Оставь меня, но лучше не надо

— Итак, ты хотел поговорить? — уточняет Чонгук, когда Тэхён, на его вкус, излишне увлекается лежанием на его коленях и застывает на них на неопределённый срок. — Мгм, — бормочет он, не отлипая от твёрдых конечностей под собой. — Вообще, это так странно. Ну, то есть, я думал о том, какие демоны наощупь, и всегда полагал, что ваша температура тела приблизительно равна ледникам Антарктиды, но по моим ощущениям ты ничем не отличаешься от обычного человека. Разве что красотой. Да, таких красивых людей положительно не бывает, заруби себе на носу и подправь как-то свою человеческую ипостась! — Во-первых, у тебя язык, как помело, — начинает Чонгук, слегка щёлкая Тэхёна по голове и тем самым сгоняя его с налёжанного места, — во-вторых, поправлять вторую форму нет смысла, так как в ней меня всё равно особо никто не видит: в аду щеголять в человечьей коже — моветон, а дурачки вроде тебя и те, кто вызывает меня из корыстных побуждений, предпочитают видеть ужасного монстра. Забавно, но моё необычайное сходство с вами почему-то пугает сильнее, чем та образина, в которой я перемещаюсь большую часть времени. — Ну, а кому захочется признавать, что дьявольское отродье, по сути, ничем не отличается от них самих? — философски замечает Тэхён, который, лишившись поддержки в виде таких удобных для лежания коленок, не находит ничего лучшего, чем покорно вернуться обратно на подушки. — Проще ведь думать, что вы — жестокие, уродливые ублюдки, а нестандартная внешность только подкрепляет этот монструозный стереотип. Не скрою, я и сам призывал тебя с мыслью, что не только войду в историю, но и сделаю мир чище, если избавлю его от такого отродья, как ты. Но я много думал об этом в дни после нашей встречи, и знаешь… После того призыва я пошёл в академию, где мои якобы товарищи вели себя со мной куда как более бесчеловечно, чем ты. И вроде бы я уже привык к постоянным насмешкам, но всё же… — Люди склонны смеяться над тем, что недоступно их убогому пониманию, — фыркает Чонгук, переводя взгляд на Тэхёна и внимательно вглядываясь ему в глаза. — Ты только посмотри на себя и вдумайся, какую ценность из себя представляешь. Лишь единицы способны устоять перед моим даром убеждения — надеюсь, до тебя дошла та история с тупенькими ребятками из райского сада, забавная получилось шалость с тем яблоком, — но ведь они были лишь двумя из миллионов людей, в погоне за всё новыми запретными плодами забывавшими своё истинное лицо. Казалось бы, таких светлых и чистых немногих, как ты, должны носить на руках — вы двигаете ваш убогий род вперёд своей неиспорченностью, но что получаете за это взамен? Тычки и насмешки, как банально и тупо, но, кстати, довольно-таки по-людски. — Для демона ты слишком уж сентиментален, — замечает Тэхён, скрестив руки на груди и спокойно выдержав очередной внимательный взгляд даже под маскировкой не казавшихся человеческими глаз. — А для охотника ты слишком уж нелеп, — парирует Чонгук, закатив глаза и слегка улыбнувшись. — Ни ты, ни я не выбирали, кем нам быть: если не ошибаюсь, охотниками всё ещё становятся по праву рождения? — Тэхён согласно кивает, подтверждая его слова. — Ну так вот, демонами тоже. Не то чтобы у нас была какая-то профориентация с возможным переводом в райские кущи — с безгрешными и незамутнёнными работать куда как приятней, чем со всякой шелухой. Но что-то я, кажется, увлёкся: высказаться хотел ты, а не я. — Но мне теперь интересно услышать и твои размышления на этот счёт, — совершенно по-детски надувает губы Тэхён и показательно хмурится. — Тем более, судя по тому, что ты остался, хотя мог бы давно махнуть на меня рукой и всосаться обратно в свою межпространственную дыру, тебе тоже довольно одиноко там, где ты есть сейчас. — И с чего это ты, интересно, взял? — переспрашивает Чонгук, чуть меняя позу и всё больше разворачиваясь к своему собеседнику. — Да хотя бы с того, как ты рассуждаешь о мире, людях и жизни в целом. Мы знакомы не так давно, чтобы делать какие-то глубокие выводы, но даже поверхностно видно, что тебя огорчает то, что приходится видеть по долгу службы, и то, чему должно потворствовать и потакать. Сам же сказал, что лучше работать с безгрешными и незамутнёнными, или уже забыл? — Да не забыл я, — отмахивается Чонгук, — как не забыл и несколько тысяч лет своей жизни. А не ушёл лишь потому, что нечасто встретишь в этом мире кого-то столь же придурковатого, как ты. Мне любопытно, а на твою личную драму как-то плевать. — Ну да, ну да, пытайся показаться хуже, чем ты есть, — проницательно поощряет Тэхён, неожиданно быстро раскусывая Чонгука, как не особо твёрдый и непреклонный перед беличьими зубами орех. Да Чонгук и сам не против расколоться, в кои-то веки разломаться пополам и высказать все свои мысли на тот или иной счёт. Тэхён был чертовски прав, когда подтвердил невероятно сильную схожесть между демонами и людьми: и те, и другие, ребята довольно средненькие, загаживающие мир примерно с одинаковой скоростью во всех возможных и невозможных для этого смыслах, но зато прекрасно умеющие думать о своих чувствах и о самих себе. Так и Чонгук, дорвавшись до благодарного слушателя, увидевшего в нём то, что усматривали только особо зоркие и преданные своему делу монашки, решил, что всё равно в случае чего сможет просто убить забавного, но очевидно несносного паренька, а все его рассказы, больше похожие на невысказанное, годами копившееся нытьё, всё равно не смогут нанести ему ощутимого вреда. … Это вам не наивная дурочка Малефисента, которая заснула лицом вперёд и назад крыльями аккурат рядом с будущим королём, покоцавшим её крылышки и доверие к людям. Чонгук не совершит такой ошибки, а потому и не подумает доверять Тэхёну реально важные точки и места. Своё настоящее имя, с помощью которого можно его убить, прочитав заговор с применением достаточно мощной энергии, например. — Хочешь услышать про мои проблемы? Ну что ж, слушай и не перебивай, Ким Тэхён.

***

… Неожиданно для самих себя, они провели в гараже около пяти часов, разговаривая на самые разные темы, обсуждая самых разных исторических личностей и их дела. Тэхён хватался за каждую деталь, как утопающий за соломинку: ещё бы, не каждый день встретишь того, кто видел вживую и имел близкие контакты с половиной легендарных личностей этой планеты, если не со всеми из них. Маргарет Тэтчер, Клеопатра, Александр II — и это только капля в море всего того удивительного, что открыто Чонгуку, а теперь ещё и Тэхёну, по абсолютной случайности решившемуся на вызов одного из самых опасных демонов современности. — Боюсь, мне пора идти, — внезапно заявляет посреди диалога Чонгук, перебивая замершего на полуслове Тэхёна. — Меня вызывают. — Куда? — тупо пялясь на своего собеседника, переспросил Тэхён. — В дворцовую канцелярию, пришпоривать голубей. — Так бы и сказал, что кто-то снова душеторговствует, — обиженно бормочет Тэхён, с сожалением смотря на поднимающегося Чонгука. — Душе… А, впрочем, неважно. Скрещу пальцы, чтобы эта сделка прошла лучше, чем с тобой. Хотя, где я ещё найду кретина, думающего убить меня ножиком? — Я убиваю тебя своей добротой. Это куда более опасное оружие, — состроив смешную гримасу, Тэхён сделал пальцами два пистолетика и шутливо подёргал ими в воздухе, имитируя выстрелы. Чонгук неожиданно звонко смеётся и уже почти входит в разверзнувшееся перед ним пространство, когда его окликают неожиданно жалобно и тихо, совершенно вразрез шутливым пистолетикам секундой ранее. — Если я снова позову… Не для продажи, а просто, для души… Ты придёшь? Чонгук разворачивается и внимательно смотрит на как-то враз съёжившегося Тэхёна, после чего, немного подумав, отвечает: — Если ты будешь очень сильно этого ждать. … И Тэхён ждёт. Старается не беспокоить слишком часто, понимает, что у демона чонгуковского размаха дел по горло, и недосуг ему постоянно вытаскивать какого-то охотника-недоучку из вороха самокопания и проблем, но всё равно ждёт, хотя понимает, что пока сам не позовёт, ничего и не увидит. Стараясь не докучать Чонгуку каждый раз, как чувствует себя одиноко, он даже составляет график вызовов своего персонального советника-мотиватора: каждые пятницу и вторник. По-хорошему, отвести бы на это дело какой-то один день, но так далеко в умении совладать со своим инфантильным «хочу» Тэхён ещё пока не зашёл. В таком чудном ритме проходит целый месяц: месяц, наполненный Чонгуком, разговорами с Чонгуком, лежанием на коленях у Чонгука и ощущением присутствия Чонгука рядом с собой. Насмешки в академии теперь кажутся незначительными и даже жалкими, особенно на фоне нового знакомого, обладающего властью вкатать каждого его обидчика в асфальт. Отчаяние и одиночество перестают висеть на нём тяжкой ношей: Тэхён наконец-то находит кого-то, кого может назвать своим другом. Да, этот кто-то — старый, как воспоминания о Седжоне, могущественный тысячелетний демон, ну и что с того? На дворе четверг: один день до встречи с Чонгуком, и осознание этого разливается в Тэхёне обжигающим теплом. Собираясь наскоро разделаться с домашкой, чтобы потом беспрепятственно придумывать вопросы для завтрашних посиделок с демоном, Тэхён вприпрыжку мчит в свой любимый гараж и едва не седеет от беспокойства, замечая какое-то непривычное глазу изменение в атмосфере, да и в общем виде помещения в целом. Пусть охотник из него, мягко говоря, фиговый, но кое-что вдалбливается намертво даже в таких безнадёжных случаях, как у него, некие базовые рефлексы, впитывающиеся с молоком матери или, как в случае Тэхёна — с плетью в академии. Одним из таких «рефлексов» как раз-таки является повышенная чуткость к изменениям в окружающей среде, способность замечать мелочи, которым обычные люди не придают особого внимания. «Этот навык не единожды спасёт вашу жизнь», — любит приговаривать их преподаватель, считающий, что знание — ключ к решению всех существующих проблем человечества. С какой-то стороны, в общем-то, он даже прав, но вот за то, что так и не объяснил, что с этим самым знанием делать после непосредственного получения, Тэхён напишет на него слёзную жалобу проректору. Если доживёт. Последнее, к слову, ставится под большой вопрос. Кто бы ни пришёл в его гараж, он вряд ли заглянул к нему на дружеские посиделки с чаем и печеньками, а, стало быть, его бесславная жизнь зависит исключительно от уровня могущества незваного гостя: хватит ли парню скорости, чтобы убежать и позвать на помощь, или же его распотрошат прежде, чем он успеет об этом подумать? — Привет. Тэхён резко разворачивается вокруг своей оси и облегчённо выдыхает: — Чонгук! Ты меня здорово напугал своими перемещениями. Итак, смерть от лап неизвестного чудища откладывается на неопределённый срок: вместо ожидаемого монстра перед ним стоит Чон Чонгук собственной персоной, отчего-то выглядящий непривычно подавленным и отстранённым. — Прости, что без предупреждения, — трогательно извиняется демон, присаживаясь на теперь уже не покидающие интерьер гаражного помещения подушки. — Ничего страшного, — на лице Тэхёна против воли расцветает улыбка. — Ты можешь приходить сюда тогда, когда захочешь. — Конечно, могу, — кивает головой Чонгук, неверно истолковавший слова парня. — Тебе не обязательно меня призывать, чтобы я мог перемещаться в уже знакомые мне координаты. И незнакомые, кстати, тоже. — Это был не вопрос, дурачина, — вновь улыбается Тэхён: иррационально, но рядом с ним ему хочется делать это снова и снова. — А это был и не ответ. Так, информация к сведению. Тэхён улавливает меланхоличные нотки в чужом голосе, что заставляет его резко сократить расстояние между ними и устроиться на подушках в нескольких сантиметрах от чонгуковского лица. — Ты чего? — спрашивает он, недоверчиво покашиваясь на подростка. — Нет, это ты чего? — возражает Тэхён, смотря в невозможно карие глаза Чонгука и замечая на них нехорошую пелену. — У тебя что-то произошло? Я же вижу. — Зачем тогда спрашивать, если видишь? — неожиданно зло огрызается старший, но, сталкиваясь с удивлёнными глазами напротив, поспешно исправляется: — Извини. День был тяжёлым, вот и всё. «И ты пришёл за утешением… ко мне?» — от этой мысли что-то внутри Тэхёна взрывается обилием восторгов и конфетти. — Я думаю, что могу это исправить, — самоуверенно заявляет Тэхён и неожиданно твёрдо хватает чуть расслабившегося демона, переворачивая и подтягивая его таким образом, чтобы чужая голова легла на его плечо, а остальное тело было закольцовано в крепкую хватку рук младшего. Чонгук удивлён, но виду не подаёт: ему интересно, что будет дальше. — Расслабься и попытайся отдохнуть, — успокаивающим тоном бормочет Тэхён. — Потом, если захочешь, мы поговорим о твоём дне, но только после того, как ты снимешь стресс. Моя мама пела мне песни на ночь, чтобы успокоить нервную систему, хочешь, я и тебе спою? — Хочу, — по-детски заявляет демон, удобнее устраиваясь в чужих объятиях и позволяя осторожно поглаживать его не предназначенную для таких нежностей спину. — Тогда слушай… Тэхён нормализует дыхание и берёт первую ноту, не забывая мерно укачивать Чонгука в своих руках. Его нос невольно утыкается сначала в чужую макушку, но потом, для удобства исполнения, сползает аж к самой щеке, таким образом, чтобы он мог петь Чонгуку прямо на ухо.

Сделай большой вдох, чтобы твоё сердце с двух сторон онемело. Когда станет немного больно, просто выдохни сильнее, Пока не почувствуешь, что в тебе ничего не осталось. Даже если вдох становится тяжёлым — всё хорошо. Никто не винит тебя. Порой ты ошибаешься, но кто же так не делает? Скажи: «Всё в порядке», Хоть это всего лишь слова утешения.

Тэхён вкладывает в песню всю свою душу, чувствуя, как Чонгук обмякает на нём, почти ложась на его грудную клетку. … Устало дотянув последние строчки, парень придурковато улыбается, понимая, что демон заснул. Его лицо, как и тело, абсолютно неподвижны в состоянии покоя, и Тэ, поддаваясь странному порыву, осторожно, почти невесомо целует его в висок. Затем, испугавшись собственных действий, стыдливо прячет расцветающую, счастливую улыбку в мягких вихрах чужих волос, понимая, что сегодня они раз и навсегда перешагнули грань, отделявшую простой интерес от настоящей привязанности друг к другу.