживаемый только свободной рукой кайты, пытающейся раздавить его запястье. Но манжета его камзола тоже не поддавалась — и она не смела ослабить хватку. — Что бы там ни говорили о династии Тюдоров — из поколения в поколение они производили по-настоящему одарённых чародеев. Чародеев, создавших такие шедевры, как эта одежда — своего рода носимый голем, всегда защищающий своего хозяина.       Звуки битвы снаружи становились всё громче, «волшебница» и «кинжал» ударили по выжившему охраннику сразу с обеих сторон. Навыки там или нет — у этого человека не было ни единого шанса.       — Я должен признать, что это будет первый раз, когда я получу удовольствие от убийства чего-то столь прекрасного, — прошипел Барнард. — Скажи мне, ты действительно думала, что у губернатора Кингстона будет только два охранника — и никаких дополнительных линий обороны?       На самом деле именно так они и думали. Это просто показывало, что они сами выдали Барнарду достаточно верёвки, чтобы повесить их. «Шиори» позволили телу «мечницы» тихонько хихикнуть, вызвав оскал у Барнарда.       — И что, скажи на милость, могло бы тебя так позабавить?       — Я просто подумала… Скажи мне, напоследок, была ли вся эта история с Круглым столом выдумкой? — «Шиори» приоткрыла глаз, а затем улыбнулась, обнажив клыки. — Судя по выражению твоего лица, так оно и есть. А что меня действительно интересует — защищает ли это модное пальтишко твою голову?       Что вряд ли — иначе Барнард не стал бы ждать, пока она уберёт клинок от его шеи.       Дверь над их головами распахнулась, мужчина вскинул глаза — но всё, что он успел увидеть, были две вспышки лунного света на клинках. «Кинжал» ощутила предсмертные судороги человека через рукояти кинжалов. Да, голова была беззащитна.       «Мечница» позволила внезапной усталости охватить её — но только на мгновение, пока рассматривала отметину на своем плече, куда Барнард влепил оглушающее заклятие. Кожа была красной, и на ней уже виднелись признаки волдырей, но необратимых повреждений не было. Она решила считать, что ей повезло.       «Кинжал» протянула руку, чтобы помочь своей трети выбраться из кареты, пока «волшебница» прижимала набежавших стражников в дальнем конце улицы к земле непрерывной серией заклинаний сквозь дымовую завесу, которую она же и создала. В ответ летели отдельные пули, мушкетные и «пули ветра», к ним добавились ледяные стрелы, но ничего тяжелее, чтобы не повредить своего губернатора. Они ещё не поняли, что Барнард мёртв. Очень мёртв. «Мечница» в последний раз неуважительно пнула труп, лишённый своей глазной невинности[2].       Что ж, она не собиралась упускать эту возможность сбежать. Вылезя на текущий верх кареты с помощью «кинжала», она задержалась ровно на столько, чтобы бросить заклинание огня внутрь кареты, затем вместе они упали за укрытие, прячась от выстрелов.       Они направились к темному входу в переулок, «Кинжал» тащила приходившую в себя «мечницу», а «волшебница» замыкала шествие, под шумок соорудив четвёрку клонов, которые, выскочив из рассеивающейся дымовой завесы, разбежались в разные стороны. Пускай гоняются.       Ну что же, они получили то, за чем пришли, — ну, более или менее. Новое имя в цепочке квеста, и некому доложить Реконкисте, куда и когда они придут. Теперь надо было исчезнуть — и у них были планы на этот счёт. Запасную одежду они уже купили и оставили в съёмной комнате недалеко от доков. «Шиори» затаятся на несколько дней, а потом ускользнут, если понадобится — под покровом темноты.       Только когда звуки преследования затихли позади них, и вспышки, расцветающие в наполненном тревожным набатом небе, скрылись за высокими наклонными стенами, которые разграничивали город, тройняшки-кайты начали осознавать, что только что произошло, и как близко они подошли к смерти. Что же, «Шиори» получили ценный урок. В мире, полном магических артефактов, стоит рассчитывать на то, что самым опасным парнем в комнате будет антиквар.       ___________________________________________________       [1] Джедайский жест рукой: Вы не хотите знать, к чему эта отсылка…       [2] Ocular purity. Я порой фигею с их юмора.