Языковой барьер

      Погода в Мондштадте практически не менялась в зависимости от сезона, разве что Лорд Адриус завывал сильнее обычного. Снежные дни были настолько редки, а в квартире постоянно был включен обогрев, что Кэйа абсолютно забыл о такой формальности, как наступление зимы. Даже украшенный к приближающимся праздникам город никак не наводил на эту мысль, — в городе Свободы такое было достаточно частым явлением.       В доме, в свою очередь, была настоящая идиллия — детки мирно спали на диване, переплетаясь хвостами все сильнее с каждым тихим храпом-пошипыванием. Дилюк рассматривал какую-то книгу из домашней библиотеки Альбериха, периодически бросая взгляд на выводок. Последнее время любимый змей все чаще вот так вот проводил вечера за просмотром книг. Кэйа не был уверен, что элементаль действительно читает, но с каждым днем эта мысль становилась все больше похожей на правду. Мог ли Дилюк научиться читать за все это время? Капитан не помнил, были ли в его книжном шкафу буквари или сказки. Но и картинок в данном фолианте не наблюдалось… Не стоит забивать этим голову.       Кэйа подошел ближе и, мимолетно огладив чешуйки на запястье возлюбленного, поцеловал того в щеку. И заметил странное. Вернее, если задуматься, странности начались гораздо раньше. Обычно обнаженный торс змея был прикрыт пледом с подогревом, который они специально приобрели для той части семейства, что не может самостоятельно вырабатывать тепло. Дилюк не встречал и не провожал его, а еду приходилось заказывать на дом уже целую неделю. Дети начинали потихоньку беспокоиться, пытаясь растормошить родителя в любую секунду свободного активного времени. И только Кэйа, заработавшись перед началом нового года, упустил это из виду. Лоб от количества ударов раскрытой ладонью за последние несколько секунд становится красным, а червячок беспокойства готов прогрызть себе дорогу прямо через сердечную мышцу. — Дорогой, что случилось? Ты какой-то не такой в последние дни, — Кэйа присел рядом, приобнимая любовника за укутанные в плед плечи. Какой же горячий.       Альберих точно не знал, понял ли его Дилюк. Даже спустя столько месяцев совместной жизни они не пришли к консенсусу относительно донесения информации. Хотя пару раз Кэйа видел, как супруг втихаря изучает язык жестов. Выдавать себя тогда мужчина не решился, боясь спугнуть этот шаг к взаимопониманию. Дети же, с позволения биологии, могли слышать человеческую речь и даже немного говорить. Только вот голоса их были тихими, шипучими. Но основную мысль донести они могли, хотя до полноценной речи предстояло еще много лет работы и коммуникации с другими говорящими. В компании змеиного родителя они, что естественно, молчали. Элементаль же просто тяжко вздохнул и положил голову на великодушно подставленное плечо, откладывая книгу в сторону. Что-то действительно случилось?       Полежав так какое-то время, медленно обвивая кончиком хвоста лодыжку капитана, Дилюк все же решился на что-то. Он взял ладонь Кэйи в свою и положил на собственную голову. Растерянный парень не придумал ничего лучше, как начать перебирать алые вихры, аккуратно поглаживая. Еще одно странное нововведение. Дилюк никогда не просил, чтобы его погладили, — да этого и не требовалось, — завороженный красотой собственного любовника, Альберих сам старался касаться его вьющихся волос при каждом удобном случае. Оттого пришлось поднапрячь мозг, чтобы найти иное объяснение этому жесту. Точно! Когда, еще в самом начале их совместной жизни, Кэйа слег на все выходные с алкогольным отравлением, он идентичным способом просил о нем позаботиться. — Ты заболел, Лучик? — в ответ лишь еще один тяжелый вздох.       Капитан взял себе на заметку написать Чайлду об этом: у него обязательно должен быть контакт доктора, специализирующегося на фантастических существах. Не вести же Дилюка к ветеринару, в конце концов! На самом деле, Кэйа сделал бы это немедленно, да только проснувшиеся дети, увидев долгожданного родственника, решили присоединиться к обнимашкам и получить свою долю любви и заботы. Их тихий, почти не слышный, смех наполнял комнату долгожданными звуками. Словно море окатывало теплыми волнами всех присутствующих, унося в свои глубокие воды тревоги.

***

      Уже вечером, укутавшись в кольца алого хвоста, Кэйа вновь поднял тему плохого самочувствия партнера. Не прекращая поглаживать мягкие волосы, перебирая пряди пальцами, капитан долго высказывал свое беспокойство. Он периодически поглядывал на умостившуюся на груди голову, следя за замедленной реакцией на каждое слово. Супруг не спал, внимательно улавливая каждую низкую вибрацию грудной клетки. В самом конце он сел и какое-то время вглядывался в голубые глаза. А после покрутил открытой ладонью правой руки у глаза и уже две руки развел, раскрывая ладони, у лба. «Сон»       Кэйа успел было порадоваться, что любимый использует язык жестов, чтобы донести информацию. Вот только одно сказанное слово вызывало еще больше вопросов. Он слишком устал и хочет перенести разговор на день? Или это вариация выражения «утро вечера мудренее»? Напоминает, что капитану рано вставать завтра? Не хочет говорить об этом в принципе и поэтому гонит спать? Нет, последнее точно мимо. Иначе Дилюк не стал бы раскрывать свой секрет и пользоваться жестовым языком. — Ты хочешь спать? — предположил Кэйа, подкрепив свои слова жестами для точного понимания.       Дилюк покрутил двумя пальцами на подобии дрели, а после сжал руку в кулак. И, на всякий случай, кивнул. После чего еще раз повторил прошлый жест. «Да. Сон» — Хорошо, Лучик. Отдыхай, — последнее слово так же было продублировано жестами.       Этой ночью Альберих долго не мог уснуть, все поглаживая любимого по волосам и размышляя. Он анализировал все изменения в поведении Дилюка, каждую мелочь. Кажется, змей чувствует себя беспомощным и обессиленным. Словно хочет свернуться клубочком вокруг пледа с подогревом и получать заботу и ласку. Последнее, без сомнения, каждый член этой маленькой семьи готов ему дать. А с первым придется обратиться к специалисту. Отправленная в три часа ночи СМС-ка на номер Чайлда Тартальи до десяти утра осталась без ответа.

***

— Ты уверен, что он тот, кто нам нужен? — немного нервничал Кэйа, готовя гостевую комнату к приезду доктора. Тот прибудет из Ли Юэ, родины Моракса, и останется в доме Альбериха, пока не закончит обследование. — Сколько раз тебе объяснять? Хочешь, чтобы я повторил еще раз? Хорошо, слушай, — начиная немного закипать проговорил Аякс и выставил один палец вперед, практически касаясь носа взволнованного друга, — Во-первых, он врач с большим опытом работы как с людьми, так и с фантастическими существами, — второй палец, — Во-вторых, он едет к тебе аж из другого города, чтобы помочь, рассказать и объяснить, что к чему. И, наконец, в-третьих, — третий палец, — он сам дальний потомок змей и жена у него буквально того же вида, что и твой Дилюк! — Но подвиды-то у них разные… — Он меня не слушает! Святые Архонты, — взмолился Тарталья, на что получил шутливое «да-да, что такое?» от Чжун Ли из соседней комнаты. Дракон в это время находился в окружении своих дальних сородичей по виду, рассказывая малышам истории их великого рода, попутно пополняя словарный запас.       Кэйа глубоко вдохнул, но на выдохе в дверь позвонили, что заставило полицейского закашляться от неожиданности. Момент Х. Все гости были отправлены развлекать детей на кухню, а сам Альберих, вытерев абсолютно сухие руки об штанины, пошел открывать дверь. В этом нелегком деле к нему, пусть и через силу, но присоединился обитающий до этого в их общей спальне Дилюк. — Добрый вечер, господин Кэйа, — поздоровался врач, войдя в квартиру.       Родство со змеиным родом было на лицо. Золотые глаза с вытянутыми зрачками, удлиненный, раздвоенный на кончике язык, клыки чуть длиннее обычных, что особенно заметно, когда Бай Чжу расплывался в приветливой улыбке. Наверняка они не убираются, как у малышни или Дилюка, да и челюсть ни капельки не вытянута, веки не представляют собой пленку. Моргает себе. Сколько же поколений змей было скрещено, чтобы получилось такое потомство? Будут ли внуки Кэйи выглядеть так же?       Шею доктора обвивала белая змея с яркими фиолетовыми бусинками-глазами. Странно, на улице было достаточно холодно, но та оставалась в привычном для обычных змей размере. Может быть, в этом и есть отличие змей-элементалей, другие наги-оборотни способны просто трансформироваться? В человека или так же, с хвостом? — Приятно познакомиться, господин Дилюк, — прошипела эта самая змея на вполне понятном человеческом, однако любимый змей, кажется, все понял и даже прошипел что-то в ответ. — Проходите, прошу вас, — отчего-то немного ревностно ответил Кэйа, но тут же взял себя в руки, — За этой дверью ванная комната, а гостинная прямо по коридору и направо. Мы будем ждать вас там, хорошо? Что-то понадобится для работы? — Нет, благодарю. Все свое ношу с собой, — ответила змеиная чета почти синхронно.       Дилюк с каждым днем становился все медлительней. Питаться стал раз в три дня, только воду пьет исправно. Немного уменьшился в размере, хотя температура в доме не менялась никогда. Начал засыпать прямо на полу, редко теперь посещая супружеское ложе, по крайней мере, пока сам Кэйа туда не ляжет. Самое страшное, что даже дети не понимали, что происходит с Дилюком, а оттого закидывали вопросами второго родителя, у которого ответов на такое отродясь не было.       В гостинную уже вошли двое. Все-таки Чан Шэн, обращаясь, сохраняла свой хвост и, в принципе, была очень похожа на Дилюка, в биологическом плане, не внешнем. У нее были длинные белые волосы, собранные в тонкую косу, фиолетовые глаза, более женственная фигура и длинный, не такой мощный, как у элементаля, белый хвост. Она высказала свое удовольствие в отношении теплых полов, на что получила странный хмык от скрестившего руки Дилюка. Кэйа это расшифровал как: «Не для тебя старались», и улыбнулся. Не он один тут немного ревнует.       Осмотр проходил спокойно, Бай Чжу с женой попеременно задавали элементалю вопросы и просили выполнить нехитрые действия. Кэйе же приходилось просто сидеть в стороне, успокаивающе поглаживая кончик красного хвоста, что ерзал по его коленям. Доктор что-то записывал в своем блокноте, после чего убирал карандаш не за ухо, как многие делают, а в собранные в пучок волосы на затылке. Это действие завораживало, хотя от частоты таких вот втыканий зеленые пряди выбивались из прически петухами. После короткого завершающего разговора, Бай Чжу повернулся к Кэйе, оставив змей общаться между собой уже не на профессиональные темы. — Могу сообщить вам хорошие новости, — улыбнулся врач, вновь выставляя на показ клыки, — с вашим супругом все в полном порядке. Это естественный процесс, называемый брумацией. Некое подобие спячки у животных, в это время змеи просыпаются только для того, чтобы сделать несколько глотков воды, после чего вновь засыпают. На самом деле господин Дилюк должен был впасть в сон еще пять недель назад. — И сколько длится эта спячка? — успокоенный и одновременно обеспокоенный новой информацией, Кэйа обхватил хвост супруга ладонью. — От трех до восьми месяцев обычно, — вынес вердикт доктор.       Альбериха затрясло. Как восемь месяцев? Даже в коме столько не лежат! Ощущение было схоже с тем, когда изверги в белых халатах сообщают о том, что им жаль, но пациент потерян. Быстро откинув подобные ассоциации, Кэйа посмотрел на живого супруга, мирно ведущего беседу на диване рядом. Не все потеряно, хотя легкая тень необъяснимой скорби легла на плечи капитана. — Поймите, это естественный процесс. Как сон, еда и опорожнение, — успокаивал его Бай Чжу, — Господин Дилюк осознанно оттягивает свою брумацию и от этого может стать только хуже. Вам стоит показать ему, что все хорошо. Что вы сами к ней готовы и одобряете его природу. Мы можем помочь: организовать гнездо, рассказать о нюансах, настроить температуру. Но именно вам придется сопроводить его, возможно, он боится проснуться в одиночестве. — Да, конечно, — язык в пересохшем рту отказывался двигаться как следует, — А, скажите, ваша супруга тоже впадает в эту спячку? — Естественно. Мы уже привыкли к этому. Я узнал о брумации от моих бабушки и дедушки, у них же и научился всему, Чан Шэн лишь откорректировала эти знания в зависимости от своих предпочтений. Полагаю, вы как никто другой должны быть осведомлены об особенностях восприятия своего супруга. Самое главное, чтобы юный элементаль сохранял свой размер на протяжении всей брумации. В этом его основное отличие от нас.

***

      Гнездо, под чутким руководством врачей, собирали всей семьей. Было выбрано место на полу, на котором Дилюк часто засыпал в последнее время. Оттуда открывался обзор сразу на кухню и детскую, если двери были открыты. Прикроватная тумбочка была заменена низким столиком, чтобы змею не приходилось далеко тянуться за расположенной там водой. Свернутые одеяла и простыни, пара подушек и тот самый греющий плед, который сразу расположился на нагих плечах возлюбленного. Дилюк на гнездо не смотрел совсем, больше его взгляд концентрировался на Кэйе, который что есть мочи старался излучать уверенность всем своим видом. Не показывал и толики переживаний о потере супруга на неизвестное количество времени. Дети же по очереди подлазили под руку родителя, прося ласки. Они не совсем понимали происходящее, но им нравилась эта игра в строительство замков.       Несмотря на все свои переживания, Дилюк уснул быстро. Убаюканный странной мелодией Чан Шэн, организм наконец-то расслабился и погрузился в так сильно задержанную спячку. Гости ушли, тихо закрыв за собой входную дверь, пока Кэйа в смешанных чувствах все еще сжимал своей ладонью чужую, слегка прохладную. Оглаживая большим пальцем узор из чешуек на запястье.       Это будет невероятно долгая зима.