Не детская игра!

Я читала книгу, лежа в гамаке под деревом, оно кронами накрывало меня тенью от злополучного солнца. Тёплый ветерок всколыхнул ветки, и пара абрикосов упала в нескольких метрах от меня, приземлившись в палисаднике у самого дома. Отложив кожаную книгу с бредовой историей о ведьмах и колдунах на стульчик, я потянулась руками вверх; утро плавно перешло в обед. На улице стало совсем жарко, что даже в холодке стало невыносимо находиться. Медленно выбравшись из гамака я двинулась к дому, чтобы сделать себе сок со льдом. Войдя в летнюю кухню, я блаженно вдохнула прохладный воздух, жар не успел пробраться в дом, поэтому находиться здесь было одно наслаждения. Открыв небольшой холодильник я достала с него сок со вкусом граната и форму для льда. Влив в стакан красную жидкость я кинула два кубика и отпила, наслаждаясь сладко-приторным вкусом фрукта. Присев у входа меня ослепило солнце, но я не стала менять расположения. Я смотрела за забор, где находились дворы моих нынешних соседей. Мне казалось, что многие покинули этот мрачный посёлок и перебрались в город. Сколько здесь вещей происходило, что не каждый хотел тут оставаться. Даже мой дед с бабушкой перебрались в уютную квартирку в центре столицы и чувствовали себя довольно хорошо. Слишком криминальное было это село, полиция вечно находила трупы потерявшихся туристов среди густого леса, а однажды даже место какого-то ритуала нашли, с кровью таки не найденного человека. А затем рыбалки на болоте наткнулись на затонувшую машину, странно, но я помню её, будто сама была в ней. Но самый интересный факт, что в автомобиле нашли девочку моего возраста и мужчину похожего на моего отца. Тогда такие сплетни по селу ходили, что у каждого волосы дыбом стали бы на спине. А самое забавное, что из-за таких пришествий появлялись новые байки и страшилки, но для детей они были как клад. В мои восемь лет я очень любила пошалить, поэтому собрав детей с района решила сделать свой культ. Нас было шестеро, четыре мальчика на год старше меня и девочка ровесница, и я главная. Сначала это просто была детская забава, мы бегали по кругу и пели песни, которые сами же и придумывали. А затем это всё переросло в что-то большое. Мы нашли заброшенный двор и сделали его нашим тайным убежищем, о котором никто не должен был знать. Сделали галстуки, как у пионеров, только чёрного цвета с нашивкой звезды. Придумали свою клятву, оставили на старом пергаменте кровяные отпечатки с именами и дали слово, что никто из взрослых не узнает об этом месте. Мы сложили самые ценные вещи, что были у нас в железную шкатулку и закопали, по центру двора, где нарисовали круг со звездой. Кто-то с мальчиков залез в заброшенный дом, найдя там остатки, какого-то зверя и главным экспонатом был череп неизвестного для нас животного. Он всегда лежал на пеньке, который мальчики притащили. Мы прозвали наш отряд — «Дикарями», которые представляли себя сатанистами. Однажды мы нашли странную книгу, я не помню, кто её принёс и откуда она взялась у нас. Но в ней были нарисованы разные символы и у каждого было свое значения. Я долго рассматривала пытаясь разобраться и один из знаков меня больше всего заинтересовал — Вольфсангель — волчий крюк или ловушка в переводе. Под ним было что-то написано на, немецком, и я несколько дней переводила текст с помощью русско-немецкого словаря. И завершив это дело я недолго думая решила с друзьями попробовать провести первый настоящий ритуал. Мы долго подготавливали наше секретное убежище. Рисовали символы на земле по центру поставили пенёк, а нём начертили сам волчий крюк: «Ƶ» — положив поверх него найденный череп. Я учила текст на память, и в ночь на полнолуние мы собрались вместе сбежав с дома. Мы ходили кругами, я говорила слова на немецком, а ребята повторяли в конце, нужно было пролить кровь на пенёк, что я и сделала разрезав ножом ладонь. На утро у каждого с нашего отряда, кроме меня, появились выжженные символы из ритуала, среди двора. Тогда ребята не на шутку испугались и как сумасшедшие прибежали в наше убежище, только не я. Все начали подозревать друг друга и обвинять в предательстве. А я пришла самая последняя, потому что не знала, что произошло. Они начали предполагать, что это я рассказала взрослым об нашем логове. А они таким способом проучили нас. Однако это была не я и начала оправдываться перед ними. Меня никто не слушал, вместо этого они решили сделать голосование. Большинство мне не поверили и проголосовали против, так меня изгнали. В скорости и сам отряд распался без главаря. И самое главное книга с черепом исчезли в туже ночь. Через пару недель начали исчезать люди из села, с того времени у меня остался, ожёг на руке в виде символа: Вольфсангель. Мне его сделала прабабка, а наследующий день она умерла. Мне конечно не верилось, в это всё — в духов, демонов и прочею херню. Однако мои друзья, друг за другом начали пропадать, а мне каждую ночь, после смерти бабки, начали сниться сновидения, о детях, что заблудились в лесу, как они кричат и пытаются найти выход. Сны всегда прекращались, когда я уезжала в город, но как только снова оказывалась здесь, они возобновлялись, а последними днями мне вообще снился один и тот же сон, и я никак его понять не могла.

***

Среди поля я видела пятерых маленьких детей, они что-то делали бегая вокруг высокой сосны на которой висела девушка, она была живой, пыталась выбраться. Кричала, выворачивалась из узлов, но всегда сон заканчивался одним и тем же. Чёрные корни просачивались из земли и обматывали дерево, затем детей и они ставали просто статуями. К старой сосне приходил человек в балахоне он читал какие-то слова, вырисовывая поверх символов, новые. Я знала, что он говорит наизусть, из-за того, что не раз, слышала его, у себя во снах. Однако перевести все слова я не смогла, это был старый диалект, смесь латинского и английского. Он говорил: «ком граун, осо на граун оп. Ком фолау, осо на гйон оп» — последнюю часть я разобрала, но первую так и не смогла и в ней говорилось: «…из пепла да восстанем мы.» И человек в балахоне убивал весящую девушку.

***

Вздохнув, я поднялась с порога осмотревшись, у меня было такое чувство, будто за мной, кто-то наблюдал всё это время. Войдя в дом я пошла осматривать другие книги, что были у нас в библиотеке. Сама комната с книгами была очень большая, моя бабушка очень любила почитать. Несколько дней я тщательно вытирала и убирала полки от десяти летнего слоя пыли и проветривала помещения, когда меня не было в доме. Поэтому войдя в тёмно-серую комнату, освещённую только одним окном я включила свет. Большинство старых шкафов, а таких было четыре из семи я успела убрать и пересмотреть все книги. Другая часть книжек громоздилась на полу ещё в пыли и паутине, которую мне было противно снимать. Натянув перчатки я присела на пол и продолжила работать. В библиотеке были разные книги: большие, маленькие, старые, написанные от руки, более новые, кожаные, бумажные или же сделанные из зверей. Даже было два экземпляра в формате фолиант, они лежали отдельно в закрытой тумбочке под ключом, который мне не удалось найти и пришлось молотком сбивать дверной замок, чтоб узнать, что там лежит. Все их можно было бы отдать в музей. Достав ещё пару книг с тумбочки я очистила их от пыли. Ближе к ночи я вытерла и пересмотрела вторую часть книг и отложила пару старых экземпляров сделанные с кожи, на них были вычерчены символы, которые заинтересовали меня. Сходив на кухню я заварила кашу, включила свет во двор и закрыла входную дверь на ключ. Хоть я и не боялась оставаться одна, но лишняя безопасность никогда не помешает. Поужинав в тишине я вернулась в библиотеку, и то что я там увидела, повергло меня в шок. Луна, что светила в окно переливалась в свете лампы, которую я не выключила. Нажав на выключатель свет потух, а в комнате начали виднеться символы, которые были нарисованы на стенах. Они должны были на что-то указывать, не просто так же они были нарисованы. Один знак исказился из-за того, что отблескивал от люстры и ко мне дошло, что если подставить правильно поверхность, то блики отражаться на нужное место. Я нашла зеркальце и начала поставлять его, так чтоб все символы отразились. Это и вправду помогло, все как один указали на одну точку по центру комнаты, где лежал ковёр. Я оттащила его и начала на ощупь искать нужную половицу, второй рукой простукивая все деревяшки. От одной отразился звонкий звук и я попыталась поднять половицу, она подалась очень легко. Под ней лежала старая книга и деревянная шкатулка. Это была та самая книга, которая исчезла в тот день, я открыла её увидев внутри фотографию в цвете, а это была находка для тех годов. На ней было изображено шестеро детей. Я сразу узнала себя, маленькая кареглазая, с кудрявыми, каштанового цвета волосами. Перевернув фото я увидела написанное красивым почерком: «Отряд сатанистов — ДИКАРИ» Фото было сделано в том заброшенном дворе, но я не могла вспомнить имена друзей, а мы их точно записывали. Я пошла в комнату сев на кровать включила маленький светильник и начала листать страницы с разными иероглифами и символами. Там были разные пентаграммы и под каждой, что-то было написано на немецком, но с того времени я так и не сдвинулась в познании этого языка. Найдя тот самый ритуал я прочитала слова, которые сама же, ещё маленькой обвела. Я точно должна сходить туда и понять, что произошло тогда.

***

Утро наступило для меня незаметно быстро. Мне, как всегда, снилось то же самое сновидения, для меня вошло в привычку просыпаться в холодном поту. До сих пор не могу понять, почему мне так страшно, будто я не видела никогда этого сна. Собравшись я взяла с собой лопату из сарая и пошла в тот двор. Он был совсем не далеко, не спеша идя до него, можно было добраться за пять минут. Я знала, что хотела там найти поэтому и взяла лопату. Мне нужна была та шкатулка в ней были все имена моих друзей с прошлого. Дойдя ко двору я посмотрела на совсем наклонившейся забор, что завалился на кустарники с мой рост. При одном виде на эти сорняки мне перехотелось туда лезть, кто знает, какая живность могла там обитать. Но моего интереса было больше. Начав размахивать лопатой из стороны в сторону я осмотрела землю и начала медленно пробираться. Здесь ничего не изменилось, только природа взяла вверх над этим двором. Давно не ступала сюда нога человека. Я дошла до центру, где стоял пенёк, он весь оброс мхом, а вокруг него появились новые ветки. Отодвинув пенек я очистила место от сорняков откинув их в кусты у дома и принялась откапывать. Через пару минут остриё лопаты ударилось о что-то. Вскопав вокруг я наклонилась вперёд и достала железную шкатулку со звездой. Однако там было ещё что-то, я начала выкапывать руками и увидела череп, человеческий. Не ожидая такое увидеть я отпрянула назад, взяв лопату решилась откопать и увидела скелеты, их там было несколько. Сердце внутри барабанило, а в ушах будто заложило. Мне стало не по себе от увиденного. Меня трусило от страха и я не могла понять откуда здесь скелеты умерших детей. Я перестала выкапывать и просто смотрела перед собой. Это были те дети, которые исчезли, их кто-то убил. Поэтому мне и снился этот сон с деревом. Я не знала, что делать и просто закопала назад найденные остатки и поставила на место пенёк. Забрав шкатулку я поспешила домой. Домой я вернулась очень быстро с чувством, того, что за мной, кто-то наблюдает. Сев у входа я рвано открыла металлическую шкатулку и увидела вещи друзей: свисток, красную звезду, чёрный галстук, железного солдатика, мой браслет и на самом дне старый жёлтый пергамент. Он был пустой, только кровяные отпечатки, но я то знала, что там есть имена и они написаны невидимыми чернилами. Войдя в дом я взяла спички и начала прогревать бумажку. Там было шесть имён: Андрей, Анна, Максим, Мария, Рома, Ярослав. Я вышла на улицу и посмотрела за двор увидев на тропинке девушку, она стояла просто смотря на меня. По телу от её взгляда забегали мурашки и стало не по себе. Она медленно начала идти ко двору. Что-то было знакомое в её чертах, но что именно понять я не могла. Девушка подошла к воротам и махнула рукой, а я как заворожённая отложила шкатулку и пошла ей на встречу. Оказавшись у железной преграды светловолосая кивнула мне: — Доброе утро, Анна, — она улыбнулась мне, а я только моргая смогла приоткрыть забор и впустить её. — Доброе, эм, — я вспомнила эту девушку, сразу же распознав в ней маленькую девочку десяти лет. — Виктория. После исчезновения моих друзей в моём детстве появилась новая подруга, она всегда была со мной. Поддерживала меня, гуляла со мной, мы сами придумывали игры и стали лучшими друзьями на лето. Я смотрела на блондинку, на её голубые глаза, на веснушки и пухлые губы. Она стала больше. Во всём. Я сразу отметила, что сейчас Вика была выше и шире в плечах. Её телосложение стало более громоздким, из-за чего теперь я рядом с ней ощущала себя вовсе крошечной. На ней была чёрная футболка и того же цвета брюки на ремне. — Можно и без официальностей, Ань, — девушка вытянула руки в стороны, чтоб обнять меня и я шагнула к ней оказавшись в её руках. Она всегда пахла лесом, как и сейчас и мне это нравилось. — Ты так и не уехала отсюда? — спрашиваю её медленно отстраняясь. — Ты не помнишь? — её рука легла мне на плечо. — Что именно? — смотрю на неё, как полоумная, чувствуя напряжённость в теле. Я так и не отошла от найденных скелетов и мне было страшно, ещё и она явилась, будто по моему зову. — Ох, — она вздыхает, грустно кивая. — Всё-таки время никого не щадит. — Я мало, что помню с детства, — говорю в своё оправдания и вижу, как рука блондинки напряглась у меня на плече. Она сделала шаг наклонившись вперёд и прикоснулась губами к моим. — А это ты помнишь? — спросила она отклонившись немного назад. Я стояла в оцепенении пару секунд, но в голове, будто кто-то призвал многосерийный сериал. Где я в главных ролях играю мать, а Вика отца. Как мы учились целоваться, как играли роли родителей. Я вижу, как она наклоняется ко мне и испугавшись девушки, уворачиваюсь наблюдая за её реакцией. — Помню, — шепчу придя в себя. — А что ещё помнишь? — и мне хочется ей рассказать: о найденных вещах, об моих друзьях, что исчезли, об отряде, о том что я нашла трупы детей в старом дворе. Однако я боялась её, что-то было в ней не так и моё нутро говорило: «нужно её избегать.» — Много чего, но это не связано с тобой, — увиливаю от ответа и вижу, как она хмуриться. — Ты вернулась за ответами, — девушка смотрит мне за спину, где лежит шкатулка. — Нашла, то что искала? — Нет, слушай, я бы хотела побыть одна, — отхожу от блондинки, её рука соскальзывает с моего плеча. — Ань, я могу всё рассказать, если ты хочешь, но это длинная история, которую ты сама написала своей кровью, в ту ночь. — Девушка подняла мою ладонь, на которой остался шрам от пореза тупым ножом. — Я? Откуда, ты… — она перебила меня не дав договорить. — Да, ты! Ты убила тех детей, дав жизнь тому дьяволу, что ходит теперь ночами по лесу ища тебя. С ним возродилась я, охранница тёмных ночей, но я не справилась. Твоя прабабка знала, что вы делали. — Вика огляделась и потянула меня к дому, а я подалась ей, пытаясь осмыслить услышанное. Блондинка тащила меня по дому, мы оказались в просторной комнате, где я спала, слева на кровати всё ещё лежала найденная мною книга. Сев на кровать девушка подняла книгу и повернула её ко мне в голос проговорив написанное: — Ком граун, осо на граун оп. Ком фолау, осо на гйон оп. — Я знаю перевод только второй части, — и смотрю куда она указала, на рисунке был изображён символ земли. — Из Земли мы вырастем. Из пепла да восстанем мы. Это перевод, того что он говорит тебе в снах. — Откуда ты знаешь? — спрашиваю девушку, она поднимается и снимает с себя чёрную футболку поворачиваясь ко мне спиной. На её коже была написана эта фраза. — Та девушка, это я. Ты привязала меня к этому месту, — блондинка натягивает футболку назад. — Нам нужно его изгнать с этого места и лучшей возможности, чем сегодняшняя ночь не будет. — А мои друзья? Они, мы их спасём? — Мёртвых не воскресить, но ты облегчишь их страдание. — Вика положила мне на плечо руку и прошептала. — Прости, это я их не спасла. — Это я виновата, — я понимаю, что наделала и мне стало не по себе от себя. Сбросив руку девушки с плеча я отвернулась от неё закрыв руками лицо. — Что нам нужно сделать? — спрашиваю и чувствую теплое дыхание возле себя оглянувшись вижу, как Вика стоит прямо возле меня. Её руки дрожат, и сама она покраснела. — Ань, — она выдыхает сжимая руки в кулаки, — Нужно провести ритуал. Я подготовлю место, а с тебя выучить этот текст, — она указала на нужную страницу. — Хорошо, — я взяла книгу, начав читать текст. — Вечером у старого пенька, возьми из собой вещи друзей, их нужно будет закопать на место. Девушка оставила меня наедине, я сидела и думала над текстом, который даже нормально прочитать не могла, а его ещё и выучить нужно. Достав старый словник я посмотрела на жёлтый лист бумаги, где было написано на немецком:

«Tot, ein Ort in der Erde.

Diejenigen, die aus der Hölle auferstanden sind, werden kommen und den Geist ihres Bruders zu sich nehmen. Die Länder sind schwarz, der Geist wird hereingezogen und zur Ruhe gebracht. Seine Kraft, seine Worte, sein Körper, für immer und ewig, verschwinden und vergessen. Raus und vergessen, raus und vergessen.»

Хоть текст был маленьким, его слова никак не лезли мне в голову, слишком сложный для меня по произношению этот язык оказался. Просидев над текстом пол дня я пошла кушать ибо мой желудок начал требовать еды. Весь день прошёл, как в тумане для меня. А одни и те же слова, к вечеру самостоятельно начали отскакивать от меня как песня. Я уже не нуждалась в книге и в переводчике, который я использовала на телефоне. Собрав все вещи в железную шкатулку я посмотрела на часы, был уже вечер, но я не знала во сколько именно мне нужно было прийти. Поэтому долго не думая я направилась в тот злополучный двор, в котором пятнадцать лет назад я проводила ритуал с друзьями. Мне уже не было так смешно, как в детстве и волей-неволей я поверила в демонов, в магию и мистику. Слишком много было совпадений, чтоб не поверить. Кустарники были убраны, а по центру на пне сидела девушка в позе лотоса, что-то бормоча себе под нос. Утром здесь и пройти было не реально, а сейчас я видела землю с кругом и звездой, где были нарисованы символы, луны, солнца и земли. Вика открыла глаза, и они сверкнули в темноте голубым цветом. — Как ты? — спросила блондинка поднимаясь. — Боюсь, — признаюсь и вижу на её лице улыбку. — Я помогу тебе Анна, я твой хранитель. Твой оберег. Я буду с тобой до последнего. Я не дам тебя в обиду, — Вика подошла ко мне вытянув руку. — Можно, шкатулку? Я протянула железную, коробочку, а девушка отклонив пенёк положила его в землю и засыпала. Вернув трухлый пень из-под сосны на прежнее место, Виктория посмотрела на небо, где появились первые звёзды. — Ты, не человек? — спрашиваю и вижу, как девушка вздрагивает. — И да и нет, во мне есть зверь. Слушай, это ты подарила мне вторую жизнь. И когда мы начнём проводить ритуал, ты увидишь мой истинный облик, а точнее его облик. — Ты появилась, как раз тогда, когда начали исчезать дети. — мне начали закрадываться дурные мысли, она могла же просто мной манипулировать. Слишком много Вика знает и это очень подозрительно. — Ань, поверь мне, прошу, я хочу помочь. — где-то завыл волк и я огляделась. — Пора. Начинать. — прошептала девушка низким голосом, от которого по коже пробежали мурашки. Она прошлась по кругу подпалив все свечки, что она установила. Вика подходит ко мне становясь напротив, её голубые глаза стают жёлтыми. Переступив круг я сглатываю комок, что стал среди горла и начинаю произносить слова, сначала тихо затем громче, ничего не происходит первые секунды. — Diejenigen, die aus der Hölle auferstanden sind, werden kommen und den Geist ihres Bruders zu sich nehmen. Die Länder sind schwarz, der Geist wird hereingezogen und zur Ruhe gebracht, — чувствую, как поднимается ветер, он всколыхивает кроны высоких деревьев у дома, девушка стоящая рядом берёт меня за руку и мы в синхрон продолжаем говорить: — Seine Kraft, seine Worte, sein Körper, für immer und ewig, verschwinden und vergessen, — её голос сливается с моим, а руки девушки покрываются белой шерстью, как и всё тело. — Raus und vergessen, raus und vergessen, — свечи резко потухают. Девушка притягивает мою ладонь преподнося её к пеньку, на котором светиться волчий знак и кусает меня. Я вскрикиваю пытаясь вырвать руку. Не нужно было ей доверять, моё тело слабнет и я вижу, как алая кровь капает на символ окрашивая его. Проходит пару долгих минут, кожа Вики полностью покрывается шерстью и я вижу перед собой, белого волка. Он громко взвывает в небо, а затем смотрит на меня оскалившись. В глазах темнеет и я понимаю, что теряю сознания, но меня ловят уже человеческие руки. — Анна, Аня, — её горячие ладони приводят меня в сознания. — Ты много энергии потратила, не смей терять тут сознания. Он утащит тебя за собой. Я открываю глаза и вижу Вику, которая держит меня, в глазах всё плывёт, но мне на много легче. Девушка смотрит на меня, а её руки заметно дрожат и я понимаю, что она испугалась. Её тёплая ладонь придерживает меня за талию, я поправляю волосы и смотрю себе на руку, где течёт моя кровь. — Прости, что не сказала, так нужно, — её голос дрожит. Девушка берёт меня на руки и несёт домой. У самого двора я шепчу, что могу и сама уже идти и Вика выпускает меня, дав возможность самой стать на ноги. Войдя в дом мне стало намного легче, будто силы сами ко мне пришли, новым потоком. Я достала с тумбочки аптечку и принялась обрабатывать прокушенную руку, кровь быстро остановилась. Виктория стояла у входа просто наблюдая за мной, ветер на улице разошёлся до такой степени, что деревья начало клонить к земле. Хотя пару минут назад на улице всё было спокойно. Раздался первый гром и с неба начал капать дождь, который перешёл в ливень. Вика отпрянула от двери и закрыла их. — Ань, прости меня, — прошептала ещё раз девушка сделав пару шагов ко мне. — Я не хотела сделать тебе больно. — Но сделала, — моя рука дрожит, когда я пытаюсь обработать спиртом руку. — Анют, — она прикасается ко мне горячими руками. — Так нужно было. Я правда жалею о содеянном. — взяв флакончик с руки Вика вылила спирт на бинтик, от едкого запаха она скривилась, но аккуратно вытерла мне ладонь дуя на неё. — Ты могла сказать, — обвиняю её жмурясь от лёгкой боли. — Могла, но лучше быть не предупрежденным и не готовым к боли. Потому что было бы больнее в разы, — она забинтовала мне ладонь и смотрит в окно. — Дождь это хорошо. Значит мы всё сделали правильно. — А почему именно укус, а не какой-то другой метод? — спрашиваю девушку и вижу, как она краснеет. — Потому что, из сегодняшнего дня, я отвязалась от того старого пенька. И это единственный способ остаться с тобой хоть на немного. Моя миссия здесь окончена, Ань. — Вика вздыхает и отворачивается, а я замечаю, как по её щеке скатывается слеза. — Ты бросила меня, уехала! — она злится. Её голос надрывается и я понимаю, что всё это время она ждала меня. Ей нужна была я, как когда-то, она мне. Обойдя девушку, я стаю перед ней и обнимаю вдыхая её лесной запах. Вика опускает голову мне не плечо, она тихо плачет, её плечи вздрагивают при каждом всхлипе. Я глажу волосы блондинки пытаясь её успокоить: — Ты испугалась меня, — голос Вики дрожал, как и она вся. — Нет, меня мало, что пугает, мне просто плохо стало, — оправдалась я касаясь пальцами её лица. — Ты видела настоящую меня. Я злая и холодная, — девушка поднимает голову и я вижу жёлтые, а не голубые глаза.

Я попадаю под её влияния не осознавая этого.

— Вик, я тут сейчас с тобой, — её тёплая рука касается моих кудрявых волос очень легко, она наклоняется ко мне и внезапно прикасается пухлыми губами к моим. Блондинка проводит второй рукой по моей спине и отклоняется назад, прерывисто дыша, девушка смотрит мне в глаза, словно давая шанс сделать шаг назад, но мне чертовски понравилось. Я помнила наши не детские игры, когда мы были ещё маленькими. Мы глупо смотрим друг на друга долго, я слышу, как на улице бушует погода, как холодные капли дождя бьют в окно. Чувствую горячее тело Вики, как она рвано дышит касаясь меня руками, но не спешит действовать, будто боясь сделать, что-то не так. — Ань, — она вырывает меня с этого транса, тихим голосом, который мне нравится и я не понимаю почему. Она будто дурманит меня. Мне всё нравиться в этой девушке и я осознаю — это так внезапно, и мне хочется сказать ей: — Вик, я, ты мне нравишься, — я вижу её улыбку. — Но? — она склоняет голову и хмуриться. — Нет, никаких, но. — ещё в детстве я чувствовала, что-то к ней, но понять, что не могла. Я думала, что это не правильно, нам нельзя быть вместе, мы девушки. Однако сегодняшний день всё изменил и открыл мне на многие вещи глаза. В мире всё же существуют демоны или, что-то в этом духе. Перед мной стоит зверь, а не человек в женское обличии и это звучит дико. Но мы живём лишь раз, и только завтра я буду жалеть об этом или не буду. Я наклоняюсь к ней и впиваюсь в губы крепким поцелуем. Руки девушки сжимают меня в объятиях, и она берёт на себя всю инициативу углубляя поцелуй. Вика не торопится, медленно втягивает мою нижнюю губу, отпускает, изучающе ласково касается верхней, ненавязчиво давит, и я словно в трансе приоткрываю рот, впуская её язык и ощущаю, как внизу живота разрастается жаркий, затягивающий вакуум. Она подталкивает меня к столу, что стоит сзади меня и усаживает на него, разрывая, поцелуй. — А теперь слушай, — за окном вспыхнула молния и я инстинктивно отвернулась, посмотрев в сторону, где раздался гром. — Ань, — она взяла в ладони моё лицо и посмотрела жёлтыми глазами будто в душу заглядывая. — То что сейчас будет, ты завтра не вспомнишь, я буду тебя любить всю ночь, как я хочу. Сильно, жадно, грубо, ты будешь моей. Ты меня поняла? — я киваю и вижу её не здоровый оскал. Я чувствую себя ребёнком, как тогда в детстве, когда мы играли в «Дочки матери» не по-детски. И сейчас я вспоминаю всё что было и то что моё сознания под её влиянием. На самом деле я этого не хочу — это она управляет мной. Однако противостоять не могу, я будто марионетка в её жёлтых глазах. Моё сознания одурманенное и оно играет со мной злую шутку. Я только улыбалась девушке дрожащими от волнения и озноба губами и её горячий рот прижимается к моему. Мягко, но требовательно, и дыхания совершенно нет, как и сил отказать. Её язык неторопливо снова проходится по моей нижней губе, трогает зубы, губы мягко сминаются, и она проникает в рот. Вика снимает меня со стола беря на руки, а я сжимаю её плечи. Девушка идёт глубже в дом. Мы проходим мимо библиотеки и попадаем ко мне в комнату, где очень темно. Но блондинка очень хорошо ориентируется в темноте и кладёт меня на кровать, наваливаясь всем весом, старая металлическая кровать издает скрип пошатываясь. Её наглые руки стягивают с меня майку, я чувствую губы Вики. Она нежно касается моей кожи вызывая дрожь и мурашки по телу, которые начинают меня возбуждать. Я смотрю на неё задурманенными глазами и не могу никак противодействовать. В её руках, моё тело для неё игрушка. Девушка блуждает по моему телу, горячими ладонями, сначала медленно пересчитывая все мои рёбра поднимаясь выше к груди, затем к шее, минуя лифчик. На мгновения я прихожу в сознания и отрицая махаю головой, я не хочу этого, мне не приятно, то что она делает. Собрав всю силу, что у меня осталась я шепчу, пытаясь сделать так чтоб мой голос окреп: — Прекрати, — сорвалось с моих губ, её рука сжимает моё горло и я вижу блеск в глазах Вики. Однако это уже не она, ею будто кто-то овладел. Это уже не та напуганная девочка, что несколько минут назад, просила у меня прощения. Давление её энергетики вновь сковало тело и запах леса опьянил меня. В полном мраке комнаты глаза девушки отдались демонической желтизной и зрачки стали узкими. И я наконец поняла, что это значит — срыв самоконтроля и приход безумия, который меня начал пугать. Я ничего не могла сделать, она просто контролировала меня, как пешку на шахматной доске. От её прикосновений моя кожа покрывалась мурашками, приобретая сладкие и трепещущие грани, которые заставляли тело адски изнывать в желании того, что я сама не хотела, особенно с ней. Но это осознанность пришла слишком поздно, когда я оказалась полностью под контролем девушки и начала отвечать на её касание. Вика продолжила раздевать меня, стянув чёрные штаны, она оставила на мне только нижнее бельё. Наши взгляды встретились, и весь мир рухнул. Для меня Вика была взрослой, ненавистной и чужой. Я для неё очень молодой девушкой, практически малолеткой, которую она не видела пятнадцать лет. Эмоции раздирали на части, но гон, запах и её взгляд делали это мгновение нестерпимым и диким. Тем, в чем срывалось абсолютно все. — Боишься меня? — её ладони легли на кровать по обе стороны от меня. Словно давая понять, что я в ловушке — зверь не даст убежать. — Нет, — рвано ответила, не понимая, являлось это ложью или правдой. Потому что если тогда я не боялась её, то сейчас мне было страшно и противно от происходящего. Я вообще не могла разобраться в себе. Ни в чувствах, ни в эмоциях. Даже сознание больше напоминало коробочку с хаосом, в которой мысли разбрасывало из стороны в сторону. Я понимала лишь одно — среди них не было ничего хорошего. — Врёшь! — её рука перемещается мне на живот поднимаясь выше к лифчику. Мою укушенную руку обдаёт жаром и я смотрю на неё, по ней взвиваются чёрные линии, как маленькие хвостики. И ко мне доходит глупое осознания, этот укус не просто укус. Всё-таки это клеймо. Сознания окончательно затуманивается, когда девушка вновь целует меня. Её руки взбираются под кружево лифчика и с силой сжимая грудь, а я стону больше от боли, чем от желания. — Она уже давно должна быть на тебе, — Вика наклонилась и я ощутила её дыхание на метке. Девушка снимает бинты и прикасается пухлыми губами к ладони. — Ты девственница? — Что? — я переспросила удивившись её вопросу, она сжала запястья. — Отвечай, Аня! — вторая ладонь легла на талию, сразу спускаясь к бедру. — Да, — ощущаю, как метка на руке начинает сильнее болеть. Она наклонилась и, одной рукой упёрлась о кровать, из-за чего матрас очень сильно прогнулся, вдохнула воздух. Мне было не по себе от того, как она дышала мной, ведь создавалось ощущение, что таким образом Вика полностью считывала меня. По запаху определяя лгала я или нет и в этот момент я особенно ясно понимала — от неё ничего не скрыть. Запах не утаить от зверя, которым она и являлась. Хуже были лишь глаза Виктории. Казалось, что они смотрели прямо в душу. Пожирая меня изнутри. — Прекрасно, — она улыбается, довольно хмыкая в темноте и я чувствую, напряжения воздухе, которое возникло. Я понимаю, что смысла звать на помощь нет, меня всё равно никто не услышит, в этой драной глуши. Она приподнимается и смотрит на меня. — А теперь Аня, ты расслабишься и получишь свою дозу наслаждения. И после этих слов мне становится, легко, тело ранее напряжённое, расплывается под весом девушки, что чуть ли не лежит на мне, опираясь на одну руку, а второй гладя меня по животу. Наши губы встречаются, и внутри меня словно случается какой-то взрыв. Её губы такие горячие, терпкие… Движения неторопливые, словно замедленные. И от этого я так остро ощущаю каждый миг. Как она чуть надавливает своими губами на мои, размыкая их шире. Как язык проникает мне в рот и встречается с кончиком моего языка. Как ладонь девушки перебирается выше к моему затылку и крепко сжимает, прихватывая и пытаясь собрать в пучок короткие волосы. В ответ уже не контролируя себя крепко обвиваю шею Вики. Ощущение её горячую кожу под одеждой, что запускает по телу колкие электрические разряды. Прижимаюсь сильнее, впечатываюсь в её грудь. Сплетаю наши языки, и с губ срывается облегченный вздох из-за поцелуя превращающийся в невнятное мычание. Рука на моей талии опускается ниже, положив грубую ладонь мне на бедро, она опустилась к низу живота, а я тут же вздрогнула и дернулась, от того, как между ног запылало и судорожно заныло. Вика оглаживает, сминает ягодицу, а потом подбирает выше и тянет ткань трусиков вниз. Они слетают на пол и я прерывисто дышу, ощущая её руку у себя между ног. Поддаюсь ей разводя ноги, чтоб она заняла более удобно положения. Вика довольно урчит на это и отпускает мой рот. Прихватывает нижнюю губу напоследок, ведет ртом влажную дорожку по подбородку, шее, целует, втягивая кожу. Вниз, к ключице, груди, всасывает в рот напряженный сосок вместе с тонким царапающим гипюром, перекатывает на языке, отчего меня простреливает болезненным сладким импульсом, и я, тихонько выдохнув, зарываюсь пальцами в её густые длинные волосы, царапая ногтями кожу головы. Её нежные губы ласкают кожу, и от этого ползут мурашки. Нервно сжимаю пальцы в кулаки, наверно больно хватая девушку за волосы, когда она спускается ниже и целует мой дрогнувший от этого живот. Еще ниже… Я перестаю дышать… Целует низ живота … Кусаю губу, деревенея… — Не дрожи, Ань… — Вика старается сказать это мягко, с лёгкой насмешкой, но я слышу, как вибрирует прорывающимся возбуждением её голос. И от этого дрожу еще сильней. Где-то подсознательно пытаюсь отрицать, но не могу. Свожу было ноги, закрываясь, но она не дает, подхватывая меня под колени и снова широко разводя их в стороны. На мгновение становится холодно. А потом она опускается и… очень жарко. Когда я чувствую, как её горячее влажное дыхание опаляет нежную кожу промежности, то вытягиваюсь в звенящую струну. Стоило Вике коснуться меня там, как моя защита рухнула. Это было подобно взрыву. Тому, что до этого момента ноюще тлело и опасно искрилось, но в это мгновение вспыхнуло ослепляющим пламенем, остаточно испепеляя все грани. У меня в голове щелкнуло и я простонала, окончательно теряя себя. А потом её губы касаются меня там, и остаётся только шумно, протяжно выдохнуть, обмякая. По бедрам и вниз, до самых кончиков пальцев ног, волной прокатывается дрожь. Это так… Лицо заливает жаром и начинают полыхать щеки. Мои приоткрытые губы сохнут в нарастающей горячке, и так и тянет их облизать, выдыхая томительное: «А-а- а-х-х». Я чувствую её язык. Очень остро. Так остро, что, закрыв глаза, я почти вижу в своем воображении, что именно она делает. Вот широкое мягкое прикосновение во всю длину, раздвигающее пульсирующие, мокрые складки. Вот Вика целует вход в лоно, будто это чертов рот, язык толкается внутрь, я и хриплю что-то стыдливое и нечленораздельное, сильнее вцепляясь ей в волосы и рискуя оставить себе парочку на память. На живот ложится горячая ладонь девушки, впечатывающая посильнее в диван, чтобы не дергалась. Язык поднимается выше и бьет по набухшему клитору, в лоне его заменяет палец, второй и… — О-ох… М-м-м… — голова запрокидывается сама собой, а дрожащее тело услужливо выгибается в пояснице. Я зажимаю себе рот, прикусывая ладонь. Всё, мыслей больше нет. Мне просто хорошо. И это так невероятно, что я жадно ловлю каждое мгновение её касание. Тяжелая ладонь на моем конвульсивно напрягающемся животе рассеянно гладящая покрывающуюся испариной кожу. Оглушающий шум крови в ушах, пошлые чавкающие звуки, запахи разгоряченных тел, напряжение и расслабление мышц в инстинктивной попытке приблизить развязку. Два пальца, ритмично растягивающие меня внутри, шероховатый горячий язык, то нежно, почти невесомо гладящий клитор, то бьющий по нему коротко и быстро… Но это так резко прекращается и я снова вижу жёлтые глаза, которые заставляют меня трястись от страха. Не здоровая ухмылка на лице девушки, она облизывает губы вытягивая пальцы. Это было так приятно, что ко мне дошло осознания только сейчас, она отобрала у меня девственность. — Ты такая сладенькая, — и в подтверждения этих слов она касается пальцами, что были в моей смазке к моему рту, заставляя облизать их, грубо запихивая мне в рот. — Если тебе это принесло удовольствия, то кое-что ещё принесёт. Мне много чего хотелось ответить на это. В голове формировалось множество гневных слов, но с такой же скоростью они таяли. Клеймо меня пьянило. Здравый разум дурманила и притупляла, заставляя на первый план выйти именно девушку, которая чувствовала гон — «своей пары». Окунуться в нечто первобытное и до невозможности буйное. В то место, где не могла существовать каких-то противоречий. Там буйствовала лишь жажда, которую нужно было утолить. Сейчас. Немедленно. Иначе то неудовлетворение, которое терзало тело и душу, окончательно уничтожит. Это захлестывало подобно урагану и сносило как землетрясение. Я дрожала и пылала, в тот момент, как Вика все так же казалась человеком из стали. Но ведь именно этим она больше всего была пугающей. Один палец блондинки проник внутрь меня и я, стиснув зубы, зашипела. Насколько же сильно внизу живота полыхнуло, но, когда Вика вынула палец, я не понимала, что ощутила — облегчение или еще более жесткое неудовлетворение. Меня вообще разрывало от противоречий. Она начала требовательно водить пальцами по моей коже, я видела, как девушка нервно дышит рассматривая меня. Сучка облапала меня. Без внимания не оставила ни один сантиметр моей кожи, из-за чего я уже не узнавала ни себя, ни собственное тело. Насколько же сильно оно отзывалось на то, что со мной делала Вика. В этой пытке становилось послушным ей. Я была расслабленной и, в тот же момент, напряженной настолько сильно, что даже самой себе казалась каменной. Правда, одно мгновение и вот уже я таяла, словно сладкая вата. Растекалась. Из-за этого расслабилась и потеряла рассудок. Существовала именно этим мгновением, но все оборвалось, когда Вика притянула меня к концу кровати сама приподнявшись. Она начинает раздеваться, по очереди стягивая из себя лишнюю одежду. Моё зрения уже привыкло к темноте и я вижу, как чёрная футболка взлетает с неё, а затем и белый бежевый спортивный топ, оголяя накаченное тело. И я сквозь безумное биение сердца, отдающееся в ушах, буйствующим гулом, услышала звук расстегивающегося ремня. Блондинка расстегнула сначала ремень, а затем ширинку. В тишине комнаты шорох одежды прозвучал оглушающее громко, и я потянулась вперед. Сама не понимала, что это за движение. Возможно, последняя и до невозможности отчаянная попытка вырваться и остановить то, что происходило. Она исходила глубоко изнутри. Девушка грубо толкает меня вниз наваливаясь, её губы касаются моего уха: — Ю ай, — не знаю, что она сказала, но мне не нравятся её слова. Я смотрю на желтизну её глаз и снова утопаю, но пытаюсь жадно схватить ту последнюю частицу свободы. Я чувствую, как что-то горячее упирается мне в промежность. Мой взгляд опускается ниже и вижу неестественный бугорок внизу под её чёрными плавками, которые она стягивает очень медленно свободной рукой, а второй поглаживает мою кожу, поднимаясь. Вика целует меня в скулу. А я не могу понять и осознать, что сейчас происходит ниже её пояса и когда плавки с неё слетают, чувствую её раскалённою кожу. Она медленно трётся своим телом об моё томно вздыхая, а я хватаю девушку за талию, чтоб понять, что касается моей промежности и пихаю. Блондинка отстраняется, понимая что я хочу от неё. Я сама приподнимаюсь на локтях и вижу мужской половой орган. На крупной потемневшей от притока крови головке в полумраке блестит капелька смазки. У меня не было даже времени испугаться, девушка закусывает губу беря мою ладонь и кладёт на разгорячённую плоть. Я взглотнула слюню, чувствуя, как меня накрывает от этого. В голове много вопросов, но ни один задать не могу и противостоять энергии девушки тем более не могу. Мне страшно. Это клеймо на руке, действует на меня, дурманит мой разум и заставляет делать, то что я не хочу, а то что хочет моё тело. Вика зажимает мою руку на члене в кулаке, машинально ведет по нему вверх-вниз и тихо стонет ловля мои губы и втягивает в новый лёгкий поцелуй. Я сама двигаю рукой принося ей удовольствия. Блондинка стягивает с меня лифчик и начинает пальцами ласкать грудь всё больше притупливая моё сознания. Я стону выгибаюсь ей на встречу, тело мне уже не подвластно, как и разум. Подхватив ноги под коленками, она раздвинула их, приподняв. Раскрыв меня настолько откровенно, что лично для меня, несмотря на весь дурман сознания, это было похоже на пытку смущением. Одну мою ногу закинула себе на плечо, она вновь рукой опёрлась о кровать, второй коснулась моего живота, поднялась к груди, сжала. Но уже вскоре её рука скользнула выше — к шее и я издала судорожный вдох, с которым Вика сделала первое резкое движение внутрь меня. Я застонала от боли. Её член вошёл не полностью, но достаточно. Она хрипло дышит смотря на меня, даёт возможность привыкнуть к новому ощущению. Однако длилось это не долго, Вика полностью выходит из меня и потом вновь толкает внутрь член. До предела глубоко и сильно. Так, что боль, которая уже немного поутихла, вновь всколыхнулась, а угольки, обжигающие лоно, еще сильнее запылали. Девушка скидывает мою ногу с плеча опираясь руками по обе стороны от меня, а я обнимаю её ногами за торс сама не осознавая начинаю двигаться ей на встречу телом. Её возбуждённые соски трутся об меня, она мычит, а я стону под ней. Руками хватаюсь за плечи начав их царапать довольно короткими ноготками. Девушку это заводит и она начинает двигаться во мне ещё быстрее и сильнее. Вика полностью получала то, что хотела. Но ей будто было мало. Она была, как ненасытный волк, сорвавшийся из цепи. Она трахает меня так, что кровать жалобно стонет под нами. Лоно немеет, мышцы сжимаются от напряжения, из горла вырывается прерывистый стон, и меня скручивает в пароксизме оргазма. Еще пара сильных, глубоких толчков, и Вика резко наклоняется, прижимаясь лбом к моему лбу. Ловим дыхание друг друга через рот. Я медленно открываю глаза. Вижу совсем близко её чисто голубую радужку, что была, как безоблачное небо. Она кончила внутрь меня, я ощутила, как горячая сперма растекается внизу. Вика отстранилась её руки дрожат, а с глаз текут слёзы. Она настолько бережно и осторожно, проводит пальцами по моим волосам, что я, несмотря на смятое сознание, поняла — это не могло быть правдой. Наверное, мне просто показалось. — Что, я наделала, — хрипит девушка не своим голосом. — Я чудовище! — вопит она. Моё сознания приходит ко мне, голова гудит, как и всё тело. Вика тихо рыдает и ложиться рядом на скомканную простынь под нами выпачканное в что-то липкое. Я понимаю, что произошло только что и мне становиться страшно. Девушка срывается с постели и цепляется ногой за одежду, что не бережно валяется на полу. Падает с грохотом ударяясь, я слышу, как она бормочет ругательства. С меня вырывается нервный смешок, а она соскакивает на ноги и прикрывает руками своё достоинство и смущённо смотрит на меня. — Прости! — всхлипывает девушка, а я приподнимаюсь пытаясь сесть. Безрезультатно. Еще и взвыла от боли, вспыхнувшей внизу живота. Там все горело раскаленным металлом. Девушка быстро находит трусы и натягивает на себя возвращаясь на кровать. Я вздрагиваю и пытаюсь отклониться от неё. — Ань, это я. Но эти слова совсем не убеждают меня после происходящего со мной пару минут назад. Мне хотелось, чтоб это был дурной сон, но боль внутри меня говорила об обратном. — Просто, мой зверь, я не могу его контролировать. — она стыдливо опускает голову, девушка не касается меня, просто сидит и наблюдает, — Чёрт, что я наделала. Почему же ты так заводишь меня. Я ненавижу себя. И ты не простишь меня за это никогда. Её голос дрожит и я вижу, как она кается, как ей плохо, от того, что произошло между нами. Или той частью её. — А самое главное, это последняя, ночь с тобой, а я умудрилась так испортить её. — Вик, — шепчу и поднимаюсь, облокотившись спиной об изголовье кровати. — Можешь пояснить всё. — я указываю на неё. Она краснеет, но кивает смущённо отводя взгляд. — Я была такой всегда, с рождения. Зверь внутри меня он подпитывается энергетикой других людей. Но я его пытаюсь контролировать, однако, — она вздыхает. — Рядом с тобой он будто с ума сходит. Этот знак, — она указывает пальцем, но не касается меня. — Вольфсангель, он вызывает его. А я запираюсь внутри себя в клетку под крепкий замок. И наблюдаю за этим со стороны. — А член? — спрашиваю её невольно смотря вниз. — Это последствия, такой неоднозначной мутации что ли. Ну часть этого зверя в моём теле. Бляха, мне так стыдно, Ань. Я чертовски виновата. Вряд ли, ты хотела расстаться с девственностью, таким методом. Ещё от меня. Я виновата. — она взъерошивает волосы тихо вдыхая. — Я конченая, — смеюсь, потому что это звучала, как правда или может я просто хотела это услышать. — Я верю тебе. После этого дня, мне уже вериться, во всё что угодно. — Тебе наверняка больно. — она смотрит на меня и я понимаю, что лежу перед ней полностью голой. — Совсем немного, — я лгу, потому что на самом деле всё адски горит и болит внутри. Я натягиваю одеяло и смотрю в голубые глаза Вики. — Врунишка, — она поднимается с кровати и ступает на пол, половицы противно скрипят. — Вик. Не уходи, — за окном раздаётся гром. — Ань, он ещё не насытился. Если я останусь, то могу наброситься на тебя. — А ты этого хотела? — спрашиваю девушку и вижу, как её скулы напрягаются, а она замирает. — Да, но не так. Я люблю тебя, и влюбилась в тебя ещё с того момента, как увидела маленькой. Маленькая бандитка с кудрявыми волосами. Помнишь мы учились целоваться? — она усмехается. — Тогда мой зверь впервые дал о себе знать, но он был слаб из-за того, что я была ребёнком. А сейчас, я старше сил больше, я подпитывалась лесом все эти года. — Вот откуда этот запах… — хмурюсь и вижу как она кивает. — Да. И зверь стал сильнее. Запечатав демона, твоя сила она ослабла, как и моя, после ритуала. И мне пришлось отдать частичку своей силы, чтоб ты не упала без сознания, там. А мой зверь почувствовал это. И так вот произошло. Прости, я не смогла его сдержать, это я виновата. — Ты слишком много извиняешься, — упрекаю девушку и вижу, как она склоняет голову. — Мне пора, — Вика собирает вещи на полу поглядывая на меня, а я тупо наблюдаю за ней. — Пожалуйста, — шепчу я поднимаясь через боль между ногами. Ну кто же знал, что первый раз такой болезненный. Я постанывая, но поднимаюсь. Вика выпускает с рук одежду и подхватывает меня под руки. У неё очень горячее тело, она прям горит. — Хорошо, но только если ты позволишь поухаживать за тобой, — блондинка усаживает меня на кровать и поднимает всю одежду. Теперь она одевает на меня, мою же майку и я вижу, как её руки дрожат, девушка будто боится ко мне прикасаться. — Это я должна бояться, а не ты, — я хихикаю, когда замечаю, как её руки замирают, она хватает меня за запястья. — Бу! — я напрягаюсь всем телом, а Вика улыбаеться. Я на мгновения подумала, что зверь, как она говорит, который внутри неё овладел ею. — Вот это не смешно было, — но я увидела, как она засмущалась и не сдержавшись усмехнулась. Надев на меня всю одежду, девушка присела на кровать вздохнув. Мы сидели молча, я слышала в темноте её дыхание девушки и тихий дождь, что начал прекращаться. Меня начало клонить в сон и я легла на кровать поджав под себя ноги. Матрас прогнулся, когда Вика оказалась рядом со мной. Она протянула руку к моей и сплела пальцы. Мы просто лежали и в этой тишине я услышала тихий шепот: — Как бы мне хотелось исправить, содеянное. Но я не нашла ответа и просто провалилась в сон услышав последние слова и её теплые руки которые меня обнимают: — Ай ход ю ин. Лэйдон. Утром я проснулась и перевернулась, тело немного болело, но не так, как ночью, а рядом лежала девушка. Она открыла глаза и встрепенулась упав на пол. Я смутно помнила, что произошло ночью, но картинки перед глазами начали всплывать друг за дружкой складываясь в пазл. Вика поднялась потирая спину её торс был ещё голый, поэтому ухватив на полу футболку, она натянула на себя. Блондинка несколько раз моргнула и подогнула под себя ноги спросила: — Ты помнишь. Я молча киваю, но всё же решаюсь задать вопрос: — Что мы будем делать? — девушка срывается на ноги и хватает мою укушенную руку, где ночью взвивались чёрные линии. — Метка она не исчезла. — Это плохо? — спрашиваю замечая, как Вика закрывает глаза. — И да и нет. Он внутри меня. А я могу не сдержать его, — шепчет девушка, выпуская, мою руку. — Тогда давай научимся контролировать твоего внутреннего зверя. И так шёл день за днём, мы узнавали друг друга. Вика больше не срывалась, точнее она старалась контролировать зверя. Но, когда ставало совсем плохо, она уходила в лес на несколько дней. Возвращаясь домой, девушка заваливалась в гамак и отсыпалась целый день. Мы так и провели всё лето, а когда пришло время мне уезжать в город, на работу, я не смогла оставить девушку…

Она нуждалась во мне, как и я в ней.