В синеве неба и тепле солнца

      Дождь. Он идет уже весь день, не давая выбраться из леса. Как же далеко он забрался в этот раз, и силы на пределе. Делая короткие вдохи через стиснутые зубы, Итэр плелся вперед, зажимая рукой раны от недавнего падения с обрыва: неудачно увернулся от летящей стрелы хиличурла, охранники хорошо следили, чтобы рядом не пробегали никакие люди.       Кровь мешала, дождь тоже. Глаза застилала плотная пелена. В голове уже бьется мысль переждать непогоду в каменной бочке, но даже на ее призыв не было никаких сил. Шаг за шагом по сырой земле парень двигался вперед, с простой решимостью дойти хоть до какого-то укрытия.       А как все хорошо начиналось. Очередной день, очередные проходные поручения, вместо нахождения зацепок о нахождении второй половины созвездия и ее действий. Итэр действовал привычно, заполняя собственную душу простыми занятиями, не задумываясь о происходящем. Нахождение сундука с картой и внезапное появление Паймон — вот что привело в чувство.       — Сокровище?! — девочка довольно закружилась вокруг головы, прерывая спокойствие. — Мы должны его найти! — Итэр вздохнул, смотря вперед, где со стороны Инадзумы хорошо виднелись тучи. — Пойдем-пойдем.       Парень еще раз развернулся к надвигающейся непогоде и посмотрел на карту, где отмечены захороненные сундуки или просто овощи: кто знает, что там на этот раз. Погода пока еще была хорошей. Идя вперед, осторожно огибая возможные патрули хиличурлов, блондин вышел на поляну, где столпилось несколько лисичек обедающих закатниками. Загадки? Видимо они.       Осматривая территорию, юноша с легкостью рассмотрел спрятанные в зелени монолиты, активируя их по пути. Даже скучно. Привычно. Паймон на вид путешественника лишь ухмыльнулась и подлетела к сундуку, проверяя наличие сокровищ. Ничего. Капуста и картошка. Все.       — Да кто так делает! — малышка явно обиделась на человека и расстроенно потоптала ножкой в воздухе.       — Возможно он просто решил на следующий год сделать схрон. — Итэр многое видел среди людей, и такой вариант вполне мог быть рабочим.       — И все равно! — Паймон не унималась, выдернула из рук парня карту и ткнула на отдаленный участок территории. — Здесь будет сокровище.       Итэр про себя усмехнулся и пошел по указаниям Паймон, делать то все равно нечего, а так хоть найдет для девочки очередные эмоции от наличия ценных вещей. Вот только простая прогулка обернулась ливнем и грозой, возвращаться тоже не представлялось возможным: все телепорты находились далеко. Выбираясь из оврага, Итэр не заметил патруля, что обернулось срывом вниз и дальнейшим ранением бока и царапины от промелькнувшей рядом стрелы. Голова гудит от падения вниз, нога подвернута, еще и сук дерева неудачно распорол тело. Это был не самый лучший поход в его жизни.

***

      Под ногами уже откровенно все плыло. Ливня такого масштаба давно не было в этом мире, при нем уж точно. Единственное, что хоть как-то отдавало той же атмосферой — бой с Осиалом. Остальное — лишь небольшие капли.       Итэр усмехается и пристально вглядывается вперёд, где еле-еле заметным маяком темнеет лаз. Самоубийство, не иначе. Но делать все равно нечего. Шаг за шагом он идёт к цели. Ноги уже и вовсе не слушаются, грузом прилипают к грязи и не поднимаются. Рукой удерживать рану становится тяжелее, ещё разыгрался жар. Заболеть. Заболеть от простого дождя: худшего он и представить не мог.       Паймон появляется внезапно. Как раз в момент, когда Итэр начинает попытку подняться наверх, цепляясь из последних сил за скользкие выступы. Здесь невысоко, но даже с этим справиться трудно.       — Что происходит? — малышка будто не понимает, что подставляет путешественника, отвлекая от опасных попыток залезть наверх, где отчетливо виднеется небольшой и относительно сухой грот.       — Паймон. — Итэр хмурится, шепчет устало-разгневано, на мгновение теряет концентрацию и почти падает.       Девочка в страхе от летает в сторону, не зная, чем она может помочь.       — Иди обратно. — у него не было желания разбираться и с ней, когда она могла просто уйти к себе в измерение.       Паймон и вправду исчезла в мерцании отраженного созвездия, и парень выдохнул. Осматривая оставшиеся выступы и хватаясь руками за выскальзывающую из захвата траву, путешественник делает последнее усилие и призывает ветер, подбрасывающий его вверх. Планер удачно смягчает падение.       Здесь действительно суше. Итэр достаёт из подпространства зелье для походов на Драконий хребет и стискивает зубы от прошибающей организм боли. Становится с каждым вздохом все тяжелее, кровь не останавливается. Хорошо задели… Приходится растянуть застежки шарфа, перевязать тело и ждать. Это выматывает. В голове пустота и стойкое желание снова выйти под дождь, чтобы хоть как-то сбросить жар. Но Итэр понимал, что этим сделает себе ещё хуже.       Вдох. Медленный выдох. Концентрация на чем-либо слетала, не успевало и сознание зацепиться за простой бутон. Лишнее напряжение. Путешественник резко выдохнул и посмотрел в небо, где серыми тучами держалось марево.       Дождь закончился внезапно. Исчез оглушающий звук. Слишком ярко стало снаружи. Итэр не видел происходящего: метался между сном и явью, напряжённо сжимая руки, впиваясь ногтями в кожу, стараясь хоть как-то вернуться к нормальному состоянию. Паймон видела, что происходит с её другом и поспешила звать подмогу. Вот только юноша наконец смог выскользнуть из щупалец сна, вырывая с корнями жуткую слабость и боль. Голова гудела, ноги едва держали, но оставаться здесь без возможности вылечиться не вариант.       Бок пульсировал: вынужденная мера из шарфа не спасла. И где его иммунитет ко всему этому? Исчез вместе со всеми силами, что высосал мир из него? Скорее всего так и было. Сейчас, имея при себе уже три стихии из возможных здесь семи, ощущать себя было легче. Но даже этого было мало. Все же ему ещё далеко до былых возможностей.       Опираясь на стены, медленно он начал спуск. Скользко. Безумно опасно, но отчего-то смешно. Всё же давно, очень давно, не было такого, что от простой простуды и невозможности ходьбы тряслись ноги и руки, дрожала сама душа. Беспомощность — именно это сейчас сжимает его сердце и трясёт от любого порыва ветра. Улыбка сама растягивается сильнее, болезненно отражаясь на оболочке. Бывает. У всех людей этого мира. И у него теперь тоже.       Итэр осматривает территорию спуска и хмыкает, понимая, что лучше идти вперёд, может быть, останется целее. Аккуратно идя по подъему, путешественник опирается на камни, держится хрупкими пальцами и жмурится от резкого света за пределами грота. Непогода прошла. Земля под ногами так же скользила, но было легче, чем в момент ливня, где-то уже виднеется подсохшая плёнка.       А наверху меж тем вновь засел отряд хиличурлов, только-только вышедший из своих домиков, в надежде найти пропитание в побитом погодой мире. И спускаться было уже поздно. Итэр вновь пересекается взглядом с существами и хмыкает своей невезучести. Второй раз за этот день. Как же это раздражает. Подтягиваясь, пытаясь пройти по краю обрыва, лишь бы не спровоцировать, лишь бы не попасть под удар. Сейчас даже сражаться не выйдет, на столько ослабли тело и душа, не выдержит он даже простого призыва стихии.       Итэр медленно отходит, вспоминая территории, где он может находиться, и морщится, понимая, что случайно выдал себя, раскрыл опасность, когда резко повернулся на голос Паймон, которая летела вместе с Венти. А этого в планах не было. Митачурл, сидящий рядом с костром, начищающий топор, обернулся на звук, замечая Итэра, и прыгнул к нему взревев в боевом кличе. Удар огненным топором приходится аккурат на выставленный блок меча, вот только сил катастрофически не хватало, и парень отлетает назад, отключаясь от ударной волны.       Земля не чувствовалась, он будто бы в последний раз видит кричащую в испуге Паймон, сосредоточенного Венти и настроенных против них хиличурлов. Сокровищ в этот раз он не нашел. Ну и пусть, в конце концов этот день был даже веселым. Глаза закрываются в момент ощущения столкновения с жесткой поверхностью, вышибающей дух, жар растекается по телу и все становится не важным. Лишь прыгающий к нему архонт и его серьезные сине-зеленые глаза, лишь его холодные руки и беспокойная улыбка.