Кости всегда говорят правду

Вокруг было темно, так что Грегори пришлось достать свой фонарик. Повсюду лежало много мешков с мусором, а также куски арматуры, бетонные плиты, и многое из того, чего мальчик даже и не понял. Единственным ему знакомым объектом, была курица Чика, или вернее то, что от нее осталось, которая лежала в стороне, прислонённая к стене. Аниматроник выглядела ужасно: ее корпус треснул, повсюду были глубокие дыры, на левой руке почти полностью отсутствовала оболочка, и хуже всего было ее лицу, на котором теперь отсутствовал клюв, и вместо него зияла дыра. Курица сидела неподвижно: в ее безжизненных глазах не было никаких признаков жизни, но зато было кое-что другое, что даже Грегори удалось разглядеть, – это боль. Боль от того, что ей причинил боль ее лучший друг. У Грегори, так и стоит, перед глазами тот момент, когда медведь со всей силы пнул курицу по лицу, отправив ее обратно на гибель под пресс. Фредди. Как Фредди мог так поступить? Что с ним случилось? Это был не тот дружелюбный мишка, который помогал Грегори покинуть Пиццаплекс до закрытия. Нет, это был совершенно другой аниматроник, но Грегори еще не знает, как его правильно назвать: мальчик еще ничего не сумел понять, все произошло слишком быстро. Да и теперь у него нет желания во всем этом разбираться. Теперь, раз Грегори потерял своего последнего союзника в этом комплексе, то он как никогда должен искать выход из этого здания, стараясь не попасться безумному Фредди, и что еще более страшно, той странной крольчихе. Про других аниматроников Грегори даже не подумал, но почему-то ему казалось, что они теперь, тоже, как Чика где-то в этом здании, сломанные. Но о них потом. Для Грегори сейчас в первую очередь нужно выбраться из этой канализации обратно в комплекс, а потом уже искать выход из пиццерии. Но едва мальчик начал пытаться вылезти из-за мешков с мусором, как он увидел, что ранее сломанная курица начала двигаться. От нее исходил жуткий скрипучий звук, вперемешку с помехами, а сама она дергалась, словно в припадке. Грегори хотел уже убежать от нее, но что-то снова его остановило. Ему вдруг стало жалко бедного аниматроника, и не взирая на здравый смысл, он направился прямо к ней. Подойдя ближе, он увидел, что внутри аниматроника искрились какие-то провода, отсоединились трубки, а на эндо скелете пошли трещины. Почему-то, смотря на сломанную курицу, Грегори захотелось ей помочь: но что он мог сделать – все это выглядело так сложно. Но Грегори решился хотя бы попробовать. В конце концов, он был довольно сообразительным ребенком: может что и получиться. Мальчик принялся подсоединять оторвавшиеся провода на свои места, однако некоторые упорно не хотели держаться и соскальзывали обратно. Тогда мальчику пришлось проявить смекалку: он быстро пробежался по округе, и ему удалось найти несколько мотков проволоки, при помощи которой, Грегори подсоединил провода к корпусу курицы. С эндо скелетом было сложнее: убрать трещины ему не удастся, но он хотя бы уменьшил нагрузку на них, все так же обмотав проволокой. Оставались только трубки, в них были дыры, от чего, даже присоединив их на место, то толку бы это не дало. Тогда Грегори обратил внимание на свою руку, на которой все еще были бинты: у него были тоже, так сказать, трещины на руках, и их удалось перевязать. Может и с этими трубками получиться: но чем перевязать. Тогда Грегори решил переступить через себя: ему удалось оторвать от своей рубашки рукав и порвать его на несколько лоскутков, которыми он смог починить трубки на эндо скелете. После этого курица начала приходить в себя: ремонт сработал. Но на всякий случай, Грегори отошел в сторону. Чика наконец очнулась: она начала озираться по сторонам, посмотрела на себя, а потом взглянула на Грегори. Она все еще была печальной, но в ее глазах теперь читались благодарность и беспокойство. Курица похоже беспокоилась за мальчика. Она протянула к нему руку и что-то произнесла, но от ее изошел только жуткий скрип, от чего Грегори даже пришлось заткнуть уши. Чика же с грустью опустила руку, и с сожалением закрыла глаза, опустив голову. Грегори было больно видеть аниматроника таким. Он знал, что должен что-то для нее сделать: может, если вывести ее на поверхность, то ее удастся починить. Да, это было рискованно, но не оставлять же ее здесь. Грегори решительно подошёл к курице и протянул ей руку. Чика посмотрела на него и замотала головой. Грегори пришлось сказать, что она все сможет. Тогда, наконец, Чика взяла его за руку, и смогла подняться с пола. И теперь вдвоем, они отправились на поиски выхода. Это место напоминало настоящий лабиринт: в некоторых местах, чтобы открыть двери, даже приходилось искать специальные генераторы, чтобы они активировали кнопки на замках. В некоторых местах дорога лежала по деревянным дощечкам, которые лежали над глубокими ямами. Пару раз Грегори чуть туда не свалился, но его вовремя успевала подхватить за руки Чика. Грегори очень повезло, что с ним была гитаристка, ведь он хоть и не видел, но чувствовал, что на дне этих ям кто-то скрывался, и если бы мальчик туда упал, то уже никогда бы не выбрался бы оттуда. Наконец, спустя долгое блуждание по этим туннелям, Грегори удалось найти лестницу, что вела наверх в пиццерию. Мальчик был несказанно рад, что наконец сможет покинуть территорию свалки. Он хотел было позвать с собой Чику, но курица была категорически против. Как бы Грегори не уговаривал ее пойти с ним, но Чика в ответ только указывала на свое разбитое состояние, призывая мальчика идти без нее. Но Грегори очень не хотелось терять своего нового друга, и тогда Чика была вынуждена принять меры: она развернулась и убежала прочь от мальчика, оставив того одного. Грегори ничего не оставалась, кроме того, как с грустью идти обратно в пиццерию. Он снова был один. Чтобы он ни делал, все всегда его бросают. Но некогда было грустить: у него впереди были более серьезные испытания. Наконец, он снова был в торговом центре. Точнее, в подсобных помещениях. Грегори уже не раз проклял тех, кто спроектировал это здание: тут были сплошные лабиринты. Мальчику даже карта не всегда помогала. И мало того, что он почти заблудился, так еще стали происходить какие-то проблемы со светом: он периодически мигал, погружая Грегори во тьму, которую мальчик очень боялся. Наконец Грегори смог добраться до служебного лифта. Пока он ехал, он пытался по своей карте определить, где от него находиться ближайший выход. Едва он смог определить свое местоположение, как вдруг из динамиков, что находились в лифте послышалось пение. Это была не обычная музыка, что играла во всех лифтах. Нет, это было именно пение. Грегори узнал этот до боли знакомый голос. Это был Фредди. Фредди пел песню своим чарующим, пьянящим голосом, и судя по словам, это была колыбельная. Мальчик старался не обращать на медведя никакого внимания, но это было трудно поскольку голос был до боли громким. Когда наконец двери лифта открылись, Грегори с ужасом осознал, что колыбельная Фредди раздается ото всюду, из всех динамиков, расположенных по пиццерии. Голос медведя шел со всех сторон, и Грегори понял, что так он не сможет понять, от куда на него может накинуться Фредди. Мальчик стал больше озираться по сторонам, стараясь определить, где может быть медведь. Высматривая аниматроника, Грегори совсем позабыл про свою другую опасность, пока она его не настигла. Внезапно кроличьи лапы сомкнулись вокруг груди и рта мальчика, не давая ему возможности к побегу. Крольчиха потащила паникующего ребенка в одну из подсобных комнат: ей не терпелось наконец разделаться с ним. Она затащила мальчика внутрь и закрыла за собой двери, а после кинула ребенка к ближайшей стене. Грегори больно стукнулся головой: его дыхание участилось, он был напуган. Единственными выходами из данной ситуации были дверь, которую только что закрыла крольчиха, либо вентиляция над головой Грегори, но она была закрыта решеткой, и чтобы до нее добраться, нужно было что-то подложить. Но Грегори бы просто не успел бы ничего себе подложить: его сразу же поймает крольчиха, - да и мальчику нечем открыть решетку. Грегори был в ловушке. А крольчиха только насмехалась над ним, говоря, что время игр для него закончились и ему пора встретиться со своей судьбой.