Было больно

– Мама? Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. – Привет Ари. – Пока. – Эй, ты чего? Мы так давно не виделись, я скучала. Ты так выросла! — она потянулась меня обнимать, но я выставила блок из рук. – Что? Скучала? Не смеши. — голос звучал чётко, без единой запинки, я знала, что не хочу её видеть и не собиралась налаживать с ней отношения. — Тебя не было, шесть, мать его, лет! И ты заявляешься со словами «я скучала»?! Даже если бы это было бы правдой, я не хочу впускать тебя в свою жизнь, никогда! – Что? Но я правда люблю тебя и… – Не разбрасывайся словами! — я перебила её и мой голос слегка дрогнул. Похоже, что у неё всё было хорошо: брэндовая одежда, золотые украшения, завивка волос, явно из салона. — Вижу, у тебя и так всё хорошо, зачем ты здесь? – Я хотела тебя увидеть! Узнать, как ты, наладить общение. – Ха, за шестнадцать лет моей жизни не насмотрелась? А точно! Шесть из них тебя не было. – Я должна была уехать! Если бы не уехала, твой отец сломал бы меня. – А точно, «замечательное» оправдание, чтобы меня оставить! – Слушай, давай я тебе всё расскажу. Мальчики, не могли бы вы нас оставить? – Ари? — спросил Антон, как бы говоря, что решение за мной. – Только, если ты исчезнешь после этого рассказа. – Если ты сама того захочешь… — ответила она с печалью в голосе, но мне плевать, она это заслужила. Она заслужила намного большие страданий, чем просто печаль. – Да, я этого хочу. Ладно, ребят, оставьте нас. – Если что зови, мы рядом. — произнес Арс с такой тёплой, сопереживающей улыбкой. Мне этого не хватало. – Спасибо. Арс и Шаст ушли. Хотя мне, наверное, даже хотелось, чтобы они остались, подержали за руку, обняли… Но я не могла допустить, чтобы мама увидела во мне хоть каплю слабости. Нет, она меня не сломит. – Почему ты ушла, начнём с этого. – Может расскажешь, как у тебя дела? Как школа? Как на новом месте? Как опекуны? – Они не опекуны, они мои родители. Роднее всех, кто был раньше. — я не могу назвать их опекунами, они моя семья. Со мной за четыре дня обращались так, как не обращались за всю мою жизнь. Они луч счастья в этом чёртовом мире! — Давай без этих телячьих нежностей, говори по делу, отвечай на вопросы. – Оу, поняла. Когда мы только познакомились с твоим отцом, всё было прекрасно, как в сказке. В смысле цветы, подарки, свидания, кино. Он был идеален и уже через пол года мы поженились, позже появилась ты. Нам было так… – Да-да, я поняла, всё было расчудесно, но давай ближе к делу, там где ты начала изменять. – Ну зачем ты так… Ладно, на тот момент восемь лет в браке и тот огонь, что был раньше, начал угасать. Роберт всё время проводил на работе, а после с тобой и скрипкой. Мне удавалось видеть его только ночью и то он уже был слишком вымотан, даже чтобы просто разговаривать. Мне было одиноко, я уже начала забывать того Роберта, в которого влюбилась. Потом после похода в церковь, я встретила Джони – это то, чего мне не хватало уже огромное количество времени! Он был моей отдушиной, тем с кем я могла бы почувствовать себя счастливой, так как было в начале с Робертом. – Стоп, стоп, стоп. Джонни, который был учителем в моей школе? – Эм, да, эту деталь я упустила. – Так вот почему мне завышали оценки по биологии! – Видишь! Есть же что-то хорошее! – Нихрена, лучше бы четвёрки получала. – Ох, боже. – Если я не ты, это ещё не значит, что я бог. Продолжай. – Так вот, мы хотели продолжать встречаться тайно, но как то раз, когда я сказала Робу, что задержусь у подруги до ночи, Джонни захотел провести меня до дома. И всё было хорошо, провёл, поцеловал на прощание, всё как обычно. Но когда я зашла домой, на пороге меня ждал разъярённый муж. Он спросил, где я была. Я сказала, что у подруги. А Роберт лишь ответил: «Твоя подруга чёрный мужчина?». Последовало куча пощёчин, он хотел, чтобы я после каждого его удара говорила: «Я больше никогда не уйду от тебя и не предам». С Джонни мы теперь виделись только в церкви. Ему было так больно смотреть на моё лицо в синяках, он хотел позвонить в полицию, но я его всё время отговаривала, мол это моя оплата за предательство. – Джонни тебя настолько любит, что постоянно смотрел на твоё побитое лицо? Как мило! И ещё, оплата за предательство? Ладно, ладно, если ты так думаешь, ладно уж. Но я то там какого хуя?! Он бил меня, столько же, сколько и тебя! Отрывался на мне, как мог! Если ты меня реально любила, тогда бы позвонила в полицию и прекратила это, но нет, ты же искупала свои грехи, так?! – Но я не могла, мне казалось, что где-то там ещё есть тот человек, которого я знала давным-давно. Где-то очень глубоко, я верила, что он изменится с моим уходом. – Чёрт, это была только твоя догадка и ты всё равно оставила меня с ним. – Я бы не оставила без веской причины. – А точно, какой-то там Джонни – это самая веская причина, как я могла забыть. –Не эта, я была беременна! Тогда мне показалось, что у меня как в мультике до пола отвисла челюсть. Этого я не знала, даже догадок не было. – Я этого не знала, но это всё равно не оправдание! — этому вообще нет оправдания. — Тогда почему не взяла меня с собой? – Я бы хотела, очень хотела. Но мы и так в троём еле концы с концами сводили. Тебя бы мы просто не потянули, а узнал бы Роберт о беременности, наверняка убил бы меня на месте. – Ты тоже могла бы найти работу. — больше мой голос не был чётким и стойким – он дрожал. Я колебалась и не могла больше смотреть ей в глаза. Взглядом она молила о пощаде, а я не могла попасться на этот крючок. – На это уже совсем не было времени, нам нельзя было ждать, чтобы проявились заметные признаки беременности. Пару минут молчания, раздумий, поиска хоть какого-то оправдания её действиям, но… –Я бы хотела, очень хотела найти оправдание твоему уходу, но я не могу. Ты знала, что отец бил меня, но так всё и оставила, надеясь, что он исправится и забила на меня. – Ребёнок! Вот моё оправдание. Я была нужна ему! Я его мать! – Но и моя мать тоже! Она замолкла, ничего не ответила, тупо смотрела в стену. Ей наконец стало стыдно, впервые за весь наш разговор. – Слушай, как бы ты не хотела всё исправить. Нет. Я не хочу и не могу, смотреть на тебя – это воспоминания, воспоминания прошлого, которого я просто мечтаю забыть и не засыпать с ними в кошмарах. Мне хватает шрамов на спине, ещё один в виде тебя я не хочу. Так что, если ты действительно меня любишь… Ты уедешь и больше никогда не появишься в моей жизни. Она лишь кивнула, а я пошла в комнату. Никто даже не подозревал, что где-то там на втором этаже, Арсений буквально держал Антона, чтобы он не высказал все свои претензии этой дамочке, появившейся у них на пороге.