Позолоченный и очарованный

Квакити не лгал. Лас-Невадас прекрасен. «Огни и достопримечательности» даже не начинают освещать это. Куда бы Томми ни посмотрел, везде есть какое-то новое чудо. Он мог провести здесь месяцы и никогда не увидеть и доли удивительной магии на выставке. Конечно, рынок троллей тоже был большим и ярким, но это была группа разных людей, которые демонстрировали разные вещи. Лас-Невадас — это шедевр одного человека, все плавно перетекает друг в друга, направляя взгляд от одной вещи к другой. — Это так круто! — Томми кукарекает, отскакивая от Квакити, чтобы посмотреть на столб воды, который сам по себе поднимается в небо, а затем разделяется на более мелкие потоки, образующие меняющиеся узоры. Как змея, танцующая в небе. Квакити смеется, подходя к нему: — И это только для наружки, — говорит он, — подожди, пока не увидишь, что внутри! — О, Большой Кью, — говорит Томми, ухмыляясь, — покажи мне все. Квакити улыбается ему в ответ, его глаза блестят: — С удовольствием. Квакити ведет его по улицам, вымощенным чем-то похожим на чистое золото, отполированное до зеркального блеска. Несмотря на то, что он утверждал, что не любит природу так сильно, как Уилбур, повсюду все еще растут виноградные лозы, деревья и кустарники. На всех них есть немного золота. Либо тонкие мазки по венам их листьев, либо, в случае с одним массивным деревом в центре павильона, из чистого золота, с листьями, которые могут быть платиновыми. — Все такое золотое, — говорит Томми, почти протягивая руку, чтобы коснуться листа, но в последний момент отдергивает. Квакити смеется: — Ты можешь дотронуться, ты не повредишь ему. Лас-Невадас не зря называют «Позолоченным городом». — Ты не боишься, что кто-нибудь украдет часть этого? — спрашивает Томми. Квакити снова смеется, но на этот раз его смех звучит гораздо менее дружелюбно. По спине Томми пробегает холодок. — О, — говорит Квакити, — мы заставляем кого-то пробовать все понемногу, но их мало, и они далеко друг от друга. Это имеет тенденцию быть запоминающимся. Томми сглатывает. — Давай, — говорит Квакити, возвращаясь к своему прежнему приветствию, он берет Томми под руку, — здесь есть на что посмотреть! Несмотря на то, что Томми выше его, ему приходится почти бежать трусцой, чтобы не отставать от Квакити. Квакити тащит его к массивным дверям, таким массивным. Достаточно большие, чтобы в них поместился гребаный дом Фила с запасом места. Они открыты двумя одинаково массивными статуями? Существа? Големы? Из чистого золота. Они имеют человеческую форму, но есть что-то в изумрудных глазах, которые сверкают на Томми, что заставляет его сомневаться, что они хоть сколько-нибудь похожи на людей, независимо от того, насколько они выглядят. Он отводит взгляд от того, кем они являются, и волосы у него на затылке встают дыбом, а инстинкты — как человеческие, так и демонические — шепчут ему бежать. — Это, — говорит Квакити, отвлекая его внимание от изумрудных глаз, которые он все еще чувствует на своем затылке, — Лас-Невадас. Они находятся в огромном вестибюле, снаружи здание выглядело всего на три или четыре этажа, но внутри есть балконы и лестницы, которые поднимаются так высоко, что Томми не может видеть верх. Конечно, золота больше, и картины, которые двигаются, столы, уставленные крошечными блюдами, напитки миллионов цветов, которые подаются в изящных бокалах, игры и испытания на смекалку, или силу, или дюжину других вещей, о которых Томми не знает, его это почти не волнует. Обстановка, игры — ничто по сравнению с людьми. Есть демоны, фейри, ангелы, больше людей-рыб, таких как Ники, и другие расы, которые он видел на рынке троллей, но есть и еще сотня других. Все они одеты в изысканные ткани, сверкают драгоценностями, на них, вероятно, больше денег, чем Томми когда-либо видел в своей жизни. Там парень, который выглядит так, будто он сделан из бриллианта, смеется и разговаривает с кем-то, кого Томми не видит, потому что там буквально лиса, стоящая на задних лапах, смеется так, что обнажает все свои острые зубы. — Давай, — говорит Квакити, — ты хотел увидеть все это правильно? Это всего лишь фойе, там гораздо больше. Томми охотно следует за ним в глубины Лас-Невадаса. *** Время проходит в размытом свете и цветах, он ест, в какой-то момент. Еда более красивая и вкусная, чем все, что он пробовал раньше. Квакити знакомит его с людьми только для того, чтобы утащить его от них мгновение спустя. Он не может вспомнить чье-либо имя или лицо, все, что он помнит, это мелькание рук, смеющуюся даму с веером, на котором выгравировано анатомически точное сердце, бьющееся при каждом взмахе, кого-то, кто смотрел на него пустыми белыми глазами и улыбался со странной жалостью. — Осторожно, — пробормотал человек с пустыми глазами, прежде чем Квакити оттащил Томми, — пожиратель сердец — это не тот, с кем легко связываться. Томми забывает о словах в тот момент, когда Квакити показывает ему демонстрацию зачарованных огней, которые преследуют друг друга по воздуху. — Мне нравится твое ожерелье, — говорит женщина, которая облокотилась на перила рядом с ним, — какую иллюзию ты используешь? Рука Томми сжимает гламурный камень, который Уилбур сделал для него. Он даже не понял, что это было видно. Когда это вылезло у него из-под рубашки? Он играет со струной, когда нервничает, но он не понимал, что практически демонстрировал это. — Эй, — говорит Квакити, нежная рука ложится на его плечо, когда он уводит Томми от женщины, — все в порядке, не беспокойся об этом. Никто не собирается связываться с ним или с тобой, пока ты со мной, верно? На этот раз мерцающий, почти маниакальный огонек в глазах Квакити исчез. Он выглядит искренним. — Тебе не любопытно? Квакити печально улыбается: — У всех нас есть вещи, которые мы хотим скрыть, Томми. Части нас самих, которые нам не нравятся, — его рука касается броши на рубашке. Еще один гламурный якорь. Томми обнаруживает, что мягко улыбается, и Квакити улыбается в ответ. — Давай, — внезапно говорит он, — уже поздно. Таким мальчикам, как ты, пора спать. — Я не мальчик! — Томми кричит, но теперь, когда Квакити упомянул об этом, он устал. Вымотанный, на самом деле. Как будто он был на ногах намного дольше, чем он думает. Здесь нет окон, так что, возможно, он потерял счет времени. — Поскольку ты друг Уилбура, ты можешь переночевать со мной в пентхаусе, — говорит Квакити, — тебе понравится. Один из моих финансистов в данный момент занят, но он в основном держится особняком. Томми кивает, следуя за Квакити в лифт. Ему приходится сосредоточиться, чтобы не пошатнуться, и в итоге он прислоняется к стене, в то время как его желудок опускается, когда лифт поднимается. — Который час? — бормочет он. — Тебе давно пора спать, — говорит Квакити, в его глазах поблескивает озорство. — Пошел ты, — Томми трясет головой, пытаясь не заснуть, — где Уилбур? Я думал, что Ники собиралась… — он прерывается широким зевком, — Ники собиралась позвонить ему. Он должен был прийти, верно? — Не беспокойся об этом, — говорит Квакити, притягивая Томми, чтобы он прислонился к нему, когда двери лифта открываются, — он будет здесь. — Когда? — Скоро. Томми хмурится, но больше не спорит. — Привет, — говорит голос. Знакомый голос. Голос, который он знает. — Привет, Сапнап, — отвечает Квакити. Внезапно Томми больше не хочется спать.