Мой учитель физкультуры

      Арсений Сергеевич спешным шагом идет в сторону кабинета директора, здороваясь с учениками, что приветствуют его. До конца перемены остается около пяти минут, но ему еще предстоит поговорить с Добровольским и вернуться в спортивный зал, дабы ученики не разнесли последний в отсутствие педагога.       Конечно, можно воспользоваться телефоном, чтобы решить возникший вопрос, и Арсений бы рад так сделать, но вот друг его, кажется, забыл о существовании таких технологий. Физрук написывает ему с утра, как только было решено это с Антоном, но тот не то чтобы не отвечает, он даже не читает сообщения Арсения.       — Привет, Паша Алексеевич, — педагог засовывает голову в кабинет друга и отмечает, что внутри никого нет, кроме его обладателя. — Зайду?       Добровольский, сидящий в своем кресле и что-то записывающий в ученической тетради, кивает, но не отрывается от занятия. Арсений Сергеевич проходит внутрь и плотно закрывает дверь за собой. Он занимает уже привычное место и дожидается, когда коллега закончит с работой.       — Представляешь, — возмущенно говорит мужчина, — одиннадцатый класс, а некоторые до сих в слове «душ» ставят мягкий знак, а мышь у них «мыш», — с характерным акцентом озвучивает написанное в тетради Павел Алексеевич, чем вызывает улыбку физрука. Ему, правда, кажется забавным то, как это преподнес Добровольский. То, что такие ошибки делают подростки, конечно, грустно. — И как я их до ЕГЭ допущу вообще…       — У тебя еще есть пару месяцев, чтобы объяснить им эту тему, — пытается поддержать друга Арсений Сергеевич, но тот лишь хмурится, не оценив шутку друга.       — Ха-ха, — нарочито четко произносит директор. — Чего хотел-то? — все же интересуется мужчина, доставая еще одну тетрадь из стопки.       — У Антона сегодня день рождения, — начинает мужчина. — Я, конечно, поздравил его уже, но хочу еще вечером посидеть в ресторане. Предложил ему позвать друзей, но у него, кроме Димы, никого нет. Он поначалу вообще отказывался, а потом я предложил ему позвать тебя, как своего друга, — медленно подводит к сути своего прихода к другу Арсений. — И мы втроем ждем тебя сегодня на ужине.       — Блин, Арс, — начинает канючить Павел Алексеевич, будто он тут не директор, а провинившийся школьник. — У меня столько тетрадей еще проверить нужно, а потом консультация по литературе у одиннадцатиклассников…       — Там будет Дима — это раз, — начинает с козырей физрук. — Антон тебя уже ждет на праздновании — два, — бьет на чувство вины, словно баскетбольный мяч в кольцо забрасывает. — Нужно хоть иногда отдыхать и слушать своего друга — это три.       — Легко говорить тебе, у которого нет выпускников, что сдают твою дисциплину на экзаменах, — усмехается директор, но больше от грусти, чем радости. — А у меня каждый день расписан поминутно, и вот такие результаты я получаю, — он трясет тетрадью, которую только положил перед собой для проверки.       — Павел Алексеевич, — строго говорит Арсений, сводя брови и осуждающе глядя на коллегу. — Я выручил тебя, когда пришел физруком в середине четверти работать, не имея должного образования, — Добровольский тяжело вздыхает, понимая свою безысходность. — Выручи и ты меня.       — Во сколько? — устало спрашивает Паша.       — В шесть, — Арсений Сергеевич слышит звонок и подрывается с места. — Адрес я скину тебе смс-кой, ты только прочти ее. Ну, и все остальные тоже, — Добровольский непонимающе смотрит на друга, но тот уже скрывается за дверью, даже не попрощавшись.       — Ну, Арс! — возмущается директор и потирает переносицу, принимаясь вновь за проверку тетрадей.       

***

      Антон заходит в кабинет физики, замечая, что половина класса отсутствует, что в принципе не удивительно, потому что в большую перемену многие обедают или уходят за школу покурить, а другая половина что-то бурно обсуждает, встав в кружок. Шастун проходит к своей парте, за которой сидит Позов, читая учебник по той самой дисциплине. Подросток бросает рюкзак на стол, а сам занимает свободное место рядом с Димой. Тот от неожиданности вздрагивает и сразу обращает внимание на подошедшего Антона.       — Шаст, блин! — возмущается одноклассник. — Чего так пугаешь?       — Извини, Дим, — не сдерживая улыбки, искренне извиняется Шастун. — Я правда не хотел тебя напугать. Не думал, что ты так сильно погружен в… — он прикрывает учебник в руках друга, чтобы прочитать название, — физику для десятого тире одиннадцатого класса.       — Мне для будущего поступления полезно будет это знать, — оправдывается Позов, хотя Антон даже и не думает осуждать лучшего друга в его выборе. — Ты сам-то что будешь делать после выпускного?       — В колледж пойду, — не думая, отвечает Антон. — На кого еще не решил, но после результатов экзаменов будет понятно.       — Ты хоть готовишься к ним? — интересуется Дима, переживая за друга. — Даже для поступления в колледж нужно иметь сданные русский и математику.       — Готовлюсь к экзаменам, как к контрольным по биологии.       — То есть никак? — уточняет одноклассник. — Шаст, ну нельзя же так. В колледж чаще по среднему баллу аттестата берут, тебе нужно за это время хотя бы четвертные оценки поправить.       — Прорвусь, Поз, — успокаивает Антон, и без того сам понимая, что дела плохи. — Не из такого дерьма выбирался. Ты ведь знаешь это, как никто другой. Я вообще чего хотел-то? — быстро сменяет тему Шастун. — Приглашаю тебя сегодня на празднование моего дня рождения.       — Ого, — Дима удивляется, потому что помнит, что Антон не любит таких мероприятий, а тут вдруг сам приглашает. — Ты и праздновать день рождения? Это, конечно, неожиданно.       — Ну, скажем так, — парень осматривает класс, чтобы никто не услышал этого, — для меня устраивают этот праздник. И я не мог отказать ему, — еще тише добавляет Антон.       — Понял, — Дима еле сдерживает улыбку, искренне радуясь за друга и его счастье. — С удовольствием приду.       Звонок прерывает их беседу, и Антон спокойно выдыхает, поскольку все неудобные вопросы, которые могли бы возникнуть, уже не удастся задать. Подросток не любит обсуждать что-то о своей жизни в стенах школы, потому что считает, что внутри слишком много ушей. Все, что так сильно тревожит его самого, он планирует разузнать на вечере. Если Дима захочет что-то узнать про него, то он не откажет ему в разговоре. Главное, чтобы это было не тут.

***

      Арсений Сергеевич специально задерживается на работе на дополнительный урок, тратя это время на заполнение всех журналов и иных бумаг, чтобы дождаться Антона и забрать того домой. Они не афишируют свои отношения, потому как большинство не примет этого или начнут пускать слухи различного характера об учителе физкультуры или однокласснике. И педагогу абсолютно все равно на то, что будут говорить о нем. Он переживает за ментальное здоровье своего парня.

Арсений

Жду тебя на нашем месте после уроков

Не задерживайся, Антош

      Мужчина отправляет сообщение и блокирует телефон, зная, что подросток точно прочтет. Последний урок Антона — физика. Шастун открыто признавался Арсению, что не понимает ее. И, если честно, не пытается понять, потому как в жизни она точно не пригодится. Мужчина не настаивал на зубрежке этого предмета. Он вообще придерживался того мнения, что принимать решения за Антона никогда не будет. Единственное, что может гарантировать Арсений — поддержка подростка в любом его начинании, которое не вредит его здоровью и не преследуется законом.       Учитель сидит в машине за несколько домов от школы, чтобы лишний раз не попадаться на глаза учеников и своих временных коллег. Через зеркало заднего вида он наблюдает за радостными учащимися, которые покидают школу в приподнятом настроении. На улице ярко светит солнце, и чувствуется весна. Некоторые дети выбегают без верхней одежды, и Арсений подмечает, что многие из них потом уйдут на больничный, потому как весеннее солнце очень коварно: вроде тепло, но продувает на раз.       Наконец, взгляд цепляется за подростка, что сильно отличается от своих сверстников ростом. Антона очень легко идентифицировать среди остальных, что Арсению идет только на пользу. Мужчина не отрывает взора от Шастуна, пока тот не равняется с машиной, тем самым скрываясь из поля зрения учителя. Подросток залезает на переднее пассажирское сидение, машинально пристегиваясь ремнем безопасности.       — Привет, Антош, — Арсений не скрывает своей улыбки. Он весь день предвкушает праздновение предстоящего дня рождения.       Мужчина жутко волнуется, хоть это может и показаться странным. Взрослый, состоявшийся человек переживает из-за организации какого-то вечера на несколько человек. Но так или иначе, волнение всегда присутствует, когда ты готовишь что-то в первый раз. И делаешь это для человека, который значит для тебя слишком много. Хочется сделать все наилучшим образом, чтобы это вызвало шквал положительных эмоций. Ведь именно в этот момент, когда глаза родного человека горят от радости, становится спокойно и тепло на душе самому организатору всего мероприятия.       — Привет, — Антон приподнимается со своего места и оставляет легкий поцелуй на щеке учителя. — Наконец-то домой!       — Ты ведь не забыл о планах на вечер? — уточняет Арсений, сдавая назад и выезжая с прилегающей территории на дорогу. — Павел Алексеевич будет.       — Димка тоже придет, — отвечает подросток, улыбаясь, отчего глаза прикрываются. Арсения умиляет эта картина, и он улыбается в ответ. — Немного волнуюсь…       — Все будет хорошо, Антош, — мужчина держится уверенно, не показывая своих переживаний. Он мягко кладет свою ладонь на худую руку Шастуна и переплетает пальцы. Антон отвечает тем же жестом.       — Это мой первый такой праздник, — признается Шастун, смущаясь этого.       — Обещаю, что не последний, — мягко дополняет Арсений.

***

      Антон жутко нервничает всю дорогу от дома до ресторана. Во-первых, Арсений не разрешил ему поехать в привычной для себя одежде и одолжил подростку свою рубашку и штаны. Парень до последнего отпирался, но потом все же сдался, понимая, что в спортивках будет выглядеть нелепо в заведении такого статуса. Во-вторых, Шастун впервые будет ужинать в ресторане, и это вызывает сильнейшее волнение.       Подросток едва сдерживает себя, чтобы сидеть спокойно в машине. Его выдает лишь стук пальцев о собственное колено и губы, которые парень не может перестать облизывать кончиком языка и прикусывать.       — Почти приехали, — оповещает Арсений, стараясь говорить спокойно.       — Дима написал, что он будет там через пару минут, — делится Антон, который только заблокировал новый смартфон, подаренный утром Арсением. — Подождем его?       — Конечно, — дополнительно кивает головой мужчина, заезжая на территорию ресторана. Он выбирает свободное место недалеко от главного входа и паркует автомобиль. — Наверное, стоило предложить заехать за ним?       — У него там какие-то дела были еще, — Антон отстегивается и бережно заправляет ремень. — Он сказал, что доберется сам. Я ему предлагал.       — Ну, хорошо, — Арсений проделывает ту же процедуру, глушит двигатель и достает ключ из зажигания. — Идем? — Антон коротко кивает и выходит из машины.       Мужчина делает то же самое и закрывает машину, ставя ее на сигнализацию, как уже привык это делать. Рефлекторно рука с ключами отправляется в карман. Арсений быстро нагоняет Шастуна и равняется с ним, в воздухе перехватывая его руку своей. Антон от неожиданности и смущения дергается, но не отходит в сторону и не выдергивает ладонь. Наоборот, пытается укрыть ее от прохладного ветра.       — Кажется, — тихо говорит Антон, — там Димка идет, — он кивает в сторону. Арсений смотрит туда же и замечает своего ученика, лучшего друга Антона.       — Привет, Шаст! — радостно кричит Дима, подходя к паре. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич!       — Вне школы можно просто Арсений, — улыбается мужчина, пытаясь снизить смущение подростка. — Друзья Антона и мои друзья тоже, — подмигивает учитель. — Но только, чтобы никто больше об этом не знал!       — Само собой, Арсений, — Позов кивает в знак согласия.       — Идемте внутрь, — командует Антон, который уже замерз стоять на улице под прохладным ветром. — Я весь продрог и хочу кушать!       — Прошу, — Арсений открывает входную дверь, пропуская подростков вперед, а сам заходит последним. — Павел Алексеевич чуть позже к нам присоединится.

***

      Добровольский приезжает спустя чуть меньше часа после того, как большая часть компании прибыла в ресторан. Он все же не смог оставить своих подопечных и отвел экспресс-консультацию по литературе. Хотя, если быть честными, то Павел Алексеевич собрал одиннадцатиклассников и выдал им задания, которые нужно выполнить, а затем, сославшись на семейные дела, ушел. И, наверное, педагог приехал бы раньше, не будь в магазине столько народа и всего одна работающая касса.       Конечно, Добровольский мог бы не тратить на это время, как и не ломать весь день голову над тем, что подарить подростку, но это, по мнению мужчины, слишком нагло и некультурно приходить на празднование дня рождения с пустыми руками. Перебрав в голове тысячу и один вариант подарка, а также подобрав к каждой идее по паре причин, почему она не подходит, Павел Алексеевич пришел к выводу, что идеальным презентом будет подарочный сертификат. В таком случае Шастун сам выберет то, что ему будет необходимо или просто западет в душу. К тому же, мужчина не знает Антона настолько хорошо, чтобы угодить его желаниям, а спрашивать совета у Арсения уже не было времени.       — Всем привет, — Павел Алексеевич заглядывает за небольшую ширму, на которую указала миловидная хостес. — Надеюсь, вы разрешите опоздавшим присоединиться к вашему празднику?       — Привет, Паша Алексеевич, — первым подает голос Арсений, широко улыбаясь и радуясь приходу друга. — Могу ли я знать причину опоздания? — в мгновение лицо физрука становится серьезным, хоть глаза и выдают его. — Она должна быть супер уважительной, как ты понимаешь.       — Арсений, — Антон вполборота поворачивается к мужчине и укоризненно смотрит, — вообще-то это мой праздник! — наигранно дуется парень. — Это я должен отчитывать Павла Алексеевича за опоздание, ну!       — Понял, — Арсений поднимает руки вверх в защитном жесте. — Прошу, — мужчина указывает ладонями на друга, отдавая его в полную власть Антону.       Все находящиеся в небольшой ВИП-ложе ресторана одновременно смеются. Добровольский проходит ближе к столу, занимая свободное место рядом с Димой. Последний от такого несколько смущается и коротко посматривает на друга, сидящего напротив. Шастун внимательно наблюдает за парочкой с другой стороны стола и решает, что если сегодня он не узнает всего, что скрывает Димка, то потом его разорвет на маленькие кусочки от любопытства.       — Антон, — говорит Павел Алексеевич, перед этим прочистив горло едва заметным кашлем. — Я не без подарка пришел. День рождения все-таки, — мужчина протягивает конверт подростку, чуть поднимаясь с диванчика. — Хочу поздравить тебя с совершеннолетием и пожелать то, чего тебе больше всего не хватает. Я уверен, что ты добьешься того, чего захочешь сам, и ничто не станет преградой для тебя.       — Спасибо, Павел Алексеевич, — смущенно отвечает именинник и принимает подарок из рук директора.       — Так как я не очень хорошо знаю твои вкусы и предпочтения, — продолжает Добровольский, — то посчитал идеальным вариантом подарить тебе сертификат в магазин, где ты сам выберешь на свой вкус.       — Ого, — не скрывает своего удивления подросток, когда видит сумму на подарочной карте. — Ну, Павел Алексеевич, зачем так много?       — Восемнадцать лет — один раз в жизни, так что не отказывай себе ни в чем.       — Полностью согласен! — вклинивается в разговор Арсений. — Предлагаю это засчитать как тост и поднять наши безалкогольные напитки.       Четыре стакана устремляются вверх почти в одно время, звонко стукаясь друг о друга по очереди. Антон с румяными от смущения щеками улыбается, словно кот, только наевшийся сметаны, и в душе искренне радуется, что главный праздник проходит в кругу именно этих людей, которые за последнее время стали уже родными.

***

      Антон выпивает уже, наверное, третий коктейль, который ему заботливо заказывает Арсений. Из-за этого парень чувствует себя довольно расслабленно, и поэтому позволяет себе несколько больше, чем мог бы сделать, будучи абсолютно трезвым: именинник наклоняется спиной на грудь своего учителя физкультуры, не смущаясь присутствия других людей. Мужчина его обнимает за талию, перебирая пальцами рубашку и изредка касаясь кожи через ткань, а сам в это время внимательно слушает Павла Алексеевича, который в этот момент увлеченно что-то рассказывает.       Краем глаза Шастун цепляется за руку Добровольского, которая касается, по мнению Антона, коленки Позова. Антон хмурится, но продолжает свое наблюдение, стараясь не выдывать эмоций. Павел Алексеевич периодически поднимает руку, интенсивно жестикулируя, а затем снова опускает ладонь на прежнее место.       Димка — собственно, тот самый обладатель колена — никак не реагирует. Словно все это лишь кажется Антону, в связи с его несколько затуманенным от алкоголя состоянием. Может быть, Шастун, правда, ошибается в своих домыслах? И, получается, что тогда в больнице, что сейчас он видит прямо перед собой не что иное, как плод своей больной фантазии?       — Кхм, — тихо издает Шастун, привлекая к себе внимание. Добровольский останавливается на середине своего рассказа, который Антон, к слову, все равно пропустил. — Извините, мне нужно выйти.       — Антош, — тихо зовет подростка Арсений, — мы же не в школе. Отпрашиваться не обязательно, — по-доброму улыбается мужчина, ослабляя руку, тем самым высвобождая подростка из своих оков.       — Просто я хочу еще украсть у вас Димку, — Позов непонимающе смотрит на друга, но кивает.       Дима быстро поднимается со своего места, проходя мимо Добровольского. Последний не отрывает взгляда от ученика, провожая того. Антон замечает и это, жаждя уже поскорее выпытать всю информацию у друга. Он идет следом за Позовым, периодически подгоняя одноклассника.       — Ди-и-им, — тянет Антон, когда они скрываются за дверью уборной комнаты и оказываются в небольшом помещении, с одной стороны которого установлен ряд раковин. — А что у вас с Пашей Алексеевичем? — сам того не замечая, Шастун перенимает привычку Арсения называть так своего директора. Конечно, лично к нему он так не обратится, но сейчас не заостряет на этом внимание, потому что есть кое-что поинтереснее.       — Не понимаю, о чем ты говоришь, Шаст, — Позов отводит взгляд в сторону, дабы не спалиться раньше времени. — Я только на допы к нему хожу.       — И только? — не унимается Шастун, подозрительно щурясь. Он внимательно изучает поведение друга, пытаясь выявить признаки, говорящие о вранье. — И он тебя случайно не касался сейчас под столом за колено, да? — наступает Антон, замечая, что Димка начинает краснеть. — И тогда в больнице тоже не…       — Ша-аст! — прерывает подростка друг. — Да, не только хожу на допы! — говорит чуть громче обычного Дима, оглядываясь по сторонам. Они ведь даже не обратили внимание при входе на наличие посторонних людей вокруг. С другой стороны, Позов не ожидал такого ключа разговор.       — Ну, давай, — Антон оперся о ряд раковин, довольно улыбаясь, — рассказывай.       — Да, что рассказывать-то? — искренне смущается друг. — Оно как-то, знаешь, само закрутилось все. Сначала я просто ходил к нему на допы в школе. Потом мы начали задерживаться допоздна, потому что у Паши большая нагрузка в школе, и уроки стоят допоздна.       — Ого, — наигранно удивляется Антон, не сдерживая улыбки и акцентируя внимание на имени, — уже просто Паши?       — Тох, я сейчас ничего не расскажу! — запугивает Позов, а Антон поднимает руки вверх перед собой. — Так вот, — чуть помедлив, продолжает Дима, — он начал меня угощать чаем с чем-нибудь вкусным. Ну, и я тоже стал приходить не с пустыми руками к нему. Вот так и привязались друг к другу. Потом начали уже более неформально общаться, узнавать друг друга уже не в плане учитель-ученик. Я приходил заниматься к нему домой, а потом и просто в гости без подготовки к экзаменам.       — А что-то уже было? Ну, там, может, поцелуи или спали уже?       — Нет, — даже в приглушенном свете уборной комнаты, видно, как Димка краснеет от вопроса. — Я… ну, боюсь, в общем, — честно признается Позов, опуская глаза в пол. — Ты ведь знаешь, что я никогда ранее не общался так с парнями… мужчинами.       — В этом нет ничего страшного, — успокаивает друга Антон. — Тем более, когда вы оба этого хотите.       — Ты уверен? — с некой грубостью и резкостью отвечает Дима, не ожидая такого тона от себя. — Ну, то есть я имел в виду, что…       — Да, Дим, я понял, что ты имел в виду, — прерывает Шастун. — Давай вернемся, а то нас наши мужчины потеряют, — ловко меняет тему Антон и выходит из уборной.       Недолго думая, Дима следует за другом.

***

      — Спасибо, что пришли, — говорит Антон при выходе из заведения, оборачиваясь на шедших за ним Павла Алексеевича и Диму. — Мне было очень приятно провести время в такой компании, — не скрывая искреннего счастья, продолжает именинник.       — Были рады составить компанию, — улыбаясь, отвечает Добровольский за них с Димой.       — Дим, тебя может подбросить до дома? — уточняет виновник торжества.       — Думаю, что этим вопросом займется Паша Алексеевич, — вклинивается в разговор Арсений, идущий рядом с подростком и придерживающий того за талию.       — Арсений Сергеевич, ты, как всегда, прав! — смеется Добровольский, сворачивая в сторону своего автомобиля и утаскивая за собой Позова. — Еще раз спасибо за приглашение и до встречи завтра!       — До свидания! — кричит Антон, уверенным шагом направляясь к машине Арсения.       Шастун ловко запрыгивает на пассажирское сидение, словно в его организме нет и капли алкоголя. Конечно, в коктейлях его и так было немного, но их самих в Антоне было прилично. Арсений занимает место за рулем, заводит двигатель и ждет еще пару минут. Мужчина сразу чувствует некое напряжение между ним и Антоном, который задумчиво рассматривает панель. Подросток нервно перебирает пальцы, видимо, прокручивая что-то в голове.       — Что-то не так, Антош? — интересуется мужчина, трогаясь с места. Он бросает короткий взгляд на Шастуна в тот самый момент, когда парень чуть вздрагивает от неожиданности. — Ты напряжен.       — Я просто, — замолкает Антон на половине мысли, пытаясь подобрать правильные слова. — Не знаю, как это выразить, чтобы, ну… не расстроить тебя.       — Что случилось, м? — скорее автоматически спрашивает Арсений, потому как все внимание устремлено на дорогу: выезд с прилегающей территории на оживленную часть для Арсения приравнивается к десятому кругу ада.       — Я, наверное, хочу попробовать по-другому…       — Что? — Арсений переводит взгляд на пассажира. — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Антош.       — О сексе, — твердо добавляет Антон, а потом отворачивается к окну, чтобы не видеть реакции мужчины на это.       Шастун прекрасно знает, что Арсений не умеет иначе. Точнее, у них никогда не бывало по-другому. И поднимать этот разговор сейчас, когда они уже оба находятся в середине моря, называемого их отношениями, очень глупо. О таких вещах стоит договариваться, как говорится, на берегу.       — Забудь.       — Как? — одновременно произносит пара, а после наступает тишина, которую первым прерывает Арсений. — Как ты хочешь попробовать?       Мужчина сомневается. Сомневается, что готов сейчас что-то менять в интимном плане, потому что за последние несколько недель произошло уже достаточно. И ему нужно время, чтобы привыкнуть жить так, чтобы влиться в эту колею и чувствовать себя комфортно. Одни только отношения с подростком стоят многого.       Это не та ситуация, когда ты можешь свободно общаться или касаться человека, когда тебе захочется. Тут нужно всегда быть начеку, чтобы не сболтнуть лишнего при посторонних людях, держать себя в руках, когда хочется взять и заявить всем вокруг, что это твой парень, и даже смотреть в его сторону другим запрещено.       Но Арсений хочет. Хочет показать Антону, что тот ему не безразличен, и его слова важны для мужчины. Наверное, поэтому он продолжает сейчас этот разговор, а не пресекает его на середине.       — Я не хочу, чтобы ты поимел меня, а я выпустил негативные эмоции, которые накопились во мне, — тихо произносит Антон, перебирая пальцы. — Я хочу… показать тебе свои чувства? Хочу насладиться процессом, потому что кем-то любим, и люблю тоже.       — Хорошо, Антош, — немного погодя отвечает Арсений.

***

      Антон откидывается на мягкий ковер, который они с Арсением совсем недавно заменили, пустыми глазами смотрит в потолок и тяжело дышит. Мысленно он проклинает уже в тысячный раз создателя учебной программы по физической культуре. Нет, ну, кто вообще придумал проводить уроки физкультуры в одиннадцатом классе? Да еще и сдавать по ним годовые нормативы в конце четверти.       И если раньше Антон думал, что отношения с учителем той самой ненавистной физры ему пойдут на пользу, то сейчас он категорически отрицает это. Нет, на пользу здоровья и хорошего тела это, конечно, идет. Но точно не на отлынивание Шастуна от обязательных нормативов, которые подростку приходится сдавать дома.       — Ну, Арсений! — тянет парень, когда дыхание восстановлено. — Может, на сегодня уже хватит? — он приподнимает голову и строит жалобные глазки.       — Ты сделал лишь десять подъемов пресса из положенных сорока, — холодно отвечает учитель, фиксирующий ноги подростка в одном положении. — Этого даже на двойку мало, а тебе нужна хорошая оценка в аттестате, чтобы поступить. Ты и сам это понимаешь, Антон.       Больше всего Шастун не любит, когда дома мужчина становится тем самым Арсением Сергеевичем из спортзала, которого не интересует ничего, кроме выполнения плана. Парень показушно закатывает глаза и стукается головой о пол. Спорить с физруком сейчас не имеет смысла. Мужчина твердо стоит на своем, и любое дальнейшее препирание пойдет во вред Антону.       — Даже никакой мотивации нет, чтобы сделать хоть еще одно поднятие, — бурчит себе под нос парень, укладывая руки себе за голову и цепляя их там в замок, чтобы было удобнее.       — Я тебя замотивирую сейчас, — неожиданно для Антона отвечает Арсений и усаживается поудобнее, чтобы воплотить свой план в реальность при первой же возможности. — Но для этого тебе нужно подняться ко мне.       Антон непонимающе хмурит брови, но послушно поднимает верхнюю часть тела вверх. Когда он приближается к Арсению Сергеевичу, который хитро улыбается, видя, что его план работает, то останавливается в нескольких сантиметрах от мужчины. Шастун выжидающе смотрит на физрука, ожидая дальнейших действий — все-таки свою часть задания он выполнил.       Арсений быстро сокращает расстояние между ними и оставляет легкий поцелуй на губах младшего. Антон широко распахивает глаза и столбенеет, боясь сделать лишнее движение. Когда мужчина возвращается в исходное положение, подросток быстро хлопает ресницами.       — Еще разок? — как ни в чем не бывало спрашивает Арсений, выводя ученика из ступора.       Шастун коротко кивает. Подросток опускается на пол, всей поверхностью спины касаясь мягкого ковра, и снова поднимается. На лице довольная улыбка, ведь ему не нужно повторять одно и то же несколько раз, чтобы понять, что ожидает в следующие несколько секунд.       Арсений и сам не может не улыбаться. Он тянется навстречу к Антону, нежно целуя того в губы и получая в ответ тот же жест. Шастун с еще большим энтузиазмом и рвением повторяет предыдущую манипуляцию и быстрее поднимается к физруку, чтобы заполучить желанный поцелуй.       Вероятно, будь отношения Антона и Арсения другими изначально, а также учитывая нежелание ученика заниматься физическими нагрузками, то такой способ поощрения не сработал. Но для Шастуна, как и для самого мужчины, это действие означает многое. Подросток готов на все, лишь бы как можно дольше чувствовать это ощущение значимости и заботы от партнера.       Парень и сам не замечает, что делает уже, наверное, пятнадцатое поднятие. Он лишь хочет поскорее ощутить на своих губах легкое касание от Арсения. Антон также и не видит, что мужчина сам чуть ли не лежит уже на подростке.       Шастун делает очередное поднятие, тратя на это почти последние силы, что остаются в его теле, обхватывает длинными руками шею мужчины и целует, слегка оттягивая нижнюю губу. Арсений упирается рукой о пол, чтобы не придавить собой подростка, сейчас как раз висящего на нем, и охотно отвечает на поцелуй. Антон улыбается, не скрывая своей радости в исполнении коварного плана — отвлечь от пресса и привлечь к себе.       Свободной рукой Арсений забирается под домашнюю футболку парня, проходясь холодными пальцами по выступающим ребрам. Антон чуть вздрагивает и жмется сильнее к мужчине, пытаясь избежать холода. Подросток ловко обхватывает ногами торс Арсения и крепко фиксирует их за спиной старшего.       Арсений, изрядно уставший держать на своей руке их обоих, осторожно укладывает Антона на пол и отстраняется. Парень нехотя отрывается от уже опухших губ, опуская свои руки. Он тяжело дышит и наблюдает за мужчиной, глаза которого приобрели темный оттенок. Кажется, что они прожигают Шастуна насквозь, оставляя в его теле мелкие отверстия.       Антон не находит себе места, не знает куда деться, чтобы избежать этого взгляда; он уже жалеет, что решился на такое. Длинными и тонкими пальцами он закрывает немного раскрасневшееся лицо и отводит голову назад. Арсений не может сдержать улыбки, когда видит Антона таким — смущенным, несколько испуганным, но невероятно искренним.       Мужчина широко проводит языком по шее подростка, на конце линии оставляя поцелуй. Чуть позже там обязательно появится небольшой засос, от которого Антон не сможет отвести взгляда и сдержать улыбки. Арсений коротко целует шею Шастуна, спускаясь к вороту футболки, в то время как его руки по-хозяйски бродят под домашней одеждой.       Юноша охотно выгибается навстречу ласкам, отчего краснеет еще сильнее, но ему это приносит огромное удовольствие. Он важен Арсению, он значим для него, и тот действительно готов меняться ради парня.       Антон томно выдыхает, когда Арсений переключается на грудь парня, очерчивая языком соски. Младший теряется в собственных ощущениях, когда мужчина оттягивает зубами один, принося приятную боль, а другой растирает между двумя пальцами. Шастун тянется ближе к старшему, желая заполучить еще больше его внимания. Он торопливо помогает мужчине снять с себя одежду, не забывая при этом подставлять тело под однократные хаотичные поцелуи.       Парень слышит, как где-то на фоне щелкает тюбик с лубрикантом и через пару мгновений чувствует прохладу и чужие пальцы между ног. Очередной стон сам вырывается из грудной клетки парня, и он не в силах ему противиться.       Антон послушно принимает одновременно два пальца, стараясь максимально расслабиться в руках старшего. Жадно хватает воздух ртом, когда Арсений касается простаты и нарочно проводит по ней пальцем, чуть надавливая. Спустя несколько движений он и сам уже насаживается на пальцы мужчины, недовольно хныкая от чувства пустоты в себе.       — Тише, Антош, — шепчет Арсений на ухо подростку, прикусывая мочку. — Сегодня мы пробуем иначе, помнишь? — издевательски долго тянет мужчина, в это время расправляясь со своей одеждой.       Арсений выдавливает больше лубриканта из тюбика, обильно смазывая им член. Плавно перемещается от уха юноши к уже изрядно покусанной шее и оставляет на ней еще один горячий поцелуй. Одновременно с этим медленно вставляет головку в растянутый анус Антона, получая в ответ звонкий стон.       Мужчина наваливается чуть ли не всем телом на подростка, продолжая выцеловывать его шею, начинает поступательно двигаться внутри Антона, с каждый разом вгоняя член глубже. Шастун для удобства вновь закидывает ноги за спину Арсения, крепко цепляясь ими за мужчину.       Подросток плавится в опытных руках старшего, позволяя тому делать с собой все, что тому вздумается. И так было всегда. Но сейчас, когда Антон каждым сантиметром своего тела чувствует Арсения, когда он ощущает настойчивые губы своей кожей, Шастун понимает, что его не имеют — его любят.       Арсений не говорит эти слова ему каждый час, не пишет сообщения с кучей смайликов, от которых тянет тошнить. Арсений показывает эти чувства по-своему, как умеет делать только он — заботливо придерживает голову парня, чтобы тот не бился о жесткий пол при каждом новом толчке, целует те самые места, что сейчас оказались особо чувствительными, уделяет внимание эмоциям Антона, не желая навредить тому своими действиями или, наоборот, бездействием.       И Антон готов отплатить ему тем же: не держать свои эмоции внутри, а вместо этого громко стонать и хвататься за Арсения, словно за спасательный жилет, чтобы не утонуть в этом чертовом море эмоций; тыкаться лицом в изгиб шеи в попытке поцеловать мужчину, но сбиться из-за очередного такого правильного толчка и вместо задуманного простонать на ухо, слегка оглушая старшего.       И Арсению это, черт возьми, нравится! Он готов снова и снова повторять то, что доставляет такое сильное наслаждение Антону. Оказывается, что это намного приятнее, чем просто иметь партнера, который не может в полной мере показать искренние эмоции.       Шастун сильнее прижимается к телу мужчины, когда чувствует скорую разрядку. В руках он сжимает сильную спину Арсения так, что собственные пальцы начинают белеть. Он делает еще несколько рваных вдохов, пытаясь заглотить как можно больше воздуха, а потом невольно перестает дышать.       Арсений меняет темп на более плавный и медленный, понимая, что сейчас парнишка слишком чувствителен для более грубых движений. Своей рукой он обхватывает член Шастуна, размазывая по нему антоново семя и дрочит, чувствуя, как по пальцам периодически стекает новая горячая порция. Старший делает еще несколько толчков и изливается внутрь подростка.

***

      Антон лежит на груди мужчины немного вспотевший, запыхавшийся и слишком довольный. Ноги до сих пор мелко дрожат, и, кажется, он все еще не чувствует пальцев — слишком хорошо. Он слышит, как быстро стучит сердце старшего, и предпочитает думать, что причиной этого явления он сам.       Арсений обнимает подростка поперек талии, уткнувшись носом в копну пшеничных кудрей. В нос бьет мягкий запах яблочного шампуня, который обожает подросток. И, кажется, что это самый приятный аромат сейчас: яблоко, пропитанное любовью и сексом. Мужчина бы ни за что не подумал, что однажды ему представится лежать на полу спальни рядом со своим парнем, вдыхать его запах и чувствовать себя счастливым, свободным и влюбленным.       — А что делать с прессом? — тихо спрашивает Антон, поднимая на мужчину глаза.       — Будем считать, что ты сдал этот норматив, — не сдерживая смешка, отвечает мужчина. — Остались еще отжимания и прыжки.       — Что ж, — хитро тянет подросток, имея в голове уже готовый план по сдаче и этих упражнений. — Предстоит тяжелая работа! — смеется Антон, и Арсений его поддерживает в этом.