Оставь меня, но лучше не надо

Чон Чонгук жил на свете свыше нескольких тысячелетий, на его глазах создавались и разрушались империи, а наивные, жадные и подлые людишки самого разного сорта не раз обращались к нему в поисках славы, богатства или власти, нередко получая желаемое в обмен на свои жизненные силы, молодость, красоту или, чем чёрт не шутит, душу. Просуществовав бок о бок с этим забавным народцем — а люди в его представлении никак не отличались друг от друга, вне зависимости от расы, веры или места жительства образуя собой единую массу, — Чонгук искренне полагал, что уже не встретит чего-то неожиданного и нового в рядах таких старых, как мир, и предсказуемых, как они сами, существ. К сожалению или к счастью, но это было одним из немногих убеждений, в которых он оказался неправ. Устало разминая кости и мысленно настраиваясь на простенькую магию, подразумевающую под собой гарантированное достижение вызывающим всех его до смешного скучных целей, Чонгук отсчитывал время до конца спиритического сеанса, после которого очередной человечишка лицезреет его во всей его красе. Как уже понял Чонгук, людям отчего-то не впирало его человеческое обличье, ибо, вызывая демона, они рассчитывали на галимые спецэффекты и появление невозможной страхолюдины в конце. Что ж, если это то, чего им так хотелось, без проблем — на этот случай Чонгук заранее сбросил привычный ему самому облик, приняв свою более естественную, но менее практичную из-за своей громоздкости форму. Из зеркала на него взирало нечто, смутно похожее на Василиска: такой же громадный змей, но, ко всему прочему, обладающий крыльями и имеющий несколько пар тонких щупалец — спасибо любезному папочке за совокупление чёрт знает с кем. В то же время, как Чонгук в очередной раз посетовал на жуткую дисгармонию своего внешнего и внутреннего «я», часы на стене надсадно зазвенели: пришло время являться новому просителю, а он был демоном пунктуальным и опаздывать не любил. — Здравствуй, смертный, — начал он, добавляя набивших оскомину пафосных ноток в свой голос и разворачивая змеиный капюшон, чтобы покрасоваться перед призвавшим его человеком. Вместо ответа, потрясённых вздохов или совершенно нечеловеческого крика, к которым он привык за столетия работы с представителями людского рода, в него полетело что-то, слабо похожее на подсвечник, от которого он без особого труда увернулся, устремляя раскосый взгляд змеиных глаз в сторону начала траектории полёта. — Что за… — с воистину змеиным шипением начал Чонгук, но в этот момент в комнате раздалось несколько выстрелов, зарядивших аж три пули в стену напротив. Единственная причина, по которой он не разнёс место, в котором оказался, на мелкие кусочки, это впервые за долгие годы проснувшееся в нём любопытство. Несомненно, за тысячу с лишним лет, что он тусовался в мире смертных, ему не впервой было встречать охотников на нечисть, но таких молоденьких и наглых… В том, что стоящий перед ним паренёк, отважно целящийся в него из пистолета и решительно посверкивающий глазами, был охотником, сомнений не возникало. Неопытным, раз стрелял в демона из пистолета, пусть и с серебряными пулями, и очевидно тупеньким, раз стрелял именно в него, но всё же охотником. — Умри! — наверное, в его голове это прозвучало воинственно, но по факту Чонгук лишь насмешливо фыркнул, созерцая это чудо в перьях, ведь с высоты его размаха бахвальство паренька больше походило на писк новорождённого котёнка. Несколько пуль вновь просвистели в некоторой близости от Чонгука — разумеется, тот без труда уклонился от каждой из них. Происходящее, сначала поставившее в тупик, теперь вызывало приступы нездорового веселья, а потому Гук по инерции двигал гибким змеиным телом, сгорая от желания узнать, что будет делать охотник, когда пули закончатся. Ждать слишком долго не пришлось: пистолет уже не выстреливал патронами, а жалко щёлкал, и парень досадливо прикусил губу, откидывая его в сторону. На столе неподалёку валялся ритуальный нож, испачканный его кровью — чтобы вызвать Чонгука, нужно попотеть. Не раздумывая, охотник схватил поблёскивающее в свете лампы оружие, довольно чётким движением кидая его в сторону Гука, вероятно, целясь прямо в ядовито-жёлтый глаз. Раззадоренная рептилия решила, что пришло время перестать таковою быть. Стоило лезвию просвистеть в опасной близости от глаза, как громадная фигура подёрнулась дымкой, и на месте полу-Василиска оказался всё ещё высокий по человеческим меркам, но всё равно куда более миниатюрный на контрасте со змеиной формой юноша. Кинжал пролетел у него над головой и врезался в картину на многострадальной стене, идеально дополняя композицию из целой россыпи серебряных пуль. Охотник смерил появившегося вместо демонического воплощения парня озадаченным взглядом. — Только не говори, что не знал о двух демонических формах, — насмешливо фыркнул Чонгук. — И какой из тебя тогда охотник? Впрочем, можешь не отвечать, и так вижу, что фиговенький. — И всё я знал, — обиженно отозвался парень, досадливо прикусывая губу. — Просто это было как-то… Неожиданно. — Правда думал убить меня канделябром и ножиком? — изогнул бровь Чонгук; после эпичного столкновения кинжала со стеной парень остался совсем безоружным, так что ничто не могло отвлечь их от забавного и совершенно точно нетипичного диалога. — Расчёт был на то, что у демонов вызывает агонию зачарованное серебро. — Мхм, а не у оборотней? — ввернул Чонгук, внимательно оглядывая своего несостоявшегося убийцу. Парень, нужно сказать, был очень даже ничего: смуглая кожа, правильные черты лица, ладная фигурка и волнистые тёмные волосы, прямо сейчас находящиеся в творческом беспорядке. В таком виде охотник уж больно походил на забавного щеночка, который пытался рычать и скалиться, чтобы напугать залетевшего на задний двор его дома жука. Словив себя на нехарактерном для демонов сентиментализме, Чонгук чуть поморщился, что не укрылось от внимания человека напротив. — Можете не пытаться надурить меня, я же знаю, что у любой нечисти зачарованное серебро вызывает как минимум сильную аллергическую реакцию! — Мда? Прям-таки у любой? — Чонгук правда не знал, что им двигало, и что он пытался доказать этому хорохорящемуся пацанёнку, но правая рука уже потянулась вверх, без труда вынимая одну из пуль из стены простым телекинезом. Небольшая железка плавно проплыла по воздуху и упала прямо ему в руку. Под удивлённым взглядом охотника Чонгук, всё так же забавляясь, несколько раз подкинул её в ладони, демонстрируя совершенно точно не повреждённую от контакта с серебром кожу. — И что теперь, гений? — с нарастающим любопытством спросил Чонгук, на секунду убирая иллюзорные карие глаза и выставляя на обозрение юноши свои настоящие, змеиные зрачки. — Ты… убьёшь меня? — неожиданно без какой-либо тени страха уточнил паренёк, слегка вздёргивая брови. — Ну, по-хорошему, так и следовало бы поступить, но не бойся, солдат девчонку не обидит. Понимаешь ли, за всю мою многолетнюю практику ты первый, кто искренне уверовал в то, что меня можно убить таким примитивным набором, а в моей привычке нет жестоких убийств по причине непроходимой тупости. Как тебя хоть зовут-то, болезный? — Тэхён, — отозвался парень, чуть прикусывая губу. — Ладно, Тэхён, — кивнул Чонгук, оглядываясь по сторонам и грациозно запрыгивая на стол, какое-то время тратя на то, чтобы устроиться поудобнее. — Раз уж я всё равно пришёл, может, всё-таки загадаешь что-нибудь согласно первоначальной задумке? — Что? — непонимающе захлопал глазами Тэхён. — Деньги, — вздохнув, начал перечислять Чонгук, — власть, красоту, вечную молодость, неотразимость, блестящую карьеру… Неужели тебе никогда не хотелось ничего из вышеперечисленного? — Хотелось, конечно, — чуть рассеянно покивал Тэхён. — Но только какой в этом смысл, если всё это достигнуто не мной? — А какая разница? — задал встречный вопрос Чонгук, понижая голос и включая максимально искушающий тон. — Какая разница, как ты получил то, что в считанные секунды может оказаться твоим? Пара взмахов руками, и перед Тэхёном открылись весьма правдоподобные иллюзии его же, но уже в обличие статного, возмужавшего охотника, рядом с которым стояла красивейшая девушка с глазами, отдалённо напоминавшими парню его первую любовь. Ещё один взмах, и рядом с ними появился роскошный дом, находящийся чуть в отдалении, но даже с такого расстояния прекрасно изобличающий свою огромную стоимость. Да, до такого Тэхёну ещё пахать и пахать, и не факт, что когда-нибудь допашется. И тем не менее… — Нет, — довольно твёрдо ответил он, моментально развеивая, несомненно, лестную, но очень уж неправдоподобную картинку одним уверенным словом. — Какой смысл в райском наслаждении, если оно исходит от дьявола? — Демона, — машинально поправил Чонгук, вскакивая с насиженного места и педантично отряхивая одежду от несуществующей пыли. — Точно не хочешь? Учти, ты будешь не первым охотником, который заключит со мной сделку. — Правда? — Тэхён выглядел действительно удивлённым. «Наивный ребёнок», — с долей снисхождения подумал Чонгук, но убедительно покивал в ответ, продолжая увещевать: — Ты думаешь, что все прославленные охотники имеют то, что имеют, исключительно благодаря усердию и труду? Ты думаешь, что к их нечеловеческой силе и ловкости не приложил руку кто-то извне? Представь — всего лишь одно твоё слово, и ты возвысишься над всеми, кто тебя принижал, докажешь всем, кто над тобой смеялся, что ты нечто большее, чем просто очередной нелепый неудачник, слепо верящий в грядущий успех… Тэхён вздрогнул. Очевидно, демон перед ним без труда проникал в его сознание, читая потаённые комплексы и желания, как открытую книгу. — Но это нечестно… — из последних сил захрипел он, чувствуя, как разум подёргивался нехорошей, золотистой под цвет чужих глаз пеленой. — А какой смысл играть честно, если все вокруг бесчестны? — приподнял брови Чонгук, входя в азарт; обычно тех, кто его вызывал, не приходилось так долго уламывать, да и уламывать вообще. — И всё-таки нет, — решительно мотнул головой Тэхён, бросая на Чонгука пронзительный взгляд карих, теперь уже без гипнотической дымки глаз. — Ну и дурак, — фыркнул Гук, чувствуя лёгкую досаду, но вместе с тем какой-то странный душевный подъём где-то глубоко внутри. За всю его многолетнюю практику это был не первый, но точно уникальный случай отказа от сделки — ранее Чонгук был убеждён, что устоять перед соблазном способны только отъявленные монашки, да и то далеко не все. Какая жалость, что он неминуемо постарел, а потому совращение богобоязненных дам с обетом безбрачия и уговоры так редко встречающихся порядочных людей уже давно не входили в его компетенцию — долго, невесело, и после очередной галочки в списке становилось как-то паршиво на душе. Демон, жаждущий верить в то немногое хорошее, что есть в людях — даже звучит смешно. С другой стороны, в мире и без него хватало подлости и гадства, так почему бы просто не порадоваться за тех, кто пусть и на начальном этапе, но может перед ним устоять? — Чудной ты, конечно, может, просто глупый, — насмешливо заключил Чонгук, бросая на Тэхёна лукавый взгляд. — И всё-таки, такие, как ты, необходимы этому миру, так что возгордись и не думай о придурках из своей академии. — Необходимы? Да ты смеёшься, — покачал головой Тэхён. — Эти «придурки», если так подумать, абсолютно правы: я ещё жив, но лишь потому, что ты слишком хороший, чтобы меня убивать. — Я? Хороший? — не без удивления переспросил Чонгук. — Нет, крошка, ты положительно очень странный персонаж. Веришь или нет, но за всё это время ты первый, кто обо мне так сказал. — Потому что все остальные в погоне за своими жалкими нуждами слишком слепы, чтобы это заметить. — Ну или слишком осмотрительны, чтобы искать что-то хорошее в первозданном зле, — Чонгук улыбнулся и прошествовал к пентаграмме, из которой появился. — И куда ты теперь? — не удержавшись, полюбопытствовал Тэхён. — В ад, — невозмутимо ответил Чонгук, доходя до центра. — Ты хороший парень, Тэхён. Без таких как ты в этом мире даже мне было бы погано. … После этих слов он растворился в дыме, как не был, и через каких-то несколько секунд уже действительно нельзя было подумать, что в заброшенном гараже гостил кто-то, кроме Тэхёна и его слабоумия.

***

Чонгук несколько раз возвращался мыслями к странному парню, не совсем понимая, что именно в нём вызывает придурочную улыбку и теплоту внутри. Ну принципиальный, ну юный, ну симпатичный — так разве таких не было сотнями в его богатой на события биографии? Стало быть, если дело не во внешних и внутренних факторах, то в чём-то ещё, но Чонгук не был склонен рассуждать о людях, которые его вызывали. До недавнего времени. «Ладно, — мысленно успокаивал себя он, — это, конечно, очень интересно, но я всё равно больше не увижу этого парня, и, стало быть, мысли о нём не будут сверлить голову уже спустя каких-то пару дней». В последнее время Чонгук ошибался с завидной регулярностью. Вопреки его ожиданием, Тэхёна он увидел, и увидел всё в том же гараже, куда он снова призвал его с неясной для Чонгука целью, правда, в этот раз не спешил палить из пистолета, да и ритуальный нож держал подальше от своих загребущих рук. — Опять ты? — от неожиданности Чонгук аж перекинулся в свою человеческую ипостась. — Ага, — слегка меланхолично отозвался Тэхён, жестом приглашая демона присесть на услужливо расставленные по полу подушки. — И зачем ты меня вызвал? — поинтересовался Чонгук, послушно устраиваясь рядом с парнем. — Всё-таки передумал и теперь хочешь, чтобы я реализовал одну из показанных ранее картинок? — Не-а, — так же немногословно откликнулся Тэхён, внезапно сокращая расстояние между ними и самым бесцеремонным образом укладываясь Чонгуку на колени. — Мне просто стало грустно и одиноко, а ты, кажется, единственный во всём мире, кто не считает меня грёбанным отстоем. Чонгук опешил. Тэхёновская макушка на нём ощущалась невероятно тёплой и мягкой, и он, не удержавшись, запустил руку во всё такие же волнистые локоны, слегка спутывая их и с интересом наблюдая за их колыханием на едва чувствовавшемся сквозняке. — То есть, ты позвал меня сюда просто чтобы излить душу? Кому, мне? Боже, да ты, парень, ещё страннее, чем я думал, — фыркнул демон, но руку в чужой причёске всё-таки оставил, равно как и самого Тэхёна на своих коленях. — Возможно. На самом деле, я просто устал и в отчаянии, и мне не помешал бы кто-то с твоими умениями гипноза. — Хочешь эксплуатировать мои способности для поднятия настроения? — удивлённо вздёрнул брови Чонгук. — А почему бы и нет? — пожал плечами Тэхён, поудобнее устраиваясь на твёрдых, но неожиданно приятных наощупь, как для человека-змея, конечностях.