Позолоченный и очарованный

Одним словом, рынок троллей ошеломляет. Виды, звуки, запахи, магия, все это странно и ново и набрано до одиннадцати тысяч против его чувств. Томми это нравится. Фейри, демоны, виды, которых он никогда раньше не видел, о которых никогда не слышал, все они бродят между прилавками. Продавцы, предлагающие свои товары, толкающие драгоценные камни, ткани и образцы еды на пути Томми. И все это время рука Уилбура обнимала его за плечи, эмоции Уилбура искрились на его коже, шипучие и знакомые. Привязанность, развлечение, волнение, любовь. Томми лучезарно улыбается ему, и Уилбур улыбается в ответ. — Развлекаешься?. Ему приходится кричать, чтобы его услышали, даже так близко, как они. Томми нетерпеливо кивает. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к такому разоблачению. Если бы они пришли сюда несколько месяцев назад, он, вероятно, был бы несчастен, но Уилбур заботится о нем. — Давай, — говорит Уилбур, наклоняясь ближе, — давай что-нибудь поедим. У Ники будет потише, мы сможем поговорить. Томми позволяет тащить себя сквозь толпу. Демон, управляющий прилавком, полным рунных камней, смотрит на него и улыбается, приглашающе обнажая длинные клыки. Она указывает на свои товары, но Томми быстро отводит взгляд. Его рука ползет к груди, к тонкому кожаному шнурку, на котором висит камень очарования, который Уилбур сделал для него. Он надел его сам, подбирал шнур нужной длины, следил, чтобы он был спрятан под рубашкой, следил за тем, чтобы чары выдерживали различные виды зрения, прикосновения. Томми больше не может прятаться как человек в одиночку. Его крылья довольно хорошо исключили этот вариант, но его хвост теперь тоже проявился, и хотя его рога еще недостаточно длинные, чтобы торчать из его волос, они все еще растут. Очевидно, кто он сейчас. Мерзость. Нет. Нет. Томми запускает пальцы в куртку Уилбура. Он не мерзость, он друг Уилбура. Это все, что он есть, это все, что имеет значение. Он принадлежит Уилбуру. Уилбур ведет его к краю главного рынка, к более постоянным магазинам, витрины которых украшены искусной росписью, на одной из которых написано «Пекарня Ники». На витрине выставлены торты, украшенные в мельчайших деталях. На одном из них есть заклятие, которое оживляет ледяной океан. На вершине торта дельфин прыгает в воздух, прежде чем снова исчезнуть в волнах. — Круто, — проникновенно шепчет Томми. Уилбур тихо смеется: — Я сделал это для нее, она иногда заставляет меня колдовать. — Неужели? — Томми смотрит на него, сверкая глазами, — это так круто. Уилбур ухмыляется и толкает дверь магазина. Хрустальные колокольчики звенят над ними, легкие и музыкальные, и аромат хлеба и сладостей омывает их. Уилбур благодарно вздыхает: — Мне нравится приходить сюда. Томми согласно хмыкает, оглядывая магазин. Небольшая зона для сидения сбоку занята несколькими креслами, сделанными для крылатых, и диваном. На прилавке есть витрина с мерцающими иллюзорными буквами, сообщающими, что представляет собой каждый предмет, для каких видов он безопасен и его цена. — Иду! — женский голос зовет, — сейчас буду с тобой. — Не торопись, Ники, — отвечает Уилбур, — это всего лишь я. — Уилл! — Ники радостно говорит, — я не знала, что ты сегодня приедешь в город. — Я хотел сделать тебе сюрприз, — говорит Уилбур, очаровательно улыбаясь дверному проему, откуда доносился голос. Томми закатывает глаза. — И я показываю моему Томми окрестности. — Я наконец-то с ним встречусь? — говорит Ники, наконец появляясь со спины. В одной руке она держит поднос с булочками, еще дымящимися из духовки. Она не человек, это точно. У нее есть гребаные жабры на шее, которые трепещут при дыхании, хотя она определенно не под водой. Ее волосы ярко-розовые, почти такие же яркие, как у Техно, и когда она улыбается ему, она обнажает рот, полный зубов, которые выглядят острее, чем клыки Томми. — Ты, должно быть, Томми, — говорит она, — я так много о тебе слышала. — Привет, — говорит Томми, заставляя себя хотя бы притвориться нормальным и непринужденным. Он все время разговаривает с рыбачками, потому что у него был очень обычный человек, или, может быть, демон, раньше. Он не провел какое-то время в клетке, подвергаясь экспериментам демонов и теряя все свои воспоминания. Это было бы ужасно. Уилбур притягивает Томми ближе, кладя свой подбородок на макушку. — Мы просто проверяли рынок, и я подумал, что мы пообедаем в самой лучшей пекарне в городе. Ники фыркает: — Лестно, Уилбур? — Я фейри, — говорит Уилбур, и Томми не нужно видеть его лицо, чтобы понять, какая у него ухмылка, — и мой голодный Томми, — он притягивает Томми еще ближе, обнимая его, — никогда не пробовал настоящей выпечки, и я точно знал, куда его привести. Ники бросает на него унылый взгляд: — Теперь ты немного перегибаешь палку. Озорство, веселье, привязанность перекатываются по коже Томми, легкие и воздушные. Он наклоняется к груди Уилбура, даже если он закатывает глаза. У него такое чувство, что Уилбур хочет, чтобы он выглядел голодным и жалким, но отбросьте этот шум, он не какой-то голодающий. Лучше. Руки Уилбура поднимаются, чтобы обхватить его щеки, сминая его лицо. — Просто посмотрите на его остроумное лицо, — воркует он. Томми огрызается, пытаясь вырвать руки, когда Уилбур сжимает его щеки. — Прекрати это! Уилбуру очень повезло, что они на публике, и Томми не может просто ударить крылом в живот. Ублюдок тоже это знает, чистого ликования, исходящего от него, было бы достаточно, чтобы кормить демоническую половину Томми всю неделю. Томми пытается ударить Уилбура по лицу, но тот просто отклоняется в сторону. — Нет, нет, есть только один способ избавиться от этого, Томми. — Я ненавижу тебя, — говорит Томми, его голос искажен тем, как Уилбур поворачивает лицо. — Я знаю, что ты имеешь в виду любовь, — поет Уилбур в ответ, хотя он определенно не демон и не может так читать эмоции. Вероятно, поэтому он понятия не имеет, как сильно Томми хочет уничтожить его прямо сейчас. — Хорошо, хорошо, освободи своего заложника, — смеясь, говорит Ники. Томми готов забыть об этом, если ему вернут право собственности на его лицо. Уилбур наконец отпускает его, смеясь, когда он подходит к стойке, чтобы опереться на нее локтями. Томми смотрит ему в затылок. Он отомстит, но позже. Когда Уилбур меньше всего этого ожидает. — Спасибо, — говорит он Ники, потому что знает, что манеры не похожи на некоторых людей. Она улыбается ему: — Не за что. Ты видишь то, что хочешь? Томми просматривает витрину, там, наверное, миллион вещей, которые он хотел бы иметь, потому что все это выглядит так хорошо. У него слюнки текут, когда он смотрит на все это. К счастью, существует много совпадений между тем, что могут есть люди, и тем, что могут есть демоны. И демоны действительно едят, они не поддерживаются полностью эмоциями, просто в основном. — Ты должен попробовать это, — говорит Уилбур, указывая на один из рулонов, который безопасен как для людей, так и для демонов, — они тебе понравятся. — Тогда этот, — пожимает плечами Томми, Ники берет им обоим по одному роллу, и они идут в маленькую гостиную, чтобы поесть, выстраиваясь на диване с Томми посередине. Уилбур был прав, это хорошо. Пряный и сладкий одновременно. Под гламуром Томми радостно машет хвостом, пока Уилбур и Ники разговаривают. — Тебе нравится? — спрашивает Ники, улыбаясь ему. Томми улыбается ей в ответ и напевает «да». Она улыбается в ответ: — Не стесняйтесь, приходите в любое время, за счет заведения, никаких переговоров о заложниках не требуется, — она подмигивает, и Томми даже не смущает тот факт, что он уверен, что у нее есть лишнее веко. Томми сглатывает: — Спасибо, Ники! Ты лучшая. Она смеется и толкает его в плечо своим. — Ты все правильно понял. Рука Уилбура обнимает его за плечи, притягивая его ближе, чтобы он мог снова положить подбородок на голову Томми. — Ты почти закончил? Нам пора, я хочу тебе кое-что показать. Ники потягивается, вставая: — Мне, наверное, пора возвращаться к работе. Спасибо, что заглянул, увидимся еще как-нибудь, Томми. — Мы с тобой тоже, — радостно говорит Томми, позволяя Уилбуру утащить его из магазина. Они ныряют обратно в толпу. Уилбур показывает ему прилавки с экзотическими растениями, которые выдыхают огонь, если что-то приближается к ним слишком близко, резные фигурки из дерева, заколдованные, чтобы двигаться сами по себе, крошечных водяных драконов, обученных выпрыгивать из аквариума, как дельфины, если вы бросаете им угощение, бури в бутылке, которые сотрясают стекло громом и молнией. Здесь так много всего нужно увидеть, так много нужно сделать, все так близко, так шумно, толпа движется, калейдоскоп цветов и форм. Там так много всего, что Томми сначала даже не замечает, что потерял Уилбура. Но он поднимает взгляд от стойки с ожерельями из аддерстоуна и обнаруживает, что он один. Его сердце вздрагивает. Вокруг него кружится толпа, только яркие, перенасыщенные цвета, нет и намека на успокаивающий коричневый цвет пальто или волос Уилбура. — Уилл? — Томми кричит, несколько человек смотрят на него, но среди них нет Уилбура, — Уилбур?! Ничего. Ни одна рука не протянулась из толпы, ни одна ободряющая рука не обняла его за плечи. Томми сглатывает. Это прекрасно. С ним все в порядке. Он не гребаный пятилетний мальчик, которому нужно держать Уилбура за руку. Он просто… Он снова оглядывается, описывая отчаянный круг. Уилбура по-прежнему нет. Он будет… Он вернется в пекарню. Ники была подругой Уилбура, у нее был способ связаться с ним. Да. Это сработает. Где находится пекарня? Томми поднимается на цыпочки и оглядывается. В воздухе так много гребаных знаков, флагов и всего, что он ничего не видит. Томми прикусывает губу, морщась, когда его клык оказывается слишком острым, чтобы сделать это сейчас. Остаться здесь или отправиться на поиски пекарни? Конечно, Уилбур близко. — Уилл? — Эй, парень, либо купи что-нибудь, либо двигайся дальше, давай, ты задерживаешь других клиентов. Томми бросает взгляд на владельца ларька. — Прости. Что ж, этот выбор сделан за него. Хорошо, ему просто нужно выбраться из этой гребаной толпы, и тогда он, возможно, сможет обойти рынок и снова найти Ники. Он делает глубокий вдох и погружается в поток. Он следует за потоком тел, пока тот не уносит его в более тихое место. Уилбура по-прежнему нет. Томми продолжает двигаться. Наконец, он освобождается от последнего из толпы и может осмотреться. Он понятия не имеет, где он. Прохладно. Томми делает вдох, который совсем не дрожит, и звезды блуждают по краям рынка. Насколько велика эта штука? Он продолжает сканировать местность в поисках любого намека на что-то знакомое, киоск, в котором он был, человека, которого он видел, что угодно, все это выглядит совершенно новым. Он идет быстрее. Его крылья дергаются за спиной, но он не может летать, даже если бы захотел. Лучшее, что он может делать, это скользить. Фил пытался научить его летать, но его крылья только наполовину меньше, чем у настоящего демона. Не говоря уже о том, что он определенно не собирается делать что-то настолько глупое, как раскрывать свои крылья в таком месте, как это. Он идет, наверное, еще минут пять, прежде чем видит это, вспышку надписи на окне. Пекарня Ники. Наконец-то. Он подбегает к двери и со вздохом облегчения открывает ее. — Томми? — Ники спрашивает, — я не ожидала, что вы, ребята, вернетесь так скоро. Где Уилбур? — Я потерял его в толпе, — объясняет Томми, стараясь не показывать особого облегчения от того, что нашел ее, — я надеялся, что ты сможешь позвонить ему или что-то в этом роде, у меня все еще нет телефона. Что-то, что, он был уверен, Уилбур собирался исправить после этого. Он, вероятно, собирался пристегнуть эту штуку к руке Томми и заколдовать ее, чтобы она никогда не разряжалась. Ники бросает ему сочувственную улыбку: — Я держу тебя, не волнуйся. Позволь мне просто достать свой телефон с заднего сиденья. — Спасибо, — бормочет Томми, когда она уходит. Он чувствует себя так, словно только что пробежал гребаный марафон. Это глупо. Он не должен так бояться быть вдали от Уилбура. Но так и есть. Он далеко от Уилбура, в центре города, и кто знает, сколько людей его окружает. Если хотя бы один из них видит сквозь его очарование. Если они выяснят, кто он, ему конец. Они могли бы продать его или просто уничтожить за преступление существования. Что угодно. — Эй, — говорит кто-то, и Томми выпрыгивает из своей гребаной кожи. Он вскидывает голову, в одном из удобных кресел сидит парень, вокруг него рассыпаются золотые перья. — Ты друг Уилбура, верно? Я слышал о тебе. Томми настороженно смотрит на него. — Да. Он не ангел. По крайней мере, Томми так не думает. Его крылья меньше, чем у Фила, и у него нет атмосферы власти и опасности, которая витает вокруг Фила. Он кажется довольно безобидным. Просто парень в шапочке смотрит на Томми глазами, такими же золотыми, как его перья. Его улыбка дружелюбна, но она обнажает клыки длиннее, чем у Томми. — Я Квакити, — говорит он, — мы с Уилбуром давно знакомы. — Привет. Квакити ухмыляется, как будто сказал что-то смешное: — Проходи и присаживайся, ты выглядишь измученным. Ты же знаешь, этот рынок очень огромен. Зачарованный из-за того, что занимает много места снаружи, когда ты в нем? Вероятно, это тянется на многие мили. Томми плюхается на диван: — Правда? — он бы поверил в это. Магия была странной, и это место определенно казалось огромным. — Ага, — говорит Квакити, нажимая на букву, — действительно здорово, если ты знаешь, куда идешь, настоящий кошмар, если ты этого не знаешь. — Ты можешь сказать это снова, — бормочет Томми. С Квакити легко разговаривать, он забавный и милый, он чем-то напоминает Томми Уилбура. Он любит шутки и трюки, как Уилл. Он может понять, почему они ладили. — Ты должен как-нибудь увидеть мою территорию, — говорит Квакити, — я знаю, что Уилбур любит сохранять свою естественность, но я? Я весь в огнях и достопримечательностях, понимаешь? Лас-Невадас — это лучшее, — он гордо улыбается, — там красиво. — Звучит круто, — говорит Томми, — может быть, мы с Уиллом сможем как-нибудь приехать. Квакити ухмыляется: — Я имею в виду, ты мог бы прийти сейчас, если бы захотел. Ники может сказать Уилбуру, где ты, ему все равно нужно время, чтобы добраться сюда. Ники скоро придется закрыть пекарню. Томми моргает и смотрит в окно. Не похоже, что прошло много времени, но он думает, что Квакити говорит уже некоторое время. Как долго Ники была в подсобке за своим телефоном? — Давай, — говорит Квакити, вставая и протягивая руку, — это будет весело. Томми встречает его взгляд. Они, как у Уилбура, нечеловеческие в самых красивых отношениях, сверкающие скрытыми узорами, которые, он уверен, он мог бы выделить, если бы мог просто посмотреть немного дольше. Он вкладывает свою руку в руку Квакити.