Мой учитель физкультуры

      Все тело пронизывает жуткая боль, и Антон надеется, что у него ничего не сломано на этот раз. Он медленно открывает глаза, продолжая лежать в том же положении, окидывает взглядом комнату и протяжно стонет от боли, когда не замечает посторонних рядом. Подросток пытается вытянуться и хотя бы перебраться с пола на кровать, но отбрасывает эту затею почти сразу же. Сил на то, чтобы вытерпеть эти болезненные ощущения, совершенно нет.       Шастун не знает, сколько он пролежал без сознания, не знает который час сейчас и, что происходит за стенкой. Парень также и не знает, что делать дальше, потому что оставаться здесь не хочется и опасно, а уйти не получится. Слезы сами накапливаются в уголках глаз, медленно скатываясь по виску и теряясь где-то в кудряшках.       Юноша не позволяет себе рыдать навзрыд — это может вызвать очередной негативный всплеск сожителя своей матери, который Антон прочувствует на своей шкуре. Шастун разрешает себе тихонько плакать, потому что иначе не получается. Он теряется, когда захлебывается собственными слезами и дышать становится почти невозможно из-за боли в груди. Все, что хочется сейчас — найти место, где будет тепло, комфортно и безопасно. И он знает, где это место.       С трудом, но он дотягивается до рюкзака, который кинул ранее около стола. Везение, что сам обладатель этой вещи лежит рядышком. Каждое движение отдается ужасной болью во всем теле, но Антон мужественно терпит. Если сдаться сейчас, то высока вероятность не дожить до следующего дня в принципе.       Наощупь он находит старенький и разбитый телефон в надежде, что тот не разряжен, и хватит заряда хотя бы на один звонок. Подсветка загорается, что уже говорит о хорошем. Антон старается как можно скорее набрать номер, который знает наизусть, хоть и не прилагал для этого особых усилий, и подносит гаджет к уху, кладя на пол, а сам принимает исходное положение. Так он чувствует себя в безопасности.       Гудки тянутся неимоверно долго, и надежда, что на другом конце ответят на звонок, угасает на глазах. Знал бы Антон хотя бы какое сейчас время суток, но…       — Антон? — слышит парень и не понимает: то ли на звонок ответили, то ли позади него кто-то стоит.       — Арсений? — тихо уточняет парень, снова начиная плакать и громко всхлипывать.       — Что случилось? — встревоженный голос мужчины ничуть не успокаивает подростка. — Ты в порядке?       — Забери меня, — шепчет Антон, не найдя силы сказать это в полный голос.       Тишина. Она пугает Шастуна. Он смотрит на экран телефона, который теперь не светится, и понимает, что его единственная попытка спасти себя из этого ада успешно провалена. Подросток ловит себя на мысли, что в квартире тоже тихо. Это значит, что все присутствующие дошли до кондиции и теперь спят. Или же отправились в магазин, если сейчас не ночь, за новой порцией алкоголя. Но, судя по тому, что света в комнате практически нет и за окном ситуация не лучше сейчас именно это время суток. Вероятно, они пошли в другой дом продолжать вечеринку. Вариантов несколько, но Шастун понимает одно — можно выпустить эмоции.       — Твою ж мать, — причитает подросток, осознавая, что никогда не позволял Арсению провожать себя до дома и адреса своего не называл. — Пиздец…       Тревожность и страх накрывают Антона с новой силой, и он больше не может контролировать свое состояние. Он этого не хочет делать и с легкостью поддается своим эмоциям, ловя паническую атаку. Шастун винит и ненавидит себя, что не упоминал важную информацию о себе Арсению. Он сожалеет, что набрал именно ему, а не тому же Диме, который хотя бы в курсе, где живет его лучший друг.       У Антона была единственная возможность, которую он успешно проебал, а сейчас корит себя за это. Всё как обычно.

***

      — Паш?       Арсений держит телефон плечом, плотно прижимая его к уху, а сам обувает первые попавшиеся кроссовки, накидывает куртку. Не глядя, хватает ключи с тумбочки, благо они всегда лежат там одни, и их нельзя перепутать, и выходит из квартиры, громко хлопая дверью. Времени на то, чтобы запереть квартиру ключом нет.       — Ты спишь? — спускается по лестнице мужчина. — Адрес Антона помнишь? Надо срочно.       — Конечно, сплю, — сонно отзываются на том конце. — Конечно, не помню, — Арсений матерится на это и начинает злиться. — Что случилось? Три часа ночи, Арс.       — Я знаю, — нервно огрызается мужчина. — С Антоном что-то случилось, мне нужен его адрес.       — Дай мне пару минут, — голос Добровольского звучит бодрее. — Я посмотрю сейчас.       — Быстрее, Паш, — Арсений садится в машину и заводит двигатель. — Жду сообщением.       Он сбрасывает звонок и крепит телефон к магнитной подставке на панели. Машинально пристегивается и ждет заветное сообщение от друга, неотрывно глядя на экран смартфона. В верхней части всплывает уведомление с нужным адресом, и Арсений вбивает его в навигатор. Тот показывает недолгие девять минут на машине, но мужчина доедет быстрее. Следом приходит еще одно сообщение от того же абонента, но Арсений уже не читает; сейчас не до этого.       Путь и правда занимает какие-то пять минут, если не меньше. Арсений мысленно благодарит пустые ночные дороги. Он паркует свою машину на проезде во дворе, не заботясь о том, что этим может помешать кому-то выехать. Оправдывает себя тем, что в три часа ночи нужно спать дома, а не ехать не пойми куда. Хоть и сам не придерживается собственных слов. Но у него то дело благородное, которое не терпит отлагательств.       Мужчина без труда находит нужный подъезд. На подходе к железной двери он замечает домофон и уже готов разорвать того, кто придумал это изобретение ради безопасности других людей. О какой безопасности может идти речь, когда внутри человека, возможно, убивают, а помочь извне дома не получается?       За эти несколько шагов, что Арсений идет до двери, он вспоминает все махинации, которые только попадались ему в социальных сетях на тему взлома домофонов. Но потом, подойдя ближе и лучше разглядев аппарат, он облегченно выдыхает и радуется, что тот сломан. Мужчина дергает ручку и без труда проникает в парадную, которую не поворачивается язык так назвать — максимум, подъезд. В худшем варианте — падик.       Арсений в полутьме разглядывает номера на дверях квартир. Конечно же, света нет, и он уже не удивляется этому. Путем легких и быстрых расчетов мужчина узнает нужный этаж и направляется к лестнице. Когда замечает дверь с нужными цифрами, не раздумывая дергает ручку, которая не поддается. Он злится еще сильнее и начинает колотить в дверь ребром ладони, сжатой в кулак. О том, что есть звонок, и можно воспользоваться им, Арсений, конечно, не думает.

***

      Антон дергается, когда слышит глухой стук во входную дверь. Внутри все сжимается и он умоляет того, кто бы не был по ту сторону квартиры, прекратить это делать. Хорошо, если в квартире лишь он один и тогда то, что было несколькими часами ранее, не повторится. Плохо, если проснется отчим, и из-за ебаного соседа страдать придется подростку. Но как сильно не просит Шастун, стук не прекращается, а за стеной становится слышно копошение и тихий мат.       Подросток закрывает глаза, делая вид, что все еще находится без сознания, чтобы лишний раз не провоцировать отчима, потому как осознал, что для него это не лучший вариант. Он сильнее прислушивается к шагам и тому, куда они направляются. Парень слышит щелчок двери, а после тишину, которая пугает сильнее прежнего.       — Хули надо? — раздается не совсем трезвый голос Олега. — Иди нахуй отсюда, — добавляет мужчина и закрывает дверь.       Арсений ставит ногу между косяком и дверью, не давая последней закрыться. Рукой он помогает себе открыть ее, чтобы продолжить разговор с не очень приятным собеседником.       — Антон дома? — парень слышит знакомый голос и не может поверить этому. Кажется, что это воображение рисует то, что ему хочется. Или, может, это просто сон, который никогда не станет реальностью.       — Тебе какое дело? — не спешит делиться информацией хозяин квартиры. — Физрук его, да? Антона нет, — вторая попытка перекрыть доступ к квартире, которая снова не венчается успехом.       — Арсений! — вскрикивает подросток, понимая, что упустить этот шанс нельзя. Тело в очередной раз пронизывает боль от слишком резких движений, но Шастун не унимается: — я здесь!       — Заткнись, щенок! — тут же в ответ кричит отчим, отчего парень содрогается. Тело пронизывает страх, и голос предательски пропадает.       — Дай пройти, — холодно говорит Арсений.       Учитель толкает мужчину, тем самым освобождая себе путь. Он с легкостью находит комнату своего ученика, поскольку она располагается прямо напротив входной двери, и сразу же проходит к Антону. Тот лежит, почти не двигаясь, чтобы избежать болезненных ощущений, и плачет. Но уже от радости, что это все реальность, и Арсений тут. Его Арсений тут.       — Ты как, Антош? — мягче спрашивает педагог, чтобы не напугать подростка.       — Живой, — всхлипывает Шастун, пытаясь прижаться ближе к мужчине, чувствуя рядом с ним себя в безопасности.       — Антоша? — злится Олег, вставая в проем межкомнатной двери. — Ты его ебарь, что ли?       Видно, как тело отчима напрягается, он начинает дышать чаще, немного хрипя; Антон понимает, что Олег приходит в ярость, и ничем хорошим это кончиться не может. Невольно он ползет чуть за Арсения, чтобы максимально себя обезопасить.       Арсений игнорирует Олега. Ему это стоит огромных усилий, но он сдерживает себя, чтобы не накинуться на него прямо сейчас и не набить тому морду. Хоть и терпение мужчины заканчивается со стремительной скоростью.       — Какие вещи тебе нужно взять? — вновь обращается Арсений к подростку. — Я соберу все, и мы уедем отсюда прямо сейчас, — утверждает мужчина, не давая Антону засомневаться хоть на мгновение. Подросток и не собирается сомневаться в старшем.       — Я с кем, блять, разговариваю? — звереет Олег, оттаскивая Арсения за плечи от пасынка. — Ты думаешь, сука, что можешь вот так вламываться в мой дом и забирать моего ребенка? Нихуя.       Арсений, честно, пытался. Но, увы, чаша его терпения переполнилась. Он с силой толкает Олега от себя так, что тот упирается спиной в стену. Брюнет в два шага настигает отчима подростка и ударяет того по лицу, на котором сразу виднеются кровоподтеки. Он нещадно ударяет несколько раз, а потом подтягивает за грудки мужчину выше себя. В обычной жизни он вряд ли проделает такой маневр, но сейчас работает лишь на адреналине.       — А ты думаешь, что можешь так поступать с ребенком и тебе все сойдет с рук? — почти каждое слово плюет прямо в лицо мужчине Арсений. — Думаешь, что не найдется тот, кто будет сильнее тебя и сможет постоять за себя и твоего, мразь, пасынка? — еще один удар куда-то в область ребер. — Ты для Антона никто и не имеешь права трогать его своими мерзкими пальцами, — чеканит Арсений, нанося один удар за другим.       Подросток медленно отползает в противоположную сторону, боясь попасть под горячую руку уже обоих мужчин. Арсений замечает это и оборачивается на подростка, желая показать тому, что бояться не стоит, и по этой причине пропускает несколько ударов от Олега. Отчим Антона бьет хаотично, пытаясь лишь, как можно сильнее навредить своему сопернику. Педагог отступает назад, стараясь восстановиться и ответить противнику.       — Ты станешь следующим после этого уебка, — угрожает парнишке Олег, отходя от стены.       Антон вжимается в батарею, пытаясь укрыться от отчима. Он смотрит на Арсения, который с трудом держит себя на ногах и, кажется, потратил все силы. Подростку страшно, но он не может ничего сделать.       — Ты никогда не тронешь его, скот, — физрук с новой силой, неизвестно откуда взявшейся, припечатывает мужчину в стену, где тот был несколько минут назад, и наносит несколько ударок подряд.       Арсений останавливается только тогда, когда держать тушу соперника становится тяжело; Олег едва стоит на ногах и всем своим весом наваливается на Арсения. Последний наносит еще несколько ударов, наконец, до конца опустошая ту самую чашу через злость, и отпускает отчима Антона. Тот опускается на колени, упираясь ладонями в пол, чтобы не рухнуть лицом. Капли крови тянутся тонкой нитью вместе со слюной, и на эту картину не хочется смотреть.       Антон наблюдает за Арсением и перестает бояться, когда мужчина подходит ближе, садится на корточки перед подростком и все тем же мягким голосом без толики ярости повторяет вопрос о вещах. Сейчас Шастуну хочется верить мужчине, и он верит. Подросток кивает в сторону стула, на котором висят несколько толстовок и штаны, и Арсений складывает их в подобранный с пола рюкзак.       — Документы где? — уточняет мужчина, собирая по комнате мелочи, также запихивая их к остальным вещам.       — Уже там, — шепчет Антон и кивает на рюкзак в руках мужчины.       — Отлично, — он осматривается вокруг, не находя ничего ценного более. — Иди сюда, Антош, — мужчина подхватывает подростка под руку и помогает тому подняться. — Будешь жить со мной, — снова напоминает Арсений.       Антон хромает, болезненно стонет каждый раз, когда приходится менять положение тела в пространстве. Арсений это все словно чувствует и старается по максимуму облегчить страдания подростка. Мужчина забивает на свое состояние и волнуется лишь за здоровье парня.

***

             Антон живет у своего учителя физкультуры уже пару дней. За это время он немного восстановился: ссадины затянулись, и от них остались лишь небольшие следы, синяки медленно, но изменяли свой цвет, что тоже говорит об их постепенном сходе. К счастью, все кости юноши остались целыми, и серьезных последствий выходки Олега на Антоне не было. Однако общая слабость не обошла стороной.       Шастун все эти дни лежит уже в новом доме и не ходит на занятия в школу, потому как даже небольшая нагрузка, например, приготовление завтрака, отнимает у школьника слишком много сил. Естественно, Арсений договорился с Павлом Алексеевичем об освобождении парня от уроков, особо сильно не вдаваясь в подробности всего произошедшего. Хоть Добровольский и предполагает, что все это связано с семьей Антона, но допрашивать друга, а тем более Шастуна, не стал.       Помимо физического состояния, которое с каждым днем становится лучше, также восстанавливается и ментальное здоровье Антона. Он замечает, что сон становится лучше и крепче, и теперь его не беспокоят так часто кошмары. Точнее, их совсем не было все эти ночи, когда рядом на расстоянии вытянутой руки лежит Арсений и крепко, но осторожно, обнимает юношу поперек торса.       Но, что больше всего любит Антон сейчас, так это каждый вечер смотреть вместе с мужчиной фильмы. И ему совершенно все равно на жанр, кто в главных ролях, сюжет и длительность фильма. Шастун кайфует от самой атмосферы такого времяпрепровождения: вредные, но вкусные закуски и напитки; комната, освещенная лишь светом, исходящим от большого экрана; мягкий и теплый плед, множество подушек рядом; уютный, домашний и искренне смеющийся при просмотре комедии Арсений.       Антон не романтик, нет. Но это все, словно дарит ему еще больше безопасности и беззаботности, которые парень не мог испытать ранее из-за постоянных мыслей о том, как выжить в этом мире. Сейчас это отошло на задний план, и Антон по-детски счастлив, имея возможность завершать день так. Даже порой кажется, что жизнь не так уж плоха, и есть смысл просыпаться каждое утро.       Сам Арсений не замечает за собой кардинальных изменений. Он уверен, что его поведение осталось все тем же, что и до встречи с Антоном: спокойным, безэмоциональным, холодным. Но только все его спокойствие улетучивается, когда парень ойкает от неудачного движения, которое приносит болезненное ощущение: безэмоциональность сменяется на радость и умиление, когда Антон смешно корчит лицо от острых крылышек из ресторана фастфуда; а холодность — когда юноша невольно прижимается во сне к мужчине и тихо сопит куда-то в шею, обдавая ее горячим дыханием и вызывая мурашки по всему телу.       Антон осторожно кладет голову на грудь Арсения, когда фильм уже подходит к концу. Сон понемногу овладевает парнишкой, и тот едва успевает полностью поднять веки, прежде чем они снова тяжело сомкнутся. Мужчина нежно обнимает Антона со спины, медленно выводит подушечками пальцев узоры, известные лишь ему самому, тем самым усыпляя парня еще больше.       Шастуну не свойственно такое поведение, но он смирился с тем, что за несколько дней пришлось изменить множество своих принципов ради собственного спокойствия. Кажется, это ему начинает искренне нравиться.       — Антош? — шепотом зовет Арсений, немного нервничая. Он думает об этом уже долгое время, но решиться на это не хватало смелости, а сейчас все располагает.       — М? — парень медленно поднимает голову к Арсению, оставляя глаза все также прикрытыми.       Мужчина еще несколько секунд любуется милым, но сонным личиком парня. Взгляд останавливается на небольшой ранке нижней губы, и он задумывается о том, как бы не навредить подростку. Он ловко цепляет двумя пальцами острый подбородок Антона и подтягивает его чуть ближе, сам наклоняясь к юношескому лицу. Арсений застывает на мгновение, сам не понимая, чего именно ожидает, а после осторожно накрывает антоновы губы своими. Он специально не закрывает глаза, чтобы наблюдать за реакцией подростка, потому что действует так впервые, и ответ может быть настолько непредсказуем, что мужчина потом пожалеет.       — Ты чего? — Антон резко распахивает глаза в неком шоке и отстраняется. Грудь подростка заметно и быстро поднимается, а во взгляде читается непонимание и страх.       — Целую тебя, Антош, — спокойно отвечает Арсений, чтобы не провоцировать еще больше негативных эмоций. — Это нормально ведь делать, когда двое в отношениях.       — В наших отношениях нормально не целоваться, — подмечает парень.       — Ты не хочешь двигаться дальше? — мягко уточняет мужчина, стараясь не отпускать Антона далеко. Одной рукой он все также приобнимает подростка.       — Нет… — неуверенно отвечает Шастун и опускает взгляд. — Я не знаю… точнее… — он замолкает, пытаясь подобрать слова, чтобы описать свое состояние в этот момент.       Арсений не торопит. Он без особых усилий аккуратно возвращает Антона в прежнее положение, укладывая кучерявую голову себе на грудь. Шастун легко поддается всем манипуляциям старшего, даже не замечая этих изменений.       — Почему ты не хочешь, м? — интересуется мужчина, когда тишина слишком затягивается.       — Я не умею… — стыдливо произносит парень, прикрывая лицо рукой. — Ну, целоваться…       — Только из-за этого ты переживаешь, Антош? — с легкой улыбкой спрашивает Арсений. Нет, он не хочет высмеять парня и его комплексы. Мужчина находит интересным то, что Антон готов полностью подчиниться ему и быть максимально открытым в сексе, но смущается своего неумения целоваться. — Хочешь я научу тебя целоваться?       — Я думаю, что это будет ужасно, — тут же отвечает парень. — Нет! Нет, — после осознания сказанного вскрикивает Антон, — не в плане, что ты плохо целуешься или учишь, а в плане, что я ужасный ученик. Ты ведь знаешь это…       — Нет, — Арсений не может согласиться. — Я знаю, что ты хороший и способный ученик, но характерный, что тоже не есть плохо. С такими личностными качествами, как у тебя, ты определенно добьешься любой цели. Стоит лишь очень сильно захотеть ее достичь.       — Спасибо… — еще сильнее смущается подросток, и теперь щеки точно заливаются румянцем. Хорошо, что свет сильно приглушен.       — Ну, так что? — вновь интересуется Арсений и, немного погодя, видит утвердительный кивок от Антона, отчего улыбка сама по себе появляется на мужском лице.

***

      Арсений просыпается еще до того, как взойдет солнце, тихо вылезает из кровати, стараясь лишний раз не тревожить Антона, чтобы не разбудить, юркает из квартиры, бесшумно прикрывая за собой входную дверь, и спускается к парадной, чтобы встретить курьера. Мужчина заранее заказал набор воздушных гелевых шаров в бело-серебристо-черных тонах и бенто-торт в такой же цветовой палитре с незамысловатой надписью: «Лучшей жопе на районе». Над дизайном торта, конечно, пришлось попотеть, и это не единственный вариант, что возник в голове старшего, хоть и смог покорить почти сразу. Но Арсений не мог никак не поздравить Шастуна в его день рождения.       Мужчина также тихо возвращается в квартиру вместе с небольшими украшениями для дома, занося их по очереди. Первым делом он убирает торт в холодильник, чтобы тот не потерял свой презентабельный вид. На улице температура уже несколько дней держится плюсовая, а отопление в квартирах до сих пор бьет, будто снаружи тридцатиградусные морозы. Вот такие вот они — проблемы переходного периода! Затем Арсений на носочках по паре шаров заносит в спальню, где мило сопит парень и ничего не подозревает даже. Мужчина старается издавать, как можно меньше шума, но шары предательски бьются друг о друга, разрушая все планы. Стоит Антону лишь немного пошевелиться, Арсений мгновенно замирает и ожидает, когда обстановка вновь станет благоприятной для приведения в реальность своей идеи.       Напоследок мужчина оставляет основной подарок, который уже пару дней лежит в одном из ящиков тумбы. Дело остается за малым: упаковать его в подарочную упаковку, с которой, к слову, Арсений совсем не дружит. На это у него уходит добрая половина часа, если не больше, и несколько десятков нецензурных выражений: то бумага криво сгибается и выглядит так, словно ее достали из одного места, то скотч липнет не к той части и отодрать его не представляется возможным, поэтому вся процедура упаковки начинается с начала. Арсений уже думает о том, чтобы найти какой-нибудь подарочный пакетик, один из тех, что ему когда-то дарили, и положить подарок Антона туда. Но, собрав последние силы, он еще раз пытается, и попытка увенчивается успехом… не идеальным, но вполне себе достойным.       Арсений оставляет упакованный подарок на небольшой полке в коридоре недалеко от спальни, забирает торт из холодильника, вставляет в него обыкновенную праздничную свечку красного цвета и направляется к Антону. Юноша лежит на кровати в позе звезды, одеяло наполовину свисает на пол, его кучеряшки мокрыми от пота прядками прилипают ко лбу, и мужчина не может не любоваться этим видом. Местами тело Шастуна все также покрыто гематомами и ссадинами, но их площадь с каждым днем становится все меньше, что не может не радовать Арсения.       — Антош, — мягко зовет мужчина и присаживается на край кровати, оставляя торт на прикроватной тумбе. — Просыпайся, Тош, — повторяет старший и целует парня в щеку, чувствуя на губах соленый привкус.       Шастун недовольно мычит и отворачивается, пытаясь отодвинуться дальше от того, что мешает ему наслаждаться сном. Арсений по-доброму улыбается и двигается ближе. Он касается губами нежной кожи шеи несколько раз, а потом медленно проводит кончиком носа выше к уху подростка.       — Доброе утро, засоня, — шепчет мужчина, поправляя непослушные пряди. — Уже почти девять часов.       — Еще только девять, — бурчит Шастун, не пытаясь сдержать улыбки от действий старшего. Сам того не контролируя, он ластится ближе под заботливые касания другого. — Хочу проспать до вечера…       — И пропустить свой день рождения? — все также шепчет мужчина. — Разве так можно, м?       — Угу, — Антон поворачивается лицом к Арсению и приоткрывает глаз. — Не праздную его.       — А я для тебя приготовил сюрприз, — сознается мужчина, когда понимает, что подросток не замечает шаров. — Может, дашь мне шанс?       — Хорошо, — не выдерживает такого пристального и умоляющего взгляда Шастун. — Только не тебе даю шанс, это будет неправильно. Ты мне дал шанс на такую жизнь, а я, в свою очередь, дам шанс своему дню рождения.       — Идет, — довольно улыбается мужчина. — Закрой глаза и садись удобнее, — Антон без пререканий, но не без помощи старшего, конечно, выполняет все сказанное. Тот заботливо поддерживает парня, чтобы он не потерялся в пространстве. — Не открывай! — чуть громче говорит Арсений, когда видит попытку Антона это сделать. — Я скажу, когда можно.       Шастун при закрытых веках закатывает глаза, не понимая, к чему такое представление ради какого-то дня рождения, но терпеливо ждет, когда Арсений даст отмашку. Внутри подросток немного нервничает, так как все еще не любит сюрпризы. Если вспоминать один из последних таких подарков мужчины, то для него это вовсе закончилось печально.       Арсений в пару быстрых и ловких движений забирает подарок с полки, а в другую руку берет небольшой тортик, чиркает зажигалкой, оставляя маленький огонек на верхушке свечки, и встает перед гелевыми шарами, которые собственной красотой создают органичный фон для поздравления. Он еще раз оглядывает обстановку и удостоверяется, что все так, как он задумал.       — Можно!       Антон медленно открывает глаза лишь через несколько секунд после того, как ему дают разрешение. Все это время он собирается с мыслями и сам себя успокаивает, что ничего страшного не произойдет, ведь Арсений уже не такой жестокий и строгий человек, каким мог быть в самом начале их отношений.       Первое, что видит парень, когда фокусирует взгляд перед собой, довольного Арсения, который искренне улыбается и держит что-то в обеих руках. Шастун не сразу понимает, чем они заняты, и поэтому внимательно присматривается.       — С днем рождения! — почти кричит мужчина, отчего Антон немного вздрагивает.       Парень отрывает взгляд от рук Арсения и переводит чуть выше, наконец, замечая шары. Он приоткрывает рот в удивлении и не может поверить, что сейчас действительно не находится в каком-то приторно-сладком сне, а на самом деле испытывает эти эмоции и ощущения: радость, приятное тепло в груди и желание разрыдаться от всего происходящего.       — Ого… — все, что может вымолвить из себя подросток. — Нихуя себе… то есть, — тут же поправляет себя Антон, когда вспоминает, что мужчина не приемлет такие высказывания.       Ох, знал бы ты, Антош, что Арсений сам говорил, когда маялся с упаковкой!       — Ущипни меня, если это не сон, — говорит Шастун, фокусируясь на своем педагоге.       — Может, лучше поцелуй? — Арсений обходит кровать справа и присаживается на край. — С совершеннолетием, Антош, — он осторожно накрывает антоновы губы своими, проводя по ним языком и проникая им внутрь. Подросток легко поддается и уже охотнее отвечает сам.       — Спасибо, Арсений, — шепчет парень, чтобы только его собеседник мог это услышать и никто другой, словно в комнате кроме них двоих был кто-то еще. — Теперь у меня появился повод полюбить этот праздник, — Арсений победно улыбается.       — Нужно загадать желание и задуть свечку, — инструктирует мужчина, поднося торт ближе к Антону.       Юноша бегло читает надпись и начинает громко смеяться. Он, определенно, принимает это, как комплимент. Уж, кому-кому, но Арсению то наверняка известно, чья жопа лучшая на районе. Мужчина в ответ широко улыбается, понимая, что дизайн выбран удачно и по достоинству оценен именинником.       Антон с детской радостью в глазах их прикрывает и о чем-то думает, что известно только ему самому. Арсений же может только догадываться о желании парня, но он не считает нужным влезать в этот личный и по-своему интимный момент, который подросток, кажется, испытывает впервые.       Спустя какое-то время Шастун набирает больше воздуха и дует на свечу, пламя которой быстро гаснет. Он открывает свои широкие глаза и смотрит на Арсения с восхищением, будто тот только что сотворил что-то невозможное.       — Загадал! — делится парень. — Можно теперь попробовать тортик?       — Конечно, — Арсений оборачивается, выискивая в комнате ложечки, но вдруг осознает, что не подумал об этом и просто-напросто не взял приборы. — Черт, я, кажется, не принес ложки.       — А, может, так? — и чтобы не растрачивать зря времени на объяснения, откусывает кусочек от торта, пачкая при этом щеки. Арсений смеется, но уже через секунду оставляет отпечаток своих зубов на противоположной стороне.       — Кажется, так даже вкуснее! — Антон быстро кивает, соглашаясь. — Это еще не все! — мужчина вспоминает об основном подарке и тут же вручает его парню. — Я хочу, чтобы ты принял от меня этот подарок.       — Ого, — Антон осторожно перенимает небольшую коробку из рук мужчины. — А что там?       — Открой и узнаешь.       Шастун щурит глаза, выжидая признания Арсения о том, что внутри упаковки, но когда понимает, что этого не произойдет, осторожно распечатывает яркую подарочную бумагу. Он разворачивает ее настолько аккуратно, что не делает не единого надрыва, чем искренне удивляет дарителя. Мужчина бы точно не стал так бережно относиться к обертке, как это делает подросток.       — Ахуеть, — не сдерживается парень, когда узнает на коробке айфон. Он не разбирается в гаджетах и всей этой технике, но, кажется, это одна из последних моделей. — Ты это серьезно, Арсений?       — Серьезно, Антош, — мужчина внимательно наблюдает за реакцией и понимает, что попал в точку с подарком. Глаза подростка загорелись, а сам он с трудом мог подобрать слова благодарности.       — Спасибо, черт… — запинается парень. — Он же, наверняка, дорогой жутко! Ну, зачем, а? Спасибо, Арсений!       Шастун сам бросается в объятия мужчины, крепко прижимаясь всем телом. Он быстро целует того в губы, а после возвращается на место. Арсений в шоке с такой реакции, но этот шок приятный. Однозначно.       — Знаешь, что я еще подумал? — снова начинает мужчина, когда Антон снимает защитные пленки с коробки.       — Если ты хочешь подарить мне что-то еще, то это будет слишком!       — Нуу… — Арсений специально тянет время, подогревая интригу, — я хотел устроить вечером небольшое празднование, куда бы ты пригласил друзей.       Антон сводит брови, когда слышит такое предложение. Не то чтобы он против этого, но есть один большой минус, из-за которого реализовать это становится невозможным: у Шастуна нет друзей.       — Я могу только пригласить Димку, — признается подросток. — Больше у меня нет близких друзей, которых бы можно было пригласить. Да и не хочу я ни с кем больше общаться.       — Давай пригласим Диму и, может, Павла Алексеевича? — осторожно уточняет мужчина. — У меня, если честно, тоже нет друзей, кроме него. И Паша волновался за тебя, я ему точно плешь проел разговорами о тебе, — улыбается мужчина, а Антон внимательно слушает. — Ну, решение, конечно, остается за тобой.       — А давай, — неожиданно для Арсения соглашается подросток. — Я приглашу Диму, а ты Павла Алексеевича. И посидим вчетвером.       — Отлично, — искренне радуется мужчина, потому как уже был готов услышать отказ. — Тогда сегодня в шесть? Поедем в ресторан.       — Ресторан? — вдруг резко вскрикивает подросток. — Арсений, но у меня нет таких денег!       — Об этом не беспокойся, Антош, — мужчина накрывает своей ладонью худую руку парня. — Сегодня твой праздник, но все заботы о нем я беру на себя. Идет? — задает риторический вопрос старший. — Ну, а теперь распакуешь, наконец, уже подарок?       Антон кивает:       — Хорошо.