Сладкий запах винограда

Чуя Накахара — молодой, подающий надежды мафиози. За то недолгое время, которое он пробыл в Портовой Мафии, этот юноша успел добиться расположения босса и уважения со стороны подчинённых и коллег. Он эспер, обладающий разрушительной способностью вместе с идеально отточенными боевыми навыками. А ещё Чуя Накахара — омега. И это тайна, о которой знает всего три человека во всей Портовой Мафии: босс, которому положено знать всё о своих подчинённых, сестрица Коё, являющаяся наставницей юного дарования, и он сам.

***

Ебучая течка! Накахара тихо цыкнул, поплотней заворачиваясь в чёрную куртку. Принёсший из порта запах солёной океанской воды холодный ветер заставлял тело судорожно вздрагивать от каждого нового порыва, а кожу ничем не прикрытых ключиц покрываться мурашками. Отпустив непомогающую ткань продолжать слегка развеваться за спиной, мафиози лишь ускорился. Небольшие каблуки дорогой обуви звонко постукивали по ещё тёплому, сохранившему жар солнечных лучей асфальту. Чуя, споткнувшись, тихо рыкнул и, нахмурив брови, почти побежал домой. В животе появилась неприятная тяжесть, отдающая резкими вспышками боли при каждом шаге. Он смирился, что является омегой. Всё же это практически ничего не меняет. Это не мешает ему использовать физическую силу и мощь способности. Это не мешает ему разговаривать с другими на равных. С другими, которые думают, что он бета. Запах?.. Современные препараты могут полностью его скрыть. И он уже давно знает, сколько именно нужно выпить таблеток утром, чтобы не видеть лёгкое недоумение, смешанное с хищным желанием обладать, в глазах альф, случайно почувствовавших, как в лёгких оседает короткая вспышка сладкого запаха. Но… Ебучая течка! Как он её ненавидит! Подавители действуют уже не так хорошо, как когда-то. Неожиданная боль, прошивающая позвоночник, заставляет замирать в неудобных позах, боясь шевельнуться и снова потревожить очаг боли. От желания, которое есть всегда, независимо, возбуждён он или нет, хочется лезть на стенку. И эта противная слабость. Слабость до лёгкой дрожи в коленях и неспособных что-то удержать рук. Но лучше так, чем вообще без таблеток. Или с альфой… Сейчас он почти бежит в квартиру, полученную от босса. На удивление босс милосердно отнёсся к его «положению»: позволяет юноше отсиживаться дома — даже предоставил для него отдельное жильё, а не комнату в общежитии во избежании казусов — и иногда помогает с поиском нужных препаратов (хотя этим чаще занимается Коё). Вначале в рыжей голове промелькнула немного глупая мысль, что они похожи… Но… нет. Возможно, босс просто надеется на что-то?.. Неважно. Об этом надо думать потом, а не сейчас, когда стерва-природа дышит в шею, посылая между ног противный зуд. Он задержался. Точнее, его задержали. И всё из-за одного тупого альфы — Дазая. Ему не особо повезло с напарником. Приставучий любитель доебать других — а в особенности Чую — с мыслями о суициде. Ещё и альфа. Благо, он, как и остальные, не знал об истинной сущности рыжеволосого. Босс поручил им задание сопровождать транспорт с полученным ночью зарубежным оружием. На это Чуя лишь мысленно фыркнул. Кто захочет быть самоубийцей и полезть в дела мафии? Но то ли у босса есть какое-то особое чутьё, то ли ему доложили, но дурачки появились. Справиться с ними было нехлопотно. Но злобный во время гона Дазай решил сбросить пар и пострелять в трупы. Поэтому транспорту — и злому Чуе — пришлось ждать, когда второй «охранник» закончит своё «дело». Накахара прекрасно знал, что у него скоро течка. Но он ведь надеялся, что освободится вечером, и сможет спокойно добраться до дома и выпить подавители ещё до начала первых позывов. Чёртов Дазай! Как только пройдут эти пару дней, он ему такое устроит! Влетев в подъезд, юноша остановился перед лифтом, вдавливая потёртую кнопку в стену. Где-то сверху глухо загудел лифт. Чуя судорожно сжал край куртки. А ещё медленней нельзя? Голубые глаза нервно бегали по холлу. Может, по лестнице будет быстрее? Тихий шелест открывающейся кабины отмёл все мысли о забеге по ступенькам. Чуть не врезавшись в зеркало, висящее на стене кабины, Накахара пару раз нажал на кнопку нужного этажа. Но лифт даже и не думал ускоряться, хотя казалось, что нетерпение, смешанное со злостью, источаемое мафиози, обязательно должно было заставить его работать быстрее. Слегка успокоившись от понимания, что он скоро будет дома, рыжеволосый, развернувшись, уткнулся лбом в холодное зеркало, восстанавливая дыхание. Участок зеркальной поверхности под носом сразу же помутнел. Накахара тяжело дышал, пытаясь сохранять спокойствие и не реагировать на тепло между ног, предшествующее выделению естественной смазки. Но руки всё же дрогнули, когда он попытался попасть в замочную скважину зажатым между скрытыми чёрной тканью пальцами ключом. Громко хлопнув входной дверью, судорожно пихая ключи обратно в карман и даже не разуваясь, Чуя вбежал в кухню. Чуть не оторвав дверцу настенного шкафчика, юноша нервно перебирал упаковки с лекарствами. Да где же?! В голове промелькнуло, что он, вроде, оставлял их в спальне. Не закрывая дверцу шкафчика, Накахара быстро направился в другую комнату. Не включая свет, мафиози подлетел к комоду, дёргая за ручки верхнего ящика. Куда именно он их положил? Но первый раз за вечер Чуе повезло: белая коробочка валялаясь в дальнем углу верхнего ящика. Рыжеволосый не сдержал облегчённого вздоха. Как-то странно, даже блаженно улыбаясь, Накахара бережно, словно хрустальную статуэтку, вытащил коробочку. Стащив зубами перчатку с правой руки и бросая её на комод, мафиози с громким хрустом открыл коробочку, бережно вываливая серебристый блистер на раскрытую левую ладонь. В следующую секунду Накахара замер. Сердце рухнуло в пятки. Помятый блистер был пуст. Ни одной таблетки. Даже половинки. Пустая ненужная упаковка с глухим стуком упала на пол. Чуя, всё ещё ошарашенный, нервно вцепился тонкими пальцами в мягкие пряди рыжих волос. Что ему делать?! Внезапно нахлынувшая слабость заставила пошатнуться и ухватиться за край комода. Накахара с отвращением почувствовал, как бельё стало тёплым и влажным. Началось… Юноша тихо застонал. Он совсем забыл, что у него закончились подавители. И теперь, когда у него уже началась течка, он не сможет сходить за новыми. Но… От внезапно появившейся идеи Чуя почти радостно подпрыгнул, но резкая боль в животе подавила желание делать резкие движения. Он же может написать Коё! Конечно… Довольно унизительно признаваться, что забыл купить подавители. Да и придётся выслушивать наставления о том, что нужно быть более ответственным. Ну… И придётся показаться перед наставницей в не самом лучшем виде. Но плевать, плевать! Плевать, если это сможет унять это возбуждение вперемешку с почти невыносимой болью. Стянув перчатку с левой руки, юноша принялся похлопывать себя по карманам, пытаясь вспомнить, в какой именно он запихнул смартфон. Но ничего похожего нащупать не удавалось. Занервничав, Накахара начал просто вываливать содержимое карманов куртки и брюк на комод. Ключи, мелочь, пустая упаковка от жвачки, недавно начатая упаковка сигарет, практически неиспользуемый проездной. Смартфона нет. Его смартфон валяется на столе в закрытом кабинете в офисе Мафии. Он так торопился домой, что забыл его. Накахара, застонав, опираясь спиной о комод, медленно съехал на холодный пол. Блять, почему он такой забывчивый?! От бессилия хотелось плакать. У него нет подавителей. У него началась течка, и он не может за ними сходить. У него нет смартфона, чтобы послать за таблетками кого-то другого. Ситуация хуже некуда. Он даже не предупредил босса и теперь уже не может предупредить. Он догадается, что у него течка? Нет? Если нет, то, наверное, отправит кого-то его искать. Квартиру наверняка проверят. Кого отправит? Было бы неплохо, если бы Коё-сан. А если кого-то из мелких? Ну, плохо, но не критично. А если догадается? Вдруг он просто оставит его в покое? Чёрт! Из раздумий его вытащила новая вспышка боли и ощущение того, как выходит новый сгусток смазки. Как же мерзко. Юноша попытался изменить положение, чтобы не ощущать мокрую склизкую одежду. Но от этого ткань потёрлась о возбуждённую плоть, заставляя тихо заскулить. Кое-как встав, Чуя, спотыкаясь, медленно побрёл в сторону кровати, по пути стаскивая с плеч куртку. Плюхнувшись на застеленную покрывалом постель, он стащил с ног обувь вместе с носками. Следом на пол полетели скомканные штаны вместе с бельём, на котором отчётливо виднелись белые пятна. Оставшись в одной лишь белой майке, Накахара лёг на бок, широко расставляя ноги, чтобы случайно не коснуться пульсировавшего члена. Из сокращающегося отверстия не прекращала выходить смазка, белыми дорожками стекающая по правой ягодице, пропитывающая тёмное покрывало. Новая резкая боль внизу живота заставила плоть слегка дёрнуться, а Чую тихо застонать. Вцепившись в покрывало, он резко притянул ткань к себе. Опустив ноги, рыжеволосый свернулся в позу эмбриона, прижимая к себе свёрнутое в клубок покрывало, то ли с желанием в следующую секунду запихнуть ткань себе в рот, чтобы задушиться, то ли в попытке унять боль в животе. Член болезненно пульсировал от несходящего возбуждения. На красной головке выступила капля предэякулята. Хотелось прикоснуться к себе, чтобы хоть как-то убрать это болезненное возбуждение. Отбросив скомканное покрывало, Чуя перевернулся на спину. Белый пододеяльник, натянутый на одеяло, приятно холодил вспотевшую спину. Возникло желание ощутить эту приятную прохладу всей разгорячённой кожей: пылающей алым мягкой кожей щёк, бледной кожей тяжело поднимающейся груди, нежной кожицей члена. Но Накахара лишь потянул вспотевшую руку к плоти, неаккуратно размазывая белую каплю по головке, и принялся ублажать себя рукой. От каждого соприкосновения шершавых подушечек пальцев с ярко очерченными венками внутри что-то жгло, разгораясь всё сильнее и сильнее, заставляя спину выгибаться почти до хруста, и тихо постанывать, когда пальцы касались чувствительной головки. Он дрочил быстро, пытаясь доставить себе долгожданное удовольствие побыстрей. Но от каждого движения вверх-вниз по стволу становилось только хуже: зуд сзади становился почти нестерпимым. Колечко мышц быстро сокращалось, выталкивая новые порции густой смазки. Хотелось ощутить внутри что-то большое, твёрдое, горячее. Запах, его запах заполнил каждый уголок комнаты, заменяя воздух, заставляя задыхаться от жара, саднящего лёгкие. — Мило ты развлекаешься после работы. Громкие слова были как ушат ледяной воды на голову. Накахара отлетел к изголовью кровати, вжимаясь спиной в стену. В дверном проёме стоял Дазай собственной персоной, ехидно ухмыляясь. — Что ж, всё стало на свои места, — карие глаза блестели, излучая превосходство. — Ты омега. Рыжеволосый практически вдавливал себя в обои, ошеломлённо хлопая глазами. Бросив напарнику одну из самых невыносимых улыбок, шатен приблизился к кровати. Чуя судорожно сжал ноги, натягивая на промежность край майки. — В принципе, я мог и сам догадаться, — Дазай, скрестив руки на груди, слегка наклонился над постелью, заставляя галстук повиснуть на перебинтованной шее. Карие глаза пристально всматривались в лицо напротив. — Раз в пару месяцев у тебя всегда появляется одиночное задание в другой префектуре на пару дней. Как я понимаю, Мори-сан тоже знает? — Не дождавшись ответа, шатен продолжил: — Ещё и этот запах. Ты знаешь, я иногда чувствовал его, находясь рядом с тобой. Сладкий запах винограда. Но я думал, что это всё вино, которое ты можешь употреблять литрами. А оказалось, что это твой запах. Сейчас я тоже его чувствую. Да так ярко, что он заставляет пьянеть. Чуя нервно смотрел на напарника. В голове стучала лишь одна мысль: его раскрыли. И никто иной, а именно Дазай. Но в следующий миг взгляд из непонимающего стал ледяным. — Убирайся! — Накахара до побеления костяшек сжал подушку, на которой сидел. — Как ты вообще здесь оказался?! Шатен в притворном сочувствии покачал головой, но потом всё же не смог сдержатся, растягивая губы в ехидной улыбке: — Чиби нужно быть поосторожней и закрывать входную дверь, если он захочет подрочить. Чуя опешил от того, что его сегодня в который раз ткнули в его же забывчивость. Но он всё же смог совладать с собой, одаривая напарника наполненным яростью взглядом, который — по идее — должен был рассечь того ледяными мечами: — Пошёл вон, Дазай! — Почему это я должен послушаться тебя, а, малыш Чуя? От этого обращения член рыжего предательски дёрнулся. Хотя бы его собеседник не мог видеть этого. В карих глазах блеснул красноватый огонёк, не предвещающий ничего хорошего. Дазай неторопливо стащил чёрный плащ, отправляя его к валяющейся на полу неразборчивым комом одежде напарника. Под удивлённый взгляд голубых глаз и тихое бормотание «что ты творишь» шатен плавно приблизился к старшему и навис над ним, останавливаясь в паре сантиметрах от чужого лица. И Чуя почувствовал его. Его запах. Дазай пах освежающей морской водой с лёгкой примесью чего-то цитрусового, что так холодило ноздри. К запаху альфы примешался слабый запах медицинских бинтов. Но эта нотка совершенно его не портила. Накахара со стыдом понял, что потёк ещё сильнее, а и так розовые щёки покраснели. — Видимо, Чуечка ещё не до конца осознал всю ситуацию, — рыжик мог почувствовать теплоту чужого дыхания на своих губах — настолько Дазай был близко. — Давай я тебе всё проясню. Как ты знаешь, я альфа. А ты — течная омега. Теперь-то ты всё понимаешь? Чуя не дышал, не смея оторвать взгляд от лица, нависшего над ним, пытаясь каким-то мистическим образом пройти сквозь стену за спиной. — Ты не сделаешь этого, — с выдохом выплюнул эти слова Накахара. На это Осаму лишь улыбнулся. От этой улыбки волосы на затылке рыжика встали дыбом. Потемневшие глаза напарника с расширившимися зрачками пожирали его. Забинтованные руки медленно потянулись к бледным бёдрам. И тут у Чуи сработал инстинкт самозащиты: он резко пнул Дазая в живот. Но тело из-за течки ослабело, поэтому пинок получился слабым: шатен лишь сделал пару неуклюжих шагов назад. Но даже это заставило его нахмуриться: — Прекрати дёргаться, Чиби. Дазай снова подлетел к напарнику, резко хватая его за талию и притягивая к себе, от чего рыжему пришлось отлипнуть от стены и встретиться затылком с подушкой. Одной рукой он сжал оба запястья Накахары и прижал их к кровати над рыжей головой. Другой рукой он принялся раздвигать бледные ноги. — Дазай, блять, прекрати! Чуя попытался крепче их сжать, но ослабевшее от течки и от подавляющего феромона альфы тело никак не желало работать. — Прекрати сопротивляться, Чуя. Ты же сам этого хочешь, — Дазай красноречиво оглядел колом вставший омежий член и сочащееся естественной смазкой отверстие. От этого Чуя лишь мысленно взвыл. Частично его напарник был прав: его тело жаждало альфу. Но не он сам! Прижимая к своему плечу ногу рыжего, шатен потянулся к пуговице на своих брюках. Чуя, увидев это, заметался под ним, пытаясь вырваться. — Дазай, нет! Хватит! Прекрати, пожалуйста! — С угроз Накахара перешёл на мольбу, пытаясь хоть как-то остановить напарника. Но тот игнорировал просьбы рыжика, приспуская брюки с бельём и выставляя на обозрение большой возбуждённый член. С наслаждением пройдясь пару раз по стволу, Дазай приставил красную головку к призывно сокращающемуся отверстию. И тут произошло кое-что неожиданное. Дазай услышал тихий всхлип. От этого он замер. Взгляд карих глаз переместился с красивого пресса на лицо рыжего. Чуя, сжав веки и крепко стиснув зубы, беззвучно плакал, иногда не сдерживая тихие всхлипы. Осаму, резко разжимая хватку, практически отлетел от напарника на другую часть кровати. Накахара, освободившись, безвольной лужицей распластался на постели, прижимая ладони к мокрому лицу. Внутри у Дазая всё рухнуло. Блять, почему всё пошло не так, как планировалось?! Чуя заинтересовал его с самой первой встречи. Такой несдержанный и яркий, жизнь бьёт через край. И очень красивый. Хоть он и был в чём-то похож на девушку, он был намного красивее любой девушки, которых за недолгую жизнь достаточно повидал шатен. Сначала ему казалось, что его как альфу привлекло красивое тело. Но иногда его сердце странно сжималось и пропускало удар, когда он видел задорный блеск в голубых глазах. Но он не желал даже думать о том, что именно он испытывает к рыжему. Потому что Чуя был бетой. И Дазаю ничего не оставалось, кроме как яростно вжимать в кровать гостиничного номера очередную шлюху-омегу, представляя на её месте красивого напарника, и доставать этого напарника, чтобы тот хоть как-то обратил на него своё внимание. Когда он зашёл в квартиру, пропитанную сводящим с ума запахом, его просто переполнила такая радость, какую он раньше никогда не ощущал. Он был на седьмом небе. Парень, который его так манил, оказался омегой! В голове быстро созрел план. Конечно, он понимал, что Чуя вряд ли быстро согласится, ведь напарника он ненавидел. Но Дазай верил, что природа возьмёт своё. Тем более это доставило бы долгожданное наслаждение в первую очередь именно ему! Но он совершенно не хотел заставлять Чую плакать! В голову шатена закрались смутные подозрения: — Чуя… ты… У тебя ещё ничего не было?.. Непонятно как, но сквозь рыдания Чуя услышал этот вопрос. Не способный сейчас говорить, он лишь быстро кивнул. Дазай сжал кулаки. Какое блядство… И он совершенно не знает, что с этим делать. — Я… — Шатен с трудом выдавил это из себя, но сразу заткнулся, стискивая зубы. Хотелось прижать к себе Накахару, крепко обнять, вытереть слёзы, бормотать извинения и успокаивающе целовать. Но он не смел сейчас даже прикоснуться к Чуе. Ведь он сейчас рыдал из-за него. Блять! Накахаре было сейчас плохо как никогда. Это так унизительно — плакать перед ненавистным напарником. Но… Дазай напомнил ему, насколько над ним посмеялась природа. Видя эти глаза, полные животного желания, он понял, насколько он слаб во время течки перед альфой. Ему стало страшно из-за того, что он никак не может защититься. И он впервые показал свою омежью хрупкость. Из самобичеванских раздумий его вывело какое-то шуршание около уха. Чуя сильно дёрнулся и, отнимая руки от лица, резко открыл глаза. Рядом с ним на постель с лёгким шуршанием опустился бумажный пакет. — Это попросила передать Коё-сан, — голос напарника был тихий и ничего не выражал. Следом кровать тихо скрипнула. Раздались частые постукивания широких каблуков о паркет, шуршание одежды. Через пару мгновений из коридора послышался тихий хлопок входной двери. Накахара медленно сел на кровати, размазывая по щекам слёзы. В квартире было оглушающе тихо. Его напарник ушёл, оставляя после себя лишь морозящий запах. И пакет от сестрицы. Как-то заторможенно, ни о чём не думая, Чуя потянулся к этому пакету. В следующую секунду он вывалил на немного скомканное одеяло его содержимое: несколько новых упаковок подавителей и свой смартфон.

***

Накахаре впервые не хотелось идти на работу. И не потому что она не самая лёгкая — чуть ли не каждый день видеть трупы, выполнять сложные задания, рисковать своей жизнью. Всё дело было в его напарнике — Дазае. Он просто стыдился перед ним показаться. Ведь он ударил в грязь лицом перед ним всего несколько дней назад. Чуя практически рвал на голове волосы, вспоминая, как он опозорился перед Дазаем: показался во время течки, расплакался и признался, что девственник. Просто комбо по самому больному! Конечно, тогда Дазай молча ушёл. Но зная характер своего напарника, рыжеволосый уверен, что тот воспользуется шансом и вдоволь поиздевается над ним, используя полученную информацию. Чуя практически мог слышать в своей голове эти издевательские фразы. Но, увы, работа в мафии не практикует отгулов без уважительной причины, а он и так пропустил несколько дней из-за течки. Собравшись, юный мафиози вошёл в здание Мафии. Но на удивление Дазай не встретил его сразу же в холле. Рассеяно ответив на приветствие одного из подчинённых, Накахара медленно направился к своему кабинету, по пути постоянно оглядываясь. Но он тут же отдёрнул себя. Не хватало ещё, чтобы он из-за Дазая стал параноиком! Уверенно добравшись до своего кабинета, Чуя нерешительно замер перед дверью. Но переборов себя, всё же дёрнул ручку. Дверь не открылась. Она была заперта. Удивлённо приподняв брови, мафиози достал свой ключ. Замок щёлкнул, и Накахара вошёл в тёмное помещение, практически сразу же включая свет. В кабинете было пусто. Всё было точно так же, как он и оставил, когда в последний раз здесь был. Рыжеволосый пару раз глубоко вдохнул. Ни намёка на знакомый феромон. Всё ещё удивлённо оглядываясь, Чуя быстро направился к столу. Из-за течки он не предоставил боссу отчёт о выполненном задании, так что сейчас не время думать о странном поведении напарника. Включив компьютер, Чуя принялся за работу, быстро стуча по клавишам. Через каких-то пятнадцать минут (ничего кроме нападения, которое легко остановили, не произошло, поэтому много времени на печатание не требовалось) отчёт был готов, и Накахара, распечатав его, поспешил наверх, в кабинет босса. Постучав в массивные двери и получив утвердительный ответ, Чуя вошёл в просторное помещение. Поднимающееся утреннее солнце ярко освещало кабинет, заставляя слегка щуриться. Через панорамные окна открывался захватывающий дух вид на порт. Босс сидел за большим столом, внимательно просматривая какие-то бумаги. Рядом, на краю столешницы разместилась Элис, болтая ногами в белых кружевных носочках и посасывая большой круглый леденец на палочке. — Доброе утро, Чуя-кун. Принёс отчёт? — Брюнет оторвался от листов, разглядывая поклонившегося подчинённого. Рыжеволосый кивнул и, пробормотав тихое «простите за задержку», положил отчёт на край стола, незанятый светловолосой девочкой. — Ничего страшного, — Мори одарил парня дежурной улыбкой. — Всё в порядке? Утвердительно кивнув, Накахара развернулся и уже собрался уходить, но перед самыми дверьми нерешительно остановился. — Простите, а где Дазай? — Недолго помявшись, юный мафиози всё же задал мучающий его вопрос. — Дазай-кун? — Мужчина немного удивлённо приподнял брови. — Я отправил его на встречу с сотрудничающей с нами фирмой. Точнее, он сам напросился. А что? Что-то случилось? — Нет, ничего. Прошу прощения, — быстро промямлил Чуя, спешно покидая помещение. Закрыв за собой дверь, Накахара нахмурился. Дазай попросил отправить его на встречу? Он же ненавидит такой род заданий и всегда пытается их избежать! С Дазаем явно что-то не так. Он действует совершенно не так, как ожидал от него Чуя. Всё ещё пребывая в раздумьях, парень неспешно отправился в свой кабинет.

***

Совершенно верно. С Дазаем явно что-то было не так. В последующие дни он брал любые поручение, и неважно, насколько они были хлопотные. А в свободное после работы время он сбегал в город вместе с Одой Сакуноске. Поэтому на протяжении полутора недель Двойной Чёрный ни разу не пересёкся. Чуя должен бы радоваться — противный напарник не метельшит перед глазами. Но радости это не вызвало. Скорее, недоумение. Внезапно появившееся желание работать у Дазая заставляло задуматься. Но понять напарника ему почти никогда не удавалось, а уж тем более, когда его нет рядом. Поэтому Накахаре оставалось лишь безмолвно удивляться и рассеяно слушать радостные комментарии Коё-сан, что «Дазай-кун наконец-то взялся за ум». Было понятно, что Дазай его всячески избегает. Но вот почему? Это началось после течки Чуи. Но в такой ситуации скорее сам Накахара должен бегать от напарника, а не наоборот. Даже когда им поручили совместное задание, дело не сдвинулось с мёртвой точки. Во время задания шатен Чую просто… игнорировал. Не прозвучало даже его типичных подколов. И почему-то это всё стало Накахару капитально подбешивать. Да, находиться рядом с молчащим напарником довольно приятно, но не полное же игнорирование!

***

С того случая прошло чуть больше двух месяцев. Придя домой, Чуя, не раздеваясь, сел на кровать. Что с этим придурком такое? Сегодня Накахара не выдержал. Когда его вопрос в очередной раз проигнорировали, рыжеволосый с рыком подлетел к напарнику и схватил его за ворот рубашки. С громким криком «прекрати меня игнорировать» молодой мафиози уставился в бледное лицо. Неприкрытый карий глаз посмотрел в злые голубые. И тут выражения лица Дазая стало каким-то странным, из-за чего Чуя опешил, резко разжимая хватку, благодаря чему младший поспешно ретировался. Вспоминая сегодняшнюю ситуацию, мысли Накахары невольно перетекли в противоположную сторону. Что с ним самим такое? Он должен радоваться, что его больше никто не достаёт. Но… Это только бесит. Что-то внутри сильно жжёт, когда он видит спину, прикрытую чёрным плащом. Хочется, чтобы неприкрытый глаз смотрел на него. Хочется, чтобы звонкий голос был обращён к нему. Почему?.. Он ведь ненавидит Дазая… А… ненавидит ли? Ненависть — сильное чувство. Так же как и любовь. Мы не можем ненавидеть каждого человека. Какого-то мы презираем, какого-то — недолюбливаем, с каким-то просто неприятно находиться. Ощущать ненависть, именно ненависть к человеку — редкость. Дазай… Иногда он бесит. Когда смотрит на него свысока. Когда подшучивает над ним. Когда отлынивает от работы. Иногда он даже пугает… Но… Сейчас Дазай не делает ничего из выше перечисленного, верно? Дазай… поражает своим умом. Просто немыслимо вообразить, что он дошёл до чего-то сам. Он… красив. Аристократически бледная кожа, длинные тонкие руки с изящными пальцами, густые волосы, лёгкими волнами спадающие на лицо, тёмные блестящие глаза. Что было бы, если бы тогда он согласился? Конечно, он не мог. Ему было страшно. Но… скорее от неожиданности происходящего, чем от всей ситуации в целом. Он не был готов. А если будет? Он не собирался ложиться под альфу. А если этот альфа — Дазай? С Дазаем… Рядом с Дазаем он всегда чувствовал себя спокойней, чем с другими альфами. Даже забывал, что они разные. Как это будет? Переспать с Дазаем. Вдруг Накахара упал на постель, прижимая ладони к лицу. От резкого движения возбуждённая плоть сильно потёрлась о ткань, заставляя глухо застонать. Чуя, убрав руки от лица, тяжело вздохнул. Что ж, прекрасно, тело дало ответ раньше разума. Рука в перчатке потянулась к валяющемуся рядом смартфону. Быстро его разблокировав, парень ткнул в календарь. Три дня подряд на следующей неделе были выделены.

***

— Всё же я не понимаю, почему ты решил выпить именно со мной, — шатен тяжело вздохнул, задумчиво крутя в руке бокал с вином. — А с кем ещё? — Сделав маленький глоток, рыжеволосый бросил короткий взгляд на напарника. — Тем более в последнее время ты не достаёшь меня. Считай это поощрением. — Ну-ну. Дазай, так и не сделав ни одного глотка, поставил бокал рядом с открытой бутылкой вина на столик перед диваном. Взгляд неприкрытого карего глаза переместился на стены, пробегаясь по комнате. Сегодня после работы Чуя предложил зайти к нему домой и выпить вина. Осаму, который так прекрасно мог читать людей, совершенно не понимал, чем заслужил приглашение рыжика. Но почему-то согласился. И сейчас, неловко ёрзая на диване, совсем не знал, как прервать неловкое молчание. Поэтому, сделав ещё один глоток, с этим решил попробовать справиться Чуя: — В последнее время ты активнее взялся за работу. Даже Коё-сан это подметила. — Правда? — Дазай не смотрел на собеседника, будто разговаривал со столиком. — Мори-сан тоже это заметил, и не может нарадоваться. — Я тоже… рад, — Накахара сделал паузу, но потом поспешно продолжил: — Рад, что ты не сваливаешь написание отчётов на меня. И довольно тихий… Старший замолчал, видимо, ожидая какого-то ответа. Но шатен молчал, снова вертя бокал в руках. — Может, это и неплохо, — так и не дождавшись ответа, рыжий продолжил. — Хотя я совершенно не понимаю, с чем это связано… Вдруг Дазай сделал большой глоток, чуть не поперхнувшись. — Какое вкусное вино! — Пытаясь подавить кашель, сипло пробормотал младший и тут же неловко замолк. «Понятно, значит эта тема для разговора тебе не подходит.» — Накахара задумчиво посмотрел на напарника. — «Странно, обычно ты меняешь тему разговора более плавно.» Чуя молча сидел на диване, изредка прикладываясь к бокалу. Он ждал. Осаму больше не делал попыток попробовать вино. Снова поставив бокал, он замер на краю дивана. Вдруг в ноздри ударил ярких сладкий запах, заставляя тело содрогнуться, а член, скрытый тканью, дёрнуться. Шатен резко вскочил, переводя взгляд на напарника. Тот тоже избавился от бокала, развалился на диване, тяжело дыша. Щёки окрасились красным. И вовсе не от алкоголя! — Чуя, ты…! У тебя… течка?.. — Дазай ошарашенно смотрел на напарника. Накахара, коротко взглянув на младшего помутневшими от возбуждения глазами, кивнул. — Ты… ты знал? Ещё один кивок. Тёмноволосая голова судорожно соображала. Стоп. Не может быть… — Ты… Поэтому ты пригласил меня? — Глупый вопрос вырвался сам, без желания хозяина. Ещё один кивок. Дазай не знал, что сказать. Вдруг Чуя встал и, пошатываясь, побрёл к шатену. Споткнувшись, он упал прямо на чужую грудь, обхватив чужую шею руками, буквально повиснув на напарнике. В ноздри младшего ударил насыщенный запах. Осаму, чуть приоткрыв рот, невольно тяжело задышал. Возбуждённая плоть невыносимо тёрлась о ткань белья. — Чуя, я… — Чего ты ждёшь? — Накахара глухо простонал. — Но я… — Я сам так решил, — тяжёлое дыхание вырывалось из лёгких. От того, насколько близко находится источник желаемых феромонов, возбуждение приходило огромными волнами. Омежий член болезненно пульсировал, а бельё стремительно намокало. — Я… Договорить ему не дали, заткнув немного грубым поцелуем. Дазай сорвался. Ведь если Чуя не против, то, наверное… можно? Шатен почти вгрызался в чужие губы, проводя по ним языком и надавливая одной рукой на рыжий затылок, чтобы тот раскрыл рот. Старший, коротко простонав, слегка приоткрыл рот. Но и этого было Осаму достаточно. Длинный язык вторгся в чужой рот, тщательно вылизывая внутреннюю поверхность щёк. И Накахара просто поплыл. Ноги явно дрожали. Если бы Дазай не придерживал его, то он бы точно осел на пол. Это был его первый поцелуй. Признаться честно, раньше он не видел ничего привлекательного в поцелуях. Что хорошего в обмене слюной? Но сейчас… О, Ками, Дазай так прекрасно целуется! А между тем шатен, слегка умерив пыл, перешёл к менее быстрому темпу, посасывая кончик языка рыжего. Тот уже стал задыхаться, чуть сжимая рубашку на спине напарника. Дазай, почувствовав это, с трудом, но оторвался от сладких губ. Чуя посмотрел на него помутневшим взглядом. Вдруг Осаму резко подхватил напарника, взваливая его себе на плечо. — Эй! — Неожиданное действие слегка встряхнуло Накахару, и он начал дрыгать ногами. — Не дёргайся. Мне и так тяжело, — постаравшись переложить Чую поудобней, Дазай поспешил в спальню, потому что его слабое тело еле выдерживало вес напарника. Ввалившись в комнату, Осаму осторожно положил рыжего на постель. От этого движения штаны больно придавили возбуждённую плоть, заставляя Накахару тихо мыкнуть. — Сейчас, сейчас, — тихо шептал Дазай, снова припадая к чужим губам. Шатен, посасывая и осторожно покусывая нижнюю губу рыжика, вдруг почувствовал, как его губ коснулся чужой язык. Он тут же приоткрыл рот, позволяя язычку Накахары медленно ощупывать ряд его зубов. Но всё же не сдержался, сплетая языки, на что Чуя удивлённо замычал. Комната наполнилась пошлыми чмоками и громкими вздохами. Задыхаясь, Дазай отлип от рта напарника. От припухших и покрасневших губ рыжего за ртом Осаму потянулась тоненькая ниточка слюны. Накахара нетерпеливо ёрзал на постели, хмурясь и бросая жалостливые взгляды на нависшего над ним напарника. Дазай осторожно стянул через рыжую голову футболку, отбрасывая ненужную ткань куда-то с кровати. Шатен, ненадолго замерев, медленно прошёлся подушечками пальцем по очерченным мышцам пресса, выбивая из Чуи тихий вздох. На удивление бледная кожа была мягкой. От каждого, даже лёгкого прикосновения по телу разбегалось тепло, отдавая жаром между ног. Перебинтованная рука перешла на часто вздымающуюся грудь, аккуратно сжимая бусину бледного соска. От неожиданности Накахара тихо застонал, тут же прикусывая нижнюю губу. Наклонившийся ещё ниже Дазай обдал горячим дыханием вспотевшую кожу. Тонкие губы легко накрыли сосок. Почти сразу же шатен вобрал его в рот, лаская твёрдую горошину кончиком языка. Чуя тихо мыкнул, сжимая одеяло. Дазай слегка посасывал нежную кожу, обводя языком ореол. Между тем руки пытались справиться с молнией на чужих штанах, что наощупь получалось не очень быстро. Но справившись, Осаму слегка прикусил кожу вокруг соска, приподнялся, стаскивая с напарника штаны с мокрым бельём. Перед глазами предстало уже сильное возбуждение рыжего. Тот повёл плечами, вздрагивая от контраста холодного воздуха с разгорячённым телом. В это время Дазай задумчиво рассматривал блестящее от естественной смазки колечко мышц. Чуя возбуждён, но если это его первый раз, торопиться лучше не стоит. Быстро расстегнув рубашку, чуть не отрывая пуговицы, Дазай стащил её с костлявых плеч, отправляя к горе накахаровской одежды на полу. Осаму, медленно погладив мягкую кожу бедра Чуи, осторожно раздвинул худые ноги. — Стой, — с выдохом тихо произнёс рыжеволосый. Дазай, остановившись, выжидательно, с частичкой недоумения посмотрел на напарника. — Два условия, — голос Накахары стал более твёрдым, а сам он нахмурился, не отводя взгляда от лица напротив. — Во-первых, не смей сцепляться! Знаю я вас, альф, вам бы только узел поглубже впихнуть! — Дождавшись, когда напарник кивнёт, старший продолжил: — Во-вторых,.. только попробуй сделать мне больно! — Тихо прошипел рыжеволосый. — Я ни за что не сделаю тебе больно, — лицо Дазая неожиданно посерьёзнело. Чуя немного опешил. Но тут Осаму плавно ввёл средний палец. Большое количество смазки и расслабленные мышцы позволили ввести палец до конца и без сопротивления. Но Накахара сильно вздрогнул, слегка хмурясь. Он никогда не проводил течку без подавителей, поэтому даже не пробовал играться с пальцами. Дазай терпеливо ждал, когда Чуя привыкнет к постороннему внутри, вновь накрыв чужие губы своими, даря им мягкие, почти невесомые поцелуи. Отдышавшись, Накахара расслабленно разлёгся на кровати. Один палец практически не ощущался. Вдруг Дазай слегка согнул палец, поглаживая горячие стеночки. Чуя заметался на постели, выгибая спину. Новая порция смазки широкой дорожкой стекала по тыльной стороне ладони шатена. Густой запах винограда, до отказа наполняющий комнату, стал почти приторным. У Дазая сбилось дыхание, а член снова дёрнулся. Восстановив дыхание, младший смог унять возбуждение. Сейчас не стоит торопиться. Поэтому он лишь добавил второй палец. Уже двумя пальцами он ласкал тугие стеночки, сгибая их и медленно разводя их на манер ножниц. Чуя, приложив ладонь ко рту, стонал в неё, подрагивая от каждого более резкого движения. Он никак не мог отдышаться. Воздух полностью вытеснили два запаха. Он не успел привыкнуть к дарующим так много наслаждения ласкам, как Дазай добавил ещё один палец. — С-стой… п-помедленней… — постанывая, выдохнул Чуя, сильно сжимаясь. Осаму остановился. Накахара громко дышал. Немного больно, но терпимо. Всё перебивает наслаждение, заставляющее тело содрогаться, а возбуждённый член дёргаться, капая предэякулятом на живот. Чуть привыкнув, рыжеволосый слабо кивнул, позволяя напарнику продолжить. Хоть Чуя и просил помедленней, член уже побаливал от возбуждения. Хотелось быстрее перейти к делу. Да и возбуждение Накахары даже не думало уменьшаться. Дазай быстро двигал пальцами, буквально трахая ими постанывающего в руку напарника. Как можно шире разведя пальцы напоследок, Осаму медленно их вытащил. Фаланги блестели от смазки, всё ещё стекающей по тыльной стороне. Подавшись порыву, шатен слизнул пару белёсых капель. Сладко… Заметивший это Чуя густо покраснел, отводя взгляд. На это Осаму лишь улыбнулся уголками губ. Какой же он милый, когда показывает свою омежью сторону. От этих мыслей член снова дёрнулся. Дазай спешно расстегнул ширинку, приподнявшись, неаккуратно стащил с бёдер штаны вместе с бельём, не сдержав облегчённого вздоха от того, что на возбуждённую плоть больше ничего не давит. Сев на холодящую горячую кожу постель, он стянул до конца ненужную одежду, сбрасывая её на пол. Когда Дазай поменял позу, вновь становясь на колени, взору Накахары предстал возбуждённый член напарника. От этого вида дыхание перехватило. В голове невольно пронеслась мысль, что это намного больше трёх пальцев. Наверное, эта мысль отразилась на лице Чуи, потому что Дазай, мягко улыбнувшись, нежно поцеловал старшего. Влажные поцелуи переместились на линию челюсти, а потом мягкие губы легли на мочку уха. Чуть прикусив её, Осаму широко лизнул ушную раковину, обдав её горячим дыханием. От этого руки рыжеволосого покрылись мурашками. Приподнявшись, Дазай развёл стройные ноги шире — растяжка напарника это прекрасно позволяла — и приблизился ближе. Придерживая член рукой, он медленно толкнулся в разработанное лоно. Вошла только головка, но Накахара, тихо ахнув, крепко зажмурился, сжимая зубы. В уголках глаз появились небольшие капельки слёз. Успокаивающе зашептав, Дазай поочерёдно невесомо поцеловал полуприкрытые веки, прижимая тёплые ладони к горячим щекам и вытирая намёки на слёзы. Чуя почти незаметно дрожал, тяжело дыша, пытаясь привыкнуть к боли, сопровождающей растягивание входа. Дазай ждал, не отводя взгляда от чужого лица и пытаясь игнорировать, как классно тугие стенки сжимают плоть. Заметив, что складка на скрытом мокрой чёлкой лбу разгладилась, Осаму продолжил входить, в следующий раз остановившись, дойдя до середины. Чуя уже не плакал, но тело, которое сейчас казалось очень хрупким, сильно дрожало. Прижавшись к горячей груди, Дазай приобнял напарника, пытаясь унять чужую дрожь. Через минуту тело Чуи невольно расслабилось, пропитавшись подавляющим запахом альфы. Боль более-менее ушла, уступая место наслаждению. Накахара даже не думал, насколько он там чувствителен. Внизу всё просто горело. Дазай еле сдерживал себя. Чуя такой узкий. Горячие стенки почти до боли сжимали плоть. Хотелось даже взглянуть, как колечко мышц обволакивает его член. Но Дазай сорвался, почувствовав легкое прикосновение к своей спине. Мельком взглянув на расслабленое лицо рыжего, Осаму быстро толкнулся до конца, задевая заветный бугорок. Чуя, издав громкий полустон-полукрик, почти до хруста выгнул спину, чуть не кончая. Но тут же осел, прижимая ко рту ладонь и заливаясь краской. Дазай, погладив дрожащие ноги, осторожно отнял руку от лица, прижимая её к постели своей, переплетая пальцы. — Не сдерживайся, — тихо прошептал шатен прямо в чужие губы. Немного выйдя, снова задевая по пути комочек нервов, он резко вошёл до основания, вбиваясь прямо в заветную точку, выбивая из Чуи громкий стон. Окончательно сорвавшись, Дазай резко перешёл на быстрый темп, выходя почти до конца и входя всё глубже и глубже, задевая бугорок, из-за чего спина Накахары невольно выгибалась, а из горла вырывался громкий стон. Сознание рыжего просто плыло, позвоночник от каждого нового толчка прошивало током, заставляя вздрагивать. Чуя не мог сейчас ни о чём думать, он пьянел от яркого запаха и громадных волн наслаждения, накрывающих тело с головой. От очередного резкого толчка омежий член дёрнулся, а Накахара со стона перешёл на тихий скулёж, потянувшись свободной рукой к болезненно возбуждённому члену. Но его ладонь тут же перехватили, прижимая к постели как и другую. Чуя не смог сдержать тихого всхлипа. — Ты кончишь без рук, обещаю, — Дазай ухмыльнулся. В ответ Накахара лишь тихо простонал. Осаму ускорился, сильно вбиваясь в расслабленное тело напарника, заставляя его крупно вздрагивать. Чуя зажмурился, чувствуя, что он уже близко. Хотелось попросить Дазая дать ему прикоснуться к себе, но… он переборол это желание. Дазай же обещал… Как бы в подтверждении своих слов, шатен снова изменил темп, сжимая тонкие пальцы своими. Он входил до самого основания своего члена. Яички пошло шлёпали по ягодицам. Вдруг он толкнулся ещё глубже (хотя, куда уж глубже), и Накахара почувствовал, как его член отдаёт в горле. Сильно выгибаясь, Чуя с протяжным стоном излился на свой живот непроизвольно сжимаясь и тут же оседая. Дазай, ещё пару раз слабо толкнувшись, вышел, кончая на и так запачканный живот рыжего. Накахара, лужицей растёкшись на постели, тяжело дышал, устало прикрыв веки. Возбуждение пока спало. Жутко хотелось спать. Кровать тихо скрипнула, но у Чуи даже не было сил, чтобы посмотреть, куда решил свалить напарник. Вдруг живота что-то коснулось. С трудом приоткрыв веки, Накахара отстранённо смотрел, как Дазай осторожно вытирает с его живота сперму. Закончив, Осаму бросил использованные салфетки на комод. Рыжеволосый мысленно ругнулся, но ничего не сказал. Младший, улыбнувшись, плюхнулся рядом, прижимая к себе рыжего и укрывая его и себя одеялом. Стало слишком жарко, чужое дыхание обжигало затылок, и Чуя предпочёл бы прохладную часть постели, но промолчал. Пусть обнимает, сегодня можно. Внезапно Накахара услышал глухой шёпот: — Прости… — Что? — Язык еле ворочался, но недоумение перебороло усталость. — Прости… за тот раз, — Дазай чуть сильней сжал напарника, утыкаясь губами в заднюю часть шеи. — Я не хотел, чтобы всё так вышло… — Ладно… забыли, — Чуя нахмурил брови, осмысливая неожиданные слова. — Ты… поэтому от меня бегал эти два месяца? — Да. Рыжеволосый ненадолго замолчал. Вот это новость… Значит, Дазай избегал его, потому что чувствовал вину… — Не знал, что чувство вины тебе знакомо… — Что он говорит? Перед ним только что извинились, а он этого человека оскорбляет. Но на это замечание Дазай ничего не ответил. Решив, что он закончил болтать, старший прикрыл глаза, пытаясь, наконец, уснуть. Но напарник и не думал умолкать, решив, наверное, в такой момент вывалить на уставшего Чую всё. — Я люблю тебя, — через навалившуюся сонливость слова звучали глухо. Но чётко. Резко сев (спина тут же сообщила о себе резкой болью), Накахара ошеломлённо уставился на тёмноволосую макушку. — Что-что?! — Я люблю тебя, — приподнявшись на локте, повторил шатен. Да, любит. За эти два месяца, он успел обдумать, что ему даёт то, что Чуя — омега. Он, наконец, смог разобраться в своих чувствах. И чувства эти — любовь. Возможно… Это не лучший момент для признания. Возможно, Чуя его сейчас выгонит и больше даже не посмотрит. Но… Сейчас, обнимая любимого, он так счастлив, что слова сами сорвались с языка, и ничего уже не изменишь. Ох, что с ним Чуя делает? Почему рядом с ним он не может нормально себя контролировать? А между тем Чуя молчал. Он попросту не знал, что сказать. На смену удивлению пришло какое-то странное чувство. В голове стучали слова: любит, любит. Дазай, объятья которого такие тёплые, любит его. А… Стоит ли?.. Стоит ли обрекать себя на это?.. Он совершенно не знает, что его ждёт. Как упасть в пропасть. Но… Если рядом будет Дазай… Неприкрытый карий глаз забегал. Молчание слегка затянулось. — Я, конечно, понимал, что ты удивишься, но мог бы хоть что-то… Теперь уже Дазая заткнули поцелуем. Но этот поцелуй не был похож на первый, пошлый и нетерпеливый. Это был просто поцелуй, просто прикосновение губ. Но Чуя, не умеющий целоваться, постарался вложить всё в это соприкосновение. Оторвавшись от чужих губ, Накахара отвёл глаза. Щёки снова тронула краска. Не успел Дазай что-либо ответить, как Чуя, отвернувшись, плюхнулся на другую подушку. — Эй, Чуя, что это значит? Он ему не ответит, слишком стыдно. Вдруг на открытое плечо легли чужие губы, заставляя вздрогнуть. Дазай, засасывая кожу и прикусывая зубами, оторвался от бледного плеча. На коже ярко выделялось красное пятнышко, окружённое ярким следом от зубов. — Я очень рад, — прошептал Осаму в покрасневшее ушко, плюхаясь рядом и снова притягивая рыжика к себе. Накахара мысленно цыкнул. Чёртов собственник… Но он промолчал. Развернувшись, Чуя уткнулся в частично перебинтованную грудь, вдыхая запах медицинских бинтов и запах его альфы, морозящий ноздри.