Тогда шла война

Тюремный блок покоился в звенящей тишине. Сидя в углу камеры со скрещенными на груди манипуляторами, Дисчарджер находился в пограничном состоянии между онлайном и спящим режимом. Мехлинг и рад был бы ненадолго отключиться, чтобы не видеть давящие на него стены и прутья. Вне всяких сомнений, долгое заключение пагубно сказывалось на всех без исключения. Однако бот никак не мог сейчас этого сделать. В последнее время наёмник заметил, что его обонятельные сенсоры стали куда чувствительнее, чем были раньше. Судя по всему, к нему возвращалось его чутьё. Его по-настоящему острое чутьё. Все витающие вокруг меха запахи: сырости, старого масла и других отходов, циклы напролёт не давали Дисчарджеру покоя. Все они, не столь уловимые для остальных, были для мечника практически, как плотный, тягучий смок. Раз за разом прогонять такое через себя в ясном сознании оказалось тем ещё испытанием. Мэйнстрим не могла не заметить, как соседствующий с ней бот стал недовольно кривиться без видимых на то причин. Ответом на своевременный вопрос фембота было лишь одно ёмкое и прямолинейное слово — вонь! Мэй и сама её чувствовала и, зная особенности своего камрада, могла только ему посочувствовать. — Что, всё совсем плохо, да? — спросила товарища фем искренне озабоченным тоном. — Ох, лучше не спрашивай, — отозвался мрачный мехлинг. — Отвечаю, я бы взялся сейчас за любую работу, если бы платой за неё была хотя бы пара крепких затяжек. — Не подкидывай им идей, — подал голос сидящий напротив камеры наёмников Стронгуд с согласившимся с ним Трайблаутом. — А то поймают ещё на слове и будут потом издеваться, пока не надоест. — А то мы не знаем их развлечений, — фыркнул в ответ осведомлённый Дисчарджер. Насмешки были самым безобидным, что позволяли себе местные надсмотрщики. И не только по отношению к подопытным пленникам. Кто угодно мог попасть под раздачу. В частности, жертвами нападок становились такие низкоранговые или и вовсе ещё безранговые юнцы, как Чок. Так называемое, право сильного. Или же десептиконская школа жизни? Флаймейт жалела этого затравленного, но доброго юнглинга неприметного окраса. Спарк не заслуживал находиться в таком жутком месте. Ни он и никто другой из его поколения не должен был исправлять ошибки прошлого или нести за него ответственность. Эта обязанность оставалась только за теми, кто в своё время допустил, чтобы, основанный на расслоении общества, конфликт разросся до столь чудовищного масштаба. Пунцовая фем очень хотела, чтобы Чок освободился. Если не её Прэтти, то пусть хотя бы он живёт. И живёт не в этой жестокой системе, а хотя бы в той, в которой нашёл своё место их малыш Элайтер. Эти двое юнцов, несмотря на бросающиеся в оптику отличия, точно бы поладили друг с другом. Если бы только они оказались в одном месте. До появления в блоке Дисчарджера и Мэйнстрим, Флаймейт едва ли могла подумать, что это возможно. После всего, что с ними было, в выживших из одиннадцатого отряда и остальных пленниках уже кончились силы для какого-либо сопротивления. Все они, по сути, были здесь доживающими свои последние циклы смертниками. Одни химеры уходили в дезактив на операционном столе, другие во время тестов, а некоторых попросту устраняли, как уже отработанный материал. Однако новоприбывшие боты оказались другими. Как выяснилось, наёмники были, возможно, единственными, кому каким-то образом удалось когда-то выбраться из этого места. И они собирались это повторить. Предложенный план был до смешного прост: убедить Чока открыть камеры всех заключённых, после чего они силой проложат себе путь к свободе. Несомненно, это было рискованно. Многие из них, скорее всего, погибнут. Но даже это всё ещё было лучше, чем смиренно ждать своей смерти взаперти. — Если у нас получится договориться, Чок пойдёт с нами, — с серьёзным видом выставила важное для неё условие Флаймейт. — Здесь я его точно не оставлю, так и знайте. — Разумеется, — охотно согласилась с пунцовой боткой Мэйнстрим. — Конечно же, мы возьмём его с собой. Это даже не обсуждается. — Ещё бы. Только так и получится его убедить помочь, — не без доли сарказма высказался в свою очередь Чардж. — К тому же, кто ещё сможет показать нам, где здесь у них выход? Юнглинг должен был согласиться. Химеры рассчитывали на это, но, в тоже время, не исключали того, что юнец не на шутку испугается их предложения. Последствия провала были бы для него ужасными, попади он хотя бы под подозрение в причастности к массовому побегу опасных подопытных — боевых сил их противника. Наёмники видели эти последствия собственной оптикой. Чок и сам, наверняка, знал, что может стать с предателем, даже если он был так юн. Задачей Флаймейт стояло мягко убедить его довериться, если не им всем, то хотя бы только ей одной. У этих двоих сложились особенные отношения, так что этого было бы вполне достаточно. — Эй, Чок, есть пара свободных кликов? — спросила спарка улыбчивая фем при их очередной встрече. — Нам бы с тобой немного поговорить. Юнглинг смутился. С опаской оглянувшись на закрытую дверь в тюремный блок, юнец кивнул и подошёл к камере окликнувшей его ботки. Их разговор выдался не таким простым, как могло показаться на первый взгляд. И дело было вовсе не в подборе нужных слов, а в эмоциях, которые испытывала ведущая беседу пунцовая фем. Флаймейт видела, как Чок мучается, вынужденно находясь в этом полном жестокости месте. Но в то же время химера-гидроласка боялась, что может подставить мальца. — Я обещаю, мы возьмём тебя с собой, — продолжала щебетать фембот. — Мы вернёмся на нашу базу. Это пограничье, но в общем и целом там хорошо. Сможешь завести друзей по возрасту. И никто никогда не узнает кто ты и откуда. Там можно будет начать новую жизнь. Сменишь позывной... Так что скажешь? Чок молчал. По отведённому в сторону взгляду было ясно, как сильно он сомневается. Спарк слишком хорошо знал, что их жизнь сейчас — это усеянное минами поле, где перед каждым стоит выбор. Можно смириться с некоторыми вещами, взять карту и пройти это поле, надеясь избежать перекрёстного огня. Или же пойти на риск, если он будет того стоить. Однажды Чок уже так поступил. — Я подумаю над этим... Простите, но мне уже пора... — вымолвил юнглинг и прытко скрылся за дверью. — Говорил же вам, — фыркнул едва ли удивившийся реакции юнца Дисчарджер. — Похоже, самый верный способ чего-то от него добиться — это... — Нет и ещё раз нет, Рик! — перебив бота, протестующе шикнула на него Мэйнстрим. — Дадим мальцу время. Никто бы сразу на такое не согласился. А пока не будем тратить силы. Кто знает, может, уже скоро они нам понадобятся. — Как скажешь, о, командир, мой командир, — не стал спорить Чардж; опустившись на пол, бот повернулся лицевой пластиной к стене и попытался уйти в спасительный оффлайн. Чок появился только на следующий цикл. Зайдя в тюремный блок с полным дроблённого энергона ведром, юнглинг молча приступил к своей работе. Обойдя все камеры с самого конца, он подошёл к клетке наёмников и соседствующих с ними ботов. Полученный от юнца паёк всех немного удивил. В этот раз куски оказались чище и крупнее, чем были раньше. — Я всё обдумал. И я... Думаю, я согласен, — взглянув на пунцовую фем, тихо вымолвил тёмный спарк. — Ох, моя ты радость! — услышав слова мальца, Флаймейт на эмоциях прильнула к отгораживающим их прутьям. — Чок, хотела бы я тебя сейчас обнять, да только!.. — Только для этого сейчас вообще не то место, и не то время! — подал голос подорвавшийся с места Дисчарджер. — Лучше скажи нам, малой, когда ты достанешь ключ-карту? — Я... Мне... Как бы это сказать... — виновато потупив взгляд, замялся Чок. — Мне их не доверяют. После того, как я потерял одну такую... Только на самом деле я её не терял. — То есть?.. Ты о чём говоришь, малец? — озадачились боты. — Я открыл камеру, — подняв окуляры на наёмников, признался юнглинг. — Вашу. И вашу тоже... Это было давно. Я и не думал, что снова вас увижу... Я думал, я помог. Но вы снова оказались здесь... — Вот, значит, как... Это кое-что проясняет, — вымолвила сделавшая определённые выводы Мэйнстрим.