Еще один шанс

      За окном грохотала гроза. Чарльз сидел в спальне без света, методично опустошая бокал за бокалом. Реальность уже ощутимо плыла, но так было лучше. Он очень хотел забыть последние месяцы.       Мысли мутантов Дженоши, мысли охраны, страдания, смерть, разговоры с президентом, полет через полмира, чтобы атаковать секретную тюрьму, избитый Эрик с ожогом на шее и решимостью во взгляде. Чарльз прекрасно понимал, что не сможет его вытащить. Он останется до конца. Того или иного.        Неделю назад он выступал на объявлении смены режима Дженоши. Живой. Как и Азазель. Но не Ангел.        Еще один бокал опустел. Чарльз тут же потянулся снова за бутылкой. Чужая боль, чужой ужас и ненависть все еще разрывали его память. Как бы он хотел стереть ее сам себе. Больше не слышать криков, не чувствовать удары, истощение, не испытывать чужие эмоции, полные садистского удовольствия.        Революция закончилась. Мутанты победили. Эрик достиг своей цели. Больше не надо каждый день заставлять себя использовать Церебро.        Бокал опустел наполовину.       Зверь волновался. Откладывал возвращение в свой филиал, занимался школой Чарльза. Иногда пугало насколько друг был проницателен. Его не обмануть словами «я в порядке». С момента присоединения Эрика к бунту, едва узнав об этом, Хэнк вернулся в школу Ксавье.        «Я не могу убедить вас не делать того… что вы делаете, Профессор. Но я могу вам помочь».       Преданность, доброта и понимание Хэнка вдыхали немного сил. Чарльз не мог мечтать о лучшем друге.       Если бы только он мог забыть все остальное.       Лететь под ливнем было сложно. Вокруг грохотали молнии, в домах внизу выключался свет. Вода впитывалась в одежду, стекала по волосам и лицу, но Эрик даже не старался укрыться. Сейчас погода очень соответствовала его состоянию. До сих пор сложно было поверить, что все закончилось. Что Дженоша освобождена, магистраты и их приспешники убиты. Мутанты избавились от рабских ошейников. Его фантомное прикосновение преследовало ещё долго. Сейчас в память о нем на шее остался круглый, постепенно заживающий ожог. Бум-бум, наглая девчонка из отряда Чарльза, отлично справилась. Ожог был куда лучше оторванной головы.       Эрик выдохнул, поднимая вверх электропровода на своём пути. Лучше оторванной головы. Он видел, что происходило с теми, кто пытался использовать способности в них. Это было жутко даже в случае незнакомых мутантов. А когда это случилось с Ангел… Она всегда была слишком самоуверенной. Слишком импульсивной. Считающей, что ей все сойдёт с рук. И тогда она не поняла, насколько серьезным было намерение их пленителей. Перед глазами все ещё стояло обезглавленное тело в коротком платье, рухнувшее на кровавый песок.       И они с Азазелем не должны были надолго ее пережить. Казнь ожидалась показательной. По всем каналам. Утром, а не в ночи, в тайне. Эрик словно вернулся туда, откуда так и не смог уйти разумом. Крохотная камера-клетка, рабский ошейник, охранники, бесконечно тяжелое ощущение абсолютного бессилия.       Эрик уже ничего не ждал. Ни на что не надеялся. Чарльз кричал, что ни за что не вмешается. Что ноги его не будет на Дженоше, что Эрик сам будет виноват, если его убьют!       И все-таки он прилетел. Он и его люди Икс. Когда уже не осталось никакой надежды. Сработали быстро, четко, слаженно. Эрик оценил, что первый эксперимент с бомбочкой уже знакомой наглой мутантки Бу-бум достался не ему. Иронично, эта девочка второй раз участвовала в спасении его и Азазеля, о чем не преминула напомнить. Трясясь как лист на ветру.       Они не перекинулись с Чарльзом и парой слов, но тот отлично все понял и так. Корабль Людей Икс улетел так же быстро, как и прилетел.       Освобождение лидеров восстания полностью переломило войну. Последние дни были напряженными, жестокими и кровавыми. Бывшее свергнутое правительство не дожило до казни. А зайти в их камеру смогли только мутанты с очень крепкими нервами. Неделю назад было выступление на телевидении. Следы побоев ещё не сошли, но это только больше уверило народ в том, что на Дженоше творились настоящие зверства в отношении мутантов.       От места в новом правительстве Эрик отказался. Он чувствовал себя вымотанным, хотел вернуться обратно в Америку.       А, вернувшись, почти сразу отправился к Чарльзу. Им нужно было поговорить. Ему нужно было выговориться.       Школа внизу почти терялась в пелене дождя. Не было света и в нужном окне. Спит? Ещё работает?       Окно привычно распахнулось, впуская в комнату Чарльза порыв ветра с дождём и мокрого насквозь Эрика.       От звука Чарльз испуганно дернулся. Остатки виски пролились на рубашку и брюки. Но еще раньше, чем Чарльз увидел гостя, он почувствовал его мысли.        — Эрик, — одновременно с облегчением, устало и немного раздраженно констатировал он.       Чарльз не знал, как реагировать. Слишком много эмоций и алкоголя сейчас было внутри. Он не был уверен, что смог бы даже встать, не пошатнувшись.        — Закрой окно, пока не залило всю комнату.       Ставни захлопнулись, отгораживая комнату от бушующей стихии, но вода продолжала стекать с мокрой одежды, собираясь в крупную лужу.       — С твоего позволения, — Эрик скинул мокрую насквозь куртку и ботинки, в которых хлюпала вода. Водолазка и брюки тоже были насквозь, но пока он остался в них.       Переходить сразу к разговору было… сложно. Он был рад видеть Чарльза. Он скучал по нему. Был безмерно рад оказанной помощи. Понимал, почему тот напился. И даже ожидал получить кулаком в лицо, но Чарльз явно был уже слишком пьян для этого.       Сам же Чарльз не знал что сказать, а потому молча разлил виски уже по двум бокалам.       — Садись, на тебя ещё хватит, — он не знал, как реагировать, но не хотел прогонять Эрика. С куда большим удовольствием он бы сейчас вцепился в него с объятиями или обвинениями. Но не мог ни того, ни другого.       Эрик кивнул, садясь в кресло напротив. В комнате было гораздо теплее даже в мокрой одежде. Пара стаканов виски — и это вообще не будет проблемой.        — Мне придётся постараться, чтобы догнать тебя. Но я постараюсь.       Виски обжег горло, прокатившись вниз, Эрик тут же снова пододвинул стакан. Следующая порция обожгла чуть меньше, но этого было мало. Пока ещё мало.        Молчание затягивалось, перебиваемое только звуком льющегося виски и стуком стаканов. За окном шумел дождь и грохотал гром.        — Спасибо, — Эрик, наконец, нарушил тишину, всматриваясь в лицо Чарльза напротив. — Спасибо, что прилетел.        Чарльз посмотрел в сторону темного силуэта, которым казался сейчас Эрик.       В памяти всплыло, как с помощью Церебро он нашёл их с Азазелем. Избитых, в ошейниках, готовящихся к скорой казни, полных ненависти, но лишенных надежды на спасение.       Зверь был против. Чужая страна, военный конфликт, ученики, которые вообще-то теперь правительственные агенты. Чарльз ответил просто:       «Я не могу его оставить. А ты не можешь меня остановить. Ты либо помогаешь мне, либо я лечу один».        — Я не мог тебя оставить, — дрогнувшим голосом отозвался Чарльз.       Сердце снова наполнилось болью и ужасом того дня, от чего следующие слова вылетели с отчаянной злостью:        — Проклятье, Эрик! Я же говорил, что все этим закончится!       — Говорил, — Эрик наклонился ближе, упираясь ладонью в стол, — Но я не мог иначе. Не мог смотреть, как правительство бездействует! Ты видел, что там происходит! Мутанты там жили как рабы! Их били, издевались над ними, морили голодом, убивали!       Чарльз и сам видел все, о чём говорил Эрик. Чувствовал, проживал в десятках разумов, приходил в себя в шлеме Церебро и в слезах. Но методы Эрика…       Чарльз зажмурился и затряс головой. Он пока не мог признать его правоту, но и отмахнуться от увиденного не мог.       — Семьи заставляли отказываться от детей-мутантов. Ведь они нелюди, — Эрик сделал ударение на последнем слоге. Стоило ему появиться в этой стране, как кошмары прошлого развернулись в полную силу.       — Их убивали за малейший проступок. Ты видел, как взрывается этот ошейник? Я видел, как отец-мутант пытался остановить тех, кто пришёл за его детьми. Они просто переступили через его тело. А там ведь не было почти никого с боевыми способностями. Чем опасна девушка, умеющая дышать под водой? Или мальчик, меняющий цвет волос? Мужчина, издающий звуки диких животных? Их собирались казнить, когда мы явились в город. Мы успели их спасти.       Чарльз сцепил руки, прижимаясь к ним лбом. Все кошмары всплыли как наяву. Это надо было остановить! В душе он понимал — Эрик спас множество невинных жизней. Может «цивилизованным методом» они бы добились результата, но ценой какого времени? Скольких жертв?       — А как же Ангел? — Чарльз приподнял голову, всматриваясь в силуэт Эрика. — Мы обещали ей другую жизнь, мы обещали ей помочь!       При упоминании Ангел Эрик сжал пальцы на столешнице. Будь у него сверхсила — обязательно бы сломал. Он был ответственен за неё. Он знал, что Ангел слабый мутант, что она слишком несдержанна. Эрик никогда не был хорошим учителем. Быть может, Чарльз мог бы помочь ей измениться. Но не он. И все же она пошла за Эриком.        — Обещали. И она верила, — голос стал безжизненным. — Я виновен в ее смерти. Не стоило ее брать с собой.        — Это был ее выбор, но твой путь. К которому она не была готова. Никто к нему не готов. Даже ты.       Эрик плеснул себе ещё виски, выпил залпом, налил ещё.        — Нужно было оставить ее на базе. Но сейчас я уже ничего не исправлю.        Он выдохнул, коротко тряхнул головой. Капли от мокрых волос разлетелись во все стороны.        — Мне всегда приходится ими рисковать. Но один я бы не справился.       — Тебе и не надо быть одному, — с жаром и печалью одновременно произнес Чарльз, наклоняясь ближе.       От резкого движения он едва не упал с кресла, Эрик тут же приподнялся и качнулся вперёд, удерживая его за плечи. Виски плескался в желудке, но его все равно было куда меньше, чем в Чарльзе.        — Это такая же моя вина как твоя. Я нашел Ангел, мы вместе убедили ее идти с нами. Я позволил ей уйти с тобой, — Чарльз продолжал говорить, несмотря на то, что язык его уже плохо слушался, — Если бы тебя казнили, я бы до конца своих дней думал, что зря не остановил тебя, когда мог. Не спас тебя даже ценой твоей ненависти.       — И все же меня не казнили. Ты меня спас. Ты и твои люди Икс.       Руки Эрика уперлись в плечи, и Чарльз вцепился в них. Ударила молния, в ней стало видно мокрого Эрика с болезненно блестящим взглядом.       Дыхание Чарльза сбилось, на глаза навернулись слезы. Он прерывисто вдохнул и продолжил, совсем не удерживая голос:        — Я не спас ее. Я мог не успеть спасти тебя. Я до последнего не знал сработает ли план, получится ли у Табиты. Я до последнего думал, что потеряю тебя там!       — Чарльз…       Стол отъехал в сторону вместе с почти пустой бутылкой и стаканами, кресло Эрика двинулось навстречу Чарльзу, так, что они уперлись коленями.       — Чарльз, я здесь. У тебя получилось.        Эрик сильнее сжал его плечи и слегка встряхнул.        — Я здесь, с тобой.       Чарльз мотнулся в сильных руках Эрика как тряпичная кукла. По щекам потекла пара дорожек слез.       — Но я не спас ее. Я не смог спасти почти никого. Вся эта… боль. Она оглушала меня каждый раз… Ты предупреждал, что это может случиться… я не верил тебе. Я думал, что смогу показать им лучший путь…       Две слезы скатились и упали на рубашку. Полноценно рыдать Чарльз не мог. У него это не получалось. Слезы просто текли ровными полосками и пелена алкоголя дополнялась еще одной соленой пеленой.       — И я не смог ее спасти. Но вы спасли нас, и мы спасли многих.       Эрик качнул Чарльза вперёд и поймал, прижимая к себе. Тот заметно вздрагивал.        — Твои решения часто помогают избежать смертей. Ты спас очень многих. И многих ещё спасёшь.        Чарльз прижался на сколько позволяло кресло. Водолазка у Эрика была мокрой и собственная одежда начала стремительно намокать, но это не беспокоило.        — Она… она была хорошим человеком. Потерянным… я тогда искал только таких. Одиноких… потерянных… чтобы помочь им. Но уже двое погибли из-за того, что я их нашел. Баньши и Алекс рискуют на каждой миссии… Все эти страдания. Я пытаюсь их остановить… но не могу…        Все эти месяцы Чарльз думал о том, чтобы остановиться. Уйти. Оставить политику и школы Хэнку. Просто исчезнуть, раствориться в огромном мире. Больше не чувствовать чужих мучений через Церебро. Больше не становиться причиной смерти тех, кому обещал помочь.       Эрик гладил Чарльза по спине, по волосам, прижимал так близко, как мог. Было тяжело видеть Чарльза таким. Усталым, почти сломленным, пропустившим через себя столько боли, к которой был не готов.        — А скольких потерянных ты спас? Они бы погибли без тебя. Сломались. Та девочка Ривер, Даниэла, Пушечное ядро. Что стало бы с ними, если бы ты их не нашел? Не объяснил, не поверил в них.        Голос Эрика звучал успокаивающе, сливаясь с шумом дождя и раскатами грома. В голове гудело, все кружилось. Только сейчас, в объятьях Эрика кошмар начал отступать.        Хэнк недавно высказался, что Эрик был слабостью Чарльза. Выдал целую сердитую речь на решение лететь на Дженошу. Но на самом деле без Эрика, без его холодной решительности Чарльз бы сломался. Возможно временно, но что-то важное внутри него исчезло бы, если бы он не смог спасти единственного человека, в которого влюбился с первого прикосновения мысли.        Протянув руку, Чарльз коснулся дрожащими пальцами шеи Эрика, нащупывая ожог. Он уже зарубцевался, но еще долго будет заживать и оставит новый шрам. Если бы у Чарльза было больше времени, больше Людей Икс с разными способностями, он бы придумал что-то еще. Эта идея с Табитой, даже при учете того, что ей надо было воспользоваться всего дважды — она была рискованной до безумия. Но Чарльз верил в свою ученицу. Несмотря на хулиганский вид и ненадежность в мелочах, больше всего она боялась подвести свою новую семью. На столько, что однажды уже чуть не отказалась от нее…       Мысль об учениках успокаивала. В них Чарльз видел свет, надежду, будущее. Даже в тех, кто выбрал за него сражаться. Особенно в них.       Он погрузился в себя, в свои мысли, обдумывая, размышляя. Эрик очень надеялся, что он его услышит. Ладони продолжали гладить Чарльза по спине и плечам, скользить по волнистым волосам.       Вдруг пальцы Чарльза коснулись ожога. Того самого, оставленного крохотным взрывом девушки по имени Табита, освободившей его от рабского ошейника. Эрик видел, как она боялась, несмотря на все ее вызывающее поведение. Но как ловко и четко действовала. Эрик отлично знал, кто научил ее так управлять своими способностями. А ожог — просто ещё одна отметина.       Эрик погладил пальцы Чарльза и прижал их к рубцующейся коже.       — Ты нужен им, Чарльз. Всем им. И ей ты нужен, — ожог слегка саднил от нажатия, — И очень нужен мне.        Голова Чарльза кружилась все сильнее, сознание постепенно ускользало.       Напряжение последних месяцев, безумная миссия, боль потери, радость, облегчение, алкоголь, бессонница — все это накрывало как тяжелое облако. Чарльз из последних сил цеплялся за ускользающую реальность, зная, что Эрик снова исчезнет, и неизвестно, когда вернется. От этого каждый момент рядом становился бесценным.       — Тогда не оставляй меня, — отчаянно прошептал Чарльз, уже не открывая глаз. — Перестань бросать меня, Эрик.       Раньше он никогда этого не говорил. Они с Эриком были очень сдержаны в словесном проявлении чувств. Но сейчас Чарльз засыпал и едва понимал, что сказал вслух то, что чувствовал.        Чарльз навалился на Эрика всем телом, его движения замедлились, пальцы слабо съехали вниз по шее. Отчаянный шёпот заставил Эрика вздрогнуть, плотнее прижимая Чарльза к себе. Чарльз не говорил ничего подобного раньше. Никогда. Эрик коротко зажмурился. Нужно было ответить, а он не знал, что сказать. Он не мог обещать, что не уйдёт снова. И снова причинит боль.       Но вместо дальнейших слов дыхание Чарльза стало тише и ровнее. Эрик приглушался — все верно, спит. Последние месяцы вышли напряженными и для него. Оставлять его так было нельзя. Эрик вспомнил, как уже носил на руках спящего Чарльза, но тогда это было снотворное. Сейчас же — просто огромная усталость.       Эрик аккуратно подхватил его на руки и донёс до кровати. Светлая рубашка и штаны успели пропитаться водой от одежды Эрика. Нельзя было оставлять его так. Пальцы ловко расстегнули пуговицы рубашки, ремень «сам» выскочил из пряжки. Чарльз что-то пробормотал во сне, но не проснулся даже тогда, когда Эрик вытягивал его руки из рукавов, а ноги из штанин. Потом устроил его на кровати и укутал одеялом.       Нужно было уходить. Эрик посмотрел за окно — за стёклами продолжала бушевать гроза. В ушах все ещё звенели слова Чарльза: «тогда не оставляй меня!»       Эрик вздохнул, окинул взглядом кровать. Она была достаточно большой, двоим хватит. Ещё никогда раньше они не засыпали рядом.       Снять мокрую одежду было приятно. Эрик бросил ее на кресло и забрался под одеяло. Чарльз заворочался во сне и что-то забормотал.       — Я рядом, Чарльз, — негромко проговорил Эрик. — Спи.       Эрик думал, что не уснёт этой ночью. Он долго лежал, вслушиваясь в шум дождя и мерное дыхание Чарльза. В какой-то момент глаза закрылись словно сами собой, а сознание медленно выключилось. ***       Чарльз давно так хорошо не спал. Даже пробивающиеся сквозь сон чужие мысли не сильно беспокоили сегодня. Он очнулся только от настойчивого стука в дверь и голоса Хэнка:       — Профессор, у вас все в порядке?       С трудом очнувшись ото сна, Чарльз не сразу понял, что происходит. Светило яркое солнце, в коридоре слышались голоса учеников, дико хотелось пить, голова слегка ныла, а рядом в кровати спал Эрик.       Последнее дошло с некоторым запозданием и Чарльз даже напрягся, пытаясь понять не иллюзия ли перед ним. Но нет, рядом действительно лежал Эрик, а его мысли намекали на то, что он стремительно просыпается от шума.       — Профессор? — голос Хэнка звучал встревоженно.       Стало ясно — ещё пара секунд и он войдёт в комнату.       — Я в порядке, Хэнк, — голос звучал хрипло, но уверенно.       Повозившись, Чарльз схватил с тумбочки наручные часы. Стала ясна причина беспокойства — он проспал не только подъем и завтрак, но и опаздывал на первое занятие.       — Можешь провести тренировку за меня? Я… буду ко второй, — пауза была вызвана тем, что Эрик открыл глаза.       Вид встрепанного, слегка сонного Эрика в собственной кровати с каким-то несущественным минимумом одежды под одеялом будил слишком много эмоций разом. Он не ушёл, остался с ним, впервые не отгородился стенами и расстоянием. Он был рядом всю ночь, и отчасти его сны переплетались со снами Чарльза.       Осознание этой близости заставило сердце взволнованно колотиться. Всего за минуту пробуждения Чарльз почувствовал, будто мрак, наполнявший его жизнь последние месяцы, начал отступать.       За дверью послышалось «хорошо, Профессор, мы будем вас ждать», и Хэнк ушёл.       Стук в дверь и знакомый голос Зверя заставили сознание вернуться к реальности. Сначала Эрик пытался отстраниться от звуков и продолжить спать — он ужасно вымотался за последнее время, спал вполглаза, вечно был на стороже. Сегодняшний сон был очень глубоким, таким, каким не был давно.       Эрик с некоторой задержкой осознал себя в пространстве — пружинящий матрас, плотное одеяло сверху, запах свежести от постельного белья и… копошащийся рядом Чарльз, встрёпанный, помятый, с красными следами подушки на щеке.       В памяти всплыли события прошлой ночи — дождь, виски, разговор, вцепившиеся руки, отчаянная просьба… Эрик не мог оставить его тогда. Он был рядом, обнимал Чарльза, позволял вцепляться. Чарльз выглядел таким потерянным и одиноким, что при взгляде на него сжималось сердце.       Сейчас Эрик был готов к тому, что Зверь все-таки войдёт. Войдёт и как всегда посмотрит своим осуждающим взглядом из-под очков. Но Зверь так и не вошёл. Он довольствовался ответом Чарльза, послышались удаляющиеся от двери шаги, которые быстро слились с общим шумом других шагов, голосов учеников.       — Доброе утро, — негромко проговорил Эрик, потягиваясь. Тело успело немного затечь, хотелось пить.       Эрик выглядел слегка помятым, но в остальном — отдохнувшим и спокойным. Взгляд Чарльза отметил следы почти заживших синяков, ожог на шее. Но, кажется, Магнето все это не беспокоило.       Факт того, что спали они в одном белье, ничуть не смущал, как и понимание того, что раздевал его Эрик. После откровенных иллюзий странно было бы стесняться таких мелочей.       — Доброе, — Чарльз сел и встряхнул головой. Очень хотелось в душ, побриться, выпить воды. Но сначала надо было решить вопрос с Эриком. Если он сейчас выйдет из комнаты Чарльза, вся школа сделает однозначный и правильный вывод.       А ещё, то, как он потянулся, запустило ещё один поток мыслей. Восторженно-влюблённых. Эрик остался, не ушёл как обычно. Это была первая ночь, которую они провели вместе. Несмотря на все, что они перепробовали в иллюзии, сон рядом был новым уровнем.       К тому же без одежды Эрик как всегда выглядел отлично.       — Ты подождёшь, пока все разойдутся по урокам или сегодня отличный день, чтобы сделать наши отношения официальными?       — Для официоза я сейчас слишком паршиво выгляжу, — Эрик зевнул, протер ладонями лицо, откинул одеяло и поднялся с кровати.       Забавно, он никогда раньше не видел комнату Чарльза днём, только ночью. И ночевал Эрик здесь впервые, но не было ощущения… гостя. Не хотелось сразу уйти. Напротив, он осознал, что с радостью остался бы здесь ещё. После того, как примет душ и позавтракает. Лежать на широкой кровати в с Чарльзом и никуда не торопиться…       Эрик поймал себя на том, что даже мысленно представил себе запах кофе здесь. Да что там — даже готов принести его сюда, лишь бы Чарльз продолжал валяться в смятой постели.       — Так что я подожду. И схожу в душ. И позавтракать. Умираю с голоду.       Эрик бросил взгляд на свои вещи — все так же мокрые насквозь. Под курткой натекла приличная лужа, водолазка наощупь оказалась такой, будто он в ней купался.       — Мда… — он посмотрел на свои трусы. Они тоже были влажными вчера, но за ночь на нем же и высохли. Хоть что-то сухое.       Шум за стеной постепенно стихал, ещё раз зевнув, Эрик уверенно двинулся к выходу.       В голове Чарльза пролетел целый фильм в жанре комедии и драмы о явлении Эрика всем его ученикам, в одних трусах, ещё и из его спальни!       — Стой! Что ты делаешь? Ты не можешь ходить по школе в таком виде!       Эрик остановился у двери. Шум за ней правда стал тише, но до душа ещё надо было дойти несколько футов.       — Мне больше не в чем, я это не надену, — он указал на мокрые вещи. — Могу выйти в простыне.       Вариант с одеждой Чарльза не рассматривался — брюки были бы очевидно коротки, а рубашки не сходились на груди.       Чарльз сердито посмотрел на Эрика. То есть сейчас его волновали вопросы личного удобства!       Прикинув варианты простыни, Чарльз пришёл к выводу, что так ещё эротичнее, очевиднее и хуже.       — Возьми мой халат, — наконец пришёл к решению Чарльз. — В плечах не сойдётся, но это будет хотя бы прилично. Пока ты моешься, я принесу тебе одежду из твоей комнаты.       — Хорошее решение, — Эрик согласно кивнул.       Халат Чарльза ожидаемо расходился на груди, но внизу все прикрывал почти до колен. Не то, в чем полагалось ходить по школе утром, но лучше, чем трусы. Подумав, Эрик попросил ещё и полотенце, и бритву, а потом отправился до душа.       Сам же Чарльз вышел полностью одетым, хотя и взъерошенным и пахнущим перегаром.       В комнате Эрика оставалось достаточно его вещей. Тогда на Кубе было не до сбора чемоданов. Но до сего дня Чарльз не заходил в его комнату. Сюда вообще приходили только убираться дежурные студенты и работники школы.       Чарльз выбрал тёмную рубашку и горчичного цвета брюки. Подумав, добавил и нижнее белье — после дождя то должно было быть весьма неприятным.       Некоторое время Чарльз просто задумчиво стоял, глядя на полупустые полки с вещами. Сейчас казалось, что Эрик снова был частью школы, постоянной частью жизни Чарльза. После душа они смогут выпить кофе, позавтракать, а затем начнутся уроки. Но это была лишь иллюзия. Он снова исчезнет, снова будет рисковать своей жизнью и, возможно, однажды не вернётся. От этого хотелось законсервировать сегодняшнее утро, как маленький уголок, в который можно будет возвращаться в дни особой тьмы.       Чарльз вернулся в комнату, оставил одежду Эрику и пошёл в душ сам, ему тоже надо было привести себя в порядок.       Эрик ждал в коридоре, уже одетый, собранный. Легко было представить его одним из преподавателей.       — Пойдём, посмотрим что осталось от голодных студентов. Или ты можешь сготовить что-нибудь сам, — Чарльз направился на кухню. Да, он так и не научился готовить. Он только умел запускать кофемашину.       — Пойдём, что-нибудь простое точно смогу.       На кухне было пустынно во всех смыслах того слова — ни студентов, ни еды. Осознав этот факт, Эрик полез в холодильник. Вот в холодильнике с продуктами было получше. Нашлись яйца, бекон, томаты, тостовый хлеб.       — Готовь пока кофе.       Эрик закатал рукава рубашки, разложил продукты. Скоро на сковороде зашипела яичница с беконом, в тостере поджаривался хлеб.       Когда они жили все вместе, Эрик иногда готовил. Ну как, готовил — разогревал полуфабрикаты, которые покупали в городе. Теперь Чарльзу было интересно, что выйдет из его кулинарии.       Щелкнув кнопками кофемашины, Чарльз налил два стакана воды, один поставил к разделочной доске, которую достал Эрик, второй взял и устроился за длинным столом. Здесь завтракали не все — многие вынуждены были брать еду и уходить в столовую. Завтрак на кухне был привилегией для тех, кто вставал пораньше. Или проспал, как они сейчас.       — Помнишь, когда мы спасали президента, ты обещал как-нибудь угостить меня завтраком. Правда угрожал, что мне он не понравится.       Чарльз счастливо сощурился, изучая спину готовящего Эрика. И то, что ниже нее. Видеть его на своей кухне было невероятно приятно, уютно, и Чарльз старательно гнал мысли, что скоро это закончится. Они оба заслуживали перерыв от кошмара.       Яичница с беконом у Эрика обычно выходила хорошо. Если уж он собирался готовить, то подходил к этому со всем рвением и ответственностью. Прямо как сейчас. Он даже слегка приподнял сковороду над плитой, когда ему показалось, что жар идёт неправильно.       — Помню. Вот сейчас и исполню свою угрозу, — Эрик распахнул шкафчики и, обнаружив в одном из них специи, сгрёб нужные. — Почти готово.       Немного специй поверх яиц и поджаренных полосок бекона. Подхватив тарелки и вилки, Эрик перенёс сковородку на стол, разделил готовый завтрак на двоих, добавил по паре тостов, поставил рядом масло.       — Не люблю джем. И ореховую пасту. Но могу принести тебе.       Совершенно не хотелось куда-то торопиться. Когда они собирались вот так позавтракать вдвоём? Эрик задумался. Никогда. Всегда был кто-то ещё. А так — почти романтический завтрак.       Кофе уже парил на столе в двух чашках, Чарльз поставил к нему молоко и сливки, сахар и так стоял на столе.       — Пусть будет масло, — пожал плечами Чарльз. У него не было каких-то предпочтений по завтраку.       Вопреки угрозе, яичница выглядела неплохо, пахла и того лучше. Бекон хрустел, желток не растекся и в меру поджарился, специи были к месту.       — Интересно, почему, когда мы жили здесь, ты всегда готовил только полуфабрикаты, тосты и выставлял нарезанные сыр с ветчиной, и скрывал свои кулинарные навыки?       — Потому что тогда пришлось бы готовить на всех. А я готов готовить только для себя. И для тебя.       Взяв тост, Эрик намазал его маслом и протянул Чарльзу. Смотреть на то, как Чарльз есть приготовленную им яичницу было невероятно приятно.       — Может быть, я как-нибудь приготовлю нам с тобой панкейки.       Он подвинул к себе одну из чашек, добавил сливок и сахара.       — Я думал, что за столько лет ты ничем не сможешь меня удивить, — Чарльз весело улыбнулся, делая глоток кофе. Чёрного, ему надо было проснуться перед тренировкой.       — Оказывается, твои навыки кулинарии выходят за пределы необходимого для выживания минимума.       Идея, что они когда-нибудь снова смогут позавтракать вместе, грела. Даже если это будет не скоро, просто иметь мечту однажды быть вместе — это уже много стоило.       Но в голову против воли лезли непрошенные воспоминания. Погрустнев, Чарльз их озвучил:       — Ангел не любила готовить, но всегда старалась. Готовила кесадилью, овощи — никогда не оставляла нас только с сэндвичами, хотя и сердилась.       Напоминания об Ангел заставили Эрика помрачнеть. Он медленно сделал глоток сладкого кофе, окинул взглядом кухню. Вспомнились моменты, как Ангел суетилась у плиты, отнимала куски будущего завтрака то у Банши, то у Мистик. «Сядьте уже!»       — Она заботилась о нас.       Мысли пошли дальше, напоминая об их убежище, где все просто кричало о ней. Ее косметика в ванной, сапожки в прихожей, брошенная на кровати одежда. Эрик вспомнил, как он раздражался, натыкаясь на очередной блестящий топик на полу. И как она однажды устроила особенный стриптиз, танцуя и раздевалась в полёте.       Эрик не хотел возвращаться.       — Чарльз… Я хотел бы остаться. До ночи. Поговорим, после того, как закончишь дела?       Чарльз удивленно приподнял брови. Он не ожидал, что Эрик останется и до утра, но теперь он просил остаться на весь день. Видимо Дженоша и правда многое в нем изменила.       — Как я и говорил, тебе всегда есть здесь место. И для тебя всегда будет место рядом со мной, а у меня для тебя время.       Очень хотелось наклониться вперед, поцеловать Эрика, прижаться к нему, но было нельзя — большие окна, школа полная детей.       — Если хочешь, можешь сходить со мной на тренировку. Посмотришь на будущих Людей Икс.       Слова Чарльза снова задели что-то внутри, отзываясь щемящей тоской. Остаться с Чарльзом… Никуда не уходить, вместе просыпаться, видеться за обедом и ужином, а вечерами играть в шахматы в библиотеке. И ложиться вместе, чтобы проснуться утром от голосов учеников в коридоре. И нужно так немного, чтобы все это стало реальностью…       — Хочу.