Десять условий, чтобы получить работу

      Арсений оттягивает нижнюю губу Антона, сильнее прижимая к стене и руками блуждая по наизусть изведанному худощавому тельцу. Запах детского мыла, исходящий от высокого парнишки, напоминает мужчине о неправильности происходящего.       Попов слишком мокро целует своего стилиста в губы, затем спускается на податливую его прикосновениям мальчишечью шею.       Шастун чувствует, как срывает крышу лишь от одного осознания, что его сейчас жестко оттрахает Арсений Сергеевич Попов, который так умело флиртует с девушками на фотосессиях, на мероприятиях, как работает пальцами в нем.       Арсений подхватывает Шастуна за бёдра и несёт в спальню, не прекращая наслаждаться тёплыми и мягкими губами, которые до безумия идеально сосут его член у него дома или в перерывах между съемками. Это такая традиция — идеальная съёмка предполагает незамедлительный отсос или секс, перед. Все в порядке приличия. Ни меньше, ни больше.       Антон, находясь в диком предвкушении, сбрасывает с себя оверсайз футболку, подаренную Арсением на день рождения, и даёт хозяину насмотреться вдоволь худым, но накаченным телом. Шастун знает, как Попову нравятся эти выпирающие тазобедренные косточки и рёбра и идеально натренированные кубики. Мужчина проводит языком по выпуклым ключицам, заставляя парнишку издавать стоны от удовольствия и молить о пощаде: отыметь без прелюбодеяний и всей прочей херни.       Условие №1. У тебя должно быть идеальное тело: худое и накаченное. — Пожалуйста… — еле мычит Антон из-за сбившегося к чертям дыхания, перехватившего ещё от случайного прикосновения паха Арсением во время работы над прической. Шастун был готов поклясться, если бы не выдержка, которой учил и которую так любил Попов, он бы сам трахнул его. Жестко.       Это его самое сокровенное желание, но у них принято: Арсений бешеный актив, а Антон беспомощный омежка. Он пересмотрел фильмы с оборотнями: начал сравнивать себя с животными. Блять, но они и их отношения животные, которые просто удовлетворяют свои потребности и сразу же разбегаются, будто ничего и не было. Всем (почти) от этого лучше.       Мужчина невольно смеётся от жалкого Антона, который, кажется, кончит от одного лишь касания к одуревшей плоти. Но он и рад, что вызывает у это мелкого такие чувства. Арсений медленно водит рукой по идеальному мужскому торсу, наслаждаясь выражением лица Антона. Ещё большую эйфорию приносит ощущение набухшего члена под его рукой, что ранее очерчивала худое тело. Он расстёгивает ширинку штанов и профессионально оставляет парня без штанов и боксеров.       Антон возбуждён, но ему хватает сил заметить полностью одетого Арсения. От этого внутри все сильнее сжимается и не от удовольствия, а от неприятного дежавю. Неужели это случится опять?       Мужчина обхватывает пульсирующий член парня: одной рукой начинает аккуратно водить, а второй берет свободную руку Антона, вторая — жадно сжимает постельное белье, и кладёт поверх своей. Арсений любит, когда Антон дрочит. Он делает это настолько красиво и сексуально, что все черти выпрыгивают из Попова и желают поиметь светловолосого парнишку. Дрочка Антона — единственная слабость Арсения. Или не единственная?       Арсений жадно целует Антона и быстро пробегает длинными (Антон бы поправил: дохуя умелыми) пальцами по набухшей головке. Попов закусывает губу от последнего тяжкого выдоха Шастуна перед тем, как тот кончает, потому что потом он лишь хватает воздух губами, который нахер выбило из легких.       Антон в эйфории, будто под экстази. Он ерзает и жаждет продолжения: хочет ощутить Попова в себе. Это такое наслаждение, что словами Антон никогда не выразит этого блядского ощущения правильности. Это в разрез их принципам и обещаниям, но Антон сам не понимает, почему с первого дня считает это пиздецки правильным. От этого постоянно ноет под ложечкой, но ему как-то похуй — он не страдает от этого сильно, а значит, оно его не должно заботить.       Сейчас его заботит и заводит только Арсений Попов.       В ушах стоит звенящая тишина, которую прерывает звук хлопающей входной двери. А сейчас действительно хуево. Шастун, дрожащий всем телом от райского наслаждения, которое вознесло его на небеса, чувствует, как падает и разбивается о землю. Антон понимает, что это случилось опять: Попов не собирался раздеваться, он собирался опять свалить, оставив вот так бедного и жалкого мальчишку страдать от недотраха. Чертов, блять, Арсений Попов!       Когда-нибудь Антон возненавидит самовлюбленного индюка Попова, но не сегодня. Парень быстро добирается до своего дома, располагающего в 15-минутах ходьбы от дома Попова, и плюхается на кровать в пальто и обуви. Ему не хочется думать о происходящем, потому что это, пиздец, как неприятно, и если он будет размышлять, то не уснёт до утра. Бессонница и так мучала его на протяжении нескольких лет, но секс с Арсенией стал спасательным кругом: слишком измотанный он засыпает крепко и сладко, обнимая подушку. Только он не знает, кого на месте этой белой и мягкой херни он представляет. Об этом он тоже думать не желает.

***

— Кто тебе разрешал опаздывать? Попов в ярости: съёмка через 15 минут, а выглядит, как драный кот, — отчитывает Кристина, менеджер Арсения, но Шастун лишь равнодушно улыбается и направляется в гримерную.       Почему-то Шастуну сейчас настолько насрать: что скажет Попов, как будет отчитывать из-за опоздания – он не переносит непункутальных людей. До чертиков насрать. Парень влетает к Арсению (выглядит слишком идеальным драным котом) и вкушает напряжение царившей атмосферы. — Не читай нотации, — начинает Антон, но Попов поднимает руку, рассекая воздух, заставляя заткнуть рот. — Всем выйти, — выгоняет мужчина работников, закрывая за ними дверь, и поднимает затуманенный взгляд на мальчишку, — О какой работе может идти речь, если ты, дрянной мальчишка, даже вовремя не можешь приехать на работу?!       Ах да, Шастун — самый натуральный из всех натуральных, которого ебет в задницу самый настоящий голубой гей. Как он докатился до такой жизни? Ему чрезвычайно нужна постоянная работа, а Попову чрезвычайно нравятся молоденькие парнишки. — Я проспал, слишком вымотан, — говорит Антон, не прерывая взгляд. Попов пытается убить взглядом Шастуна, обычно это действует, он его пугает, но не сейчас. Сегодня Антон неживой, он чувствует, как вчера он был какой-то шлюшкой, которую поимели и выбросили: это чувство неново, уже ощущал на своей шкуре. — Ты опять обижен? Кажется, я предупреждал тебя: не строй из себя влюблённую и обиженную телку. — Ты здесь не причём, — врет парень, — Помни, пидор из нас только ты, а я лишь хочу работу.       В голове это звучало куда более превосходительно, но ни в коем не унизительно. А это, блять, унизительно. — Только ебут здесь тебя, — ухмыляется Арсений и садится за туалетный столик.       Антон молчит. Приводит этого чертова дранного кота в порядок и отправляет на съемку. Секса не будет — дал понять Шастун, Попов не настаивал. Впервые в жизни парень благодарен мужчине за понимание, хотя что-то подсказывает, что они не занимались ничем, потому что Арсений опаздывал.       Антон специально не пришёл раньше, не хотел быть использован в расслабляющих целях. Ему надоело чувствовать себя шлюшкой, если бы не жизненные проблемы, он бы никогда не пошёл на такое. Блять, ему так мерзко от самого себя. Только он не разобрался от чего именно: от того, что он спит с мужиком или от того, что ему нравится. Нет, ему не нравится это. Ему мерзко от того, что он портит свою жизнь из-за того, что не в силах спасти. Но Шастун верит, всей душой верит — он пройдёт этот ебучий этап в своей жизни и станет счастливым.       Ком в горле не даёт дышать, как язык Арсения. Фу, блять. Когда он пришёл к тому, что сравнивает всё с сексом с мужиком. Пора заканчивать и думать о том, зачем он все это делает.       Парень на протяжении всей фотосессии работал молча, мужчина тоже не издавал ни звука. По окончанию съемки, Антон собирает все вещи: расчески, кисточки и косметику, и, попрощавшись только со съемочной площадкой, уходит. Сегодня он хочет побыть один, наверно, использует своё «единственное желание» на то, чтобы не видеть Попова сутки. Натуральный геюга (ШАСТУН): — Я использую своё желание сегодня: не приезжай ко мне несколько дней. Ответ приходит незамедлительно.

Голубой натурал (ПОПОВ):

— Тратить единственное желание на такую бредятину – глупо. Я даю тебе неделю отдыха и от секса, и от работы.

      Антон ухмыляется. Не верит, что тот сможет продержаться столько времени, но радостно выдыхает и откидывает телефон куда подальше. Наконец-то Антон чувствует свободу: у него есть неделя, чтобы быть счастливым и начнёт он с сегодняшнего дня.