Храни любовь, береги свободу

Несколькими часами ранее — Где ты была?! — Клава прижимает Люсю к стене. Достаёт из-за пояса пистолет, снимает с предохранителя с характерным щелчком. Подносит дуло под нижнюю челюсть, надавливает холодным металлом на бледную кожу. Нет, она точно не станет стрелять. Она просто хочет припугнуть и услышать правду. — Я попала в аварию… — дрожа, шепчет Чеботина. — Я… Я ехала к маме, хотела попрощаться, но в меня влетела машина и… — она говорит заученный текст. Текст, который ей надиктовали в отделении полиции. И через микрофон, закреплённый на женской груди, сотрудники правоохранительных органов сейчас слушают всё, что происходит. И Люся это прекрасно знает, потому качественно отыгрывает свою роль. — Я очухалась в больнице, отлежалась, а потом сбежала и тут же пошла домой. Я… Я думала, что ты улетела без меня, — по нежной коже щёк струятся сатиновые капли. Клава хмурится, стискивает челюсти. Она отходит от шатенки на пару шагов — на расстояние вытянутой руки, но пистолет не опускает, продолжает целиться в тело и держать палец на курке. — Клав, мы ещё можем уехать… Я знаю как, — карие глаза жалостливо смотрят в серые, умоляют не нажимать на спусковой крючок оружия. Тонкие пальцы Чеботиной медленно расстёгивают две верхние пуговицы на рубашке, обнажают вырез декольте и демонстрируют маленький микрофон, прикреплённый кусочком пластыря к коже. Глаза Высоковой округляются, пистолет начинает слегка подрагивать в её руке, пока в голове складывается пазл — Люсю поймали и заставили сдать её. Шатенка плавно выдыхает. Лёгким движением она срывает микрофон со своей грудной клетки и аккуратно откладывает вещицу на край комода. Пистолет опускается. Шаг вперёд. Шаг к Клаве. Люся тут же нежно обнимает её, утыкается носом в шею, жмётся к горячему телу всё сильнее. — Меня поймала полиция, меня заставили сдать тебя, но у меня есть свой план. Я знаю, как нам выбраться, — едва слышным шёпотом бормочет Люся, прижавшись губами к уху Клавы. — Боже, Лю… — блондинка шумно выдыхает, нежно целует шею любимой девушки. — Давай разыграем небольшой спектакль для них… Чеботина отстраняется и вновь встаёт к стене. — Ты не веришь мне? Ну так давай, стреляй тогда! Стреляй, блять! — кричит шатенка. — Да ты сто процентов опять была у этой шалашовки! — Клава бросает пистолет на пол, а сама подлетает к Люсе и хватает за шею, но совсем слабо, даже ласково. — Ты думаешь, я не поняла, что ты ездила с ней прощаться?! Ты только прикрываешься поездкой к матери, ты у любовницы была! Думаешь, я не знаю о твоих похождениях?! Они ловко разыгрывали сцену ревности и измены, ловко водили за нос полицейских, у которых не было картинки происходящего, был только звук с маленького микрофона. Потому, когда Клава била кулаком в стену, а Люся глухо вскрикивала и рыдала — всё казалось взаправду. — Иди и умойся, шлюха, — шипит Высокова. — Мы выезжаем через три часа. Чеботина, продолжая весьма правдоподобно всхлипывать, берёт с собой микрофон и уходит в ванную комнату, включает воду. — Я сейчас выкину ваш сраный микрофон, ибо если она увидит его, то сразу убьёт меня. Но не волнуйтесь, господа полицейские, я привезу её в назначенное место. И я надеюсь, что вы добавите ей к сроку ещё пару лет за домашнее насилие, — пробурчала девушка в микрофон, а затем смыла его в унитаз. Клава стоит в дверях ванной комнаты и глупо ухмыляется. Они остаются вдвоём, без лишних ушей. — Теперь нужно вытащить из моего плеча чип. Он передаёт данные о местоположении. — Тебе его прямо под кожу засунули?.. — испуганно уточняет блондинка. Люся положительно кивает. — Будет больно… — Я знаю. Девушки подготовили в ванной комнате всё необходимое: ножницы, перекись водорода, бинты и медицинская игла с нитью. Пора приступать. Высокова тщательно обрабатывает руки с помощью спирта, пока Чеботина дрожит всем телом и нервно сглатывает подступающие к горлу слюни. У её девушки нет медицинского образования, она ни разу в жизни не копалась пальцами в живой плоти и никому ничего не зашивала. Что ж, всё бывает впервые. — Ты готова? — тихо спрашивает Клава, заглянув в напуганные карие бездны. — Разве, у меня есть выбор? — нервно ухмыляется Люся и снимает рубашку. — Давай, режь уже… Высокова шумно выдыхает. Её слегка дрожащие пальцы трогают плечо девушки, прощупывают свежие швы и находят уплотнение. Это и есть чип. Она аккуратно разрезает нитки маникюрными ножницами, очищает от остатков рану. Вниз по руке тут же бегут алые дорожки крови. Люся шумно дышит, пытается взять себя в руки. — Тебе нужно раздвинуть пальцами края и залезть мне под кожу, — бормочет шатенка, готовясь к сильной боли. Когда ей вживляли этот долбаный чип в полицейском участке — она едва ли не потеряла сознание. Клава выдыхает, пытается унять дрожь в руках, да и во всём организме в целом. Она аккуратно пробирается пальцами в рану, пытается нащупать в тканях плоскую металлическую вещицу. Люся корчится от боли, впивается короткими ногтями в своё бедро. Но она знает, что кричать нельзя. Не хватало ещё ебучей полиции, которая приедет по вызову соседей. Девушки и так достаточно пошумели, когда разыгрывали звуковой спектакль для микрофона. — Блять, сука, давай быстрей!.. — сквозь стиснутые челюсти шипит шатенка. Блондинка продолжает копаться пальцами, наконец зажимает подушечками чип и аккуратно вытаскивает. — Лю, я достала, — шепчет Высокова и выдыхает. — Я достала. Хотя, наверное, это не самое сложное. Теперь нужно качественно сшить края достаточно глубокой и широкой кровоточащей раны. Клава обильно промывает разрез на коже перекисью водорода, после стирает излишки вместе с алой кровью. Люся в этот момент проклинает весь чёртов мир, но терпит. — Ну вот, осталось зашить… — Давай, Клав, у тебя получится. Я терплю. Тонкие напряжённые пальцы пронизывают нить через ушко медицинской иглы. Высокова протыкает края кожи, начинает неспешно и очень осторожно зашивать. Шов явно будет выглядеть не очень красиво, но на это плевать. Чеботина жмурится, кривится, шипит, но не позволяет себе закричать или дёрнуться. — Всё, родная, всё. Я закончила, — обрезав нитку, бормочет блондинка, а затем ласково целует плечо своей девушки. — У тебя золотые руки, солнце. Ты была бы очень горячей медсестричкой, — хихикает шатенка. Она подаётся вперёд и нежно касается пухлых губ любимой. Недолгий, но чувственный поцелуй. — Я надеюсь, что сделала всё правильно. — Надеюсь, мне потом не придётся ампутировать руку, — продолжает шутить Чеботина, на что Клава саркастично закатывает глаза, а затем всё-таки тоже усмехается. — Надо перебинтовать теперь, чтобы грязь не попала. А то тогда точно отрезать придётся.

***

Для осуществления оставшейся части плана оставалось совсем мало времени. Но девушки выкрутились.

***

Люся и Клава в последний раз обводят квартиру глазами — проверяют, ничего ли не забыли. Они берут две большие спортивные сумки, в одной из которых сложенные комом шмотки на первое время, а во второй — наличка. Много налички. И ещё то самое бриллиантовое колье. Они садятся в белую машину. Люся за рулём, Клава на пассажирском. Они направляются к выезду из города, но сворачивают на дорогу к аэропорту. Всё не по плану полиции. Напряжённые, чуть дрожащие пальцы Высоковой теребят поддельные паспорта и два билета на самолёт до Ниццы. Чеботина тоже на нервах, её даже слегка потряхивает. Обе молятся, дабы всё получилось.

***

Они без проблем проходят регистрацию на свой рейс, садятся в самолёт и выдыхают. Впереди полёт, а дальше — целая жизнь, наполненная счастьем, любовью, ну и деньгами. — Спасибо, что не сдала меня полиции, — шепчет Клава, взяв Люсю за руку и переплетя уже расслабленные пальцы. — Нас же могли поймать, тогда бы и тебе дали полный срок. Ты так рисковала ради меня… — Солнце, я бы ни за что не предала тебя. И даже если бы нас сейчас поймали, то я бы лучше отсидела эти сраные двадцать лет, чем потеряла бы тебя. Ты мне дороже.

***

Застава на выезде из Москвы — Вы арестованы! — слышится из рупора, пока отряд вооружённых полицейских окружает транспортное средство. — Медленно выйдете из машины и поднимите руки! Водительская дверь тёмно-синего автомобиля медленно открывается, оттуда выходит ошарашенный происходящим молодой паренёк и поднимает руки вверх. — Что происходит? Я ничего не делал! Я ни в чём не виновен! Я просто перегонял тачку! Мне платят — я перегоняю, я ничего не нарушал! — начинает кричать он. Полицейские с непониманием таращатся на него. Они обыскивают машину, обыскивают паренька, но Высоковой и Чеботиной тут явно нет. Сотрудники находят лишь чип, который они вживляли в плечо Люси. Рядом лежал клочок бумаги, на котором аккуратным почерком были выведены слова: «Вы проиграли, господа полицейские) P.S Мальчишку за рулём не трогайте. Мы просто дали ему денег и попросили перегнать машинку.» — Вот сука! Сука, блять! Эта шмара провела нас, как идиотов! Блядина! — гневно кричит Павел Валерьевич. Он размахивает руками, пинает воздух. Его действительно провели.