Еще один шанс

      Дорогие отели только создавали видимость надежных и безопасных мест. Достаточно было быть дорого одетым и иметь уверенный вид, чтобы не получить ни единого вопроса от персонала. Хотя нет. У самого лифта швейцар спросил его:       — Сэр, вы куда?       Эрик небрежно бросил:       — Меня ждут.       И на этом вопросы были завершены.       Лифт, просторный и зеркальный, украшенный деревянными вставками, полз отвратительно медленно. Были мысли его ускорить, но несколько лишних минут ничего бы не изменили. Наконец, двери распахнулись на роскошный этаж с чередой дверей по обеим сторонам.       Эрик отлично помнил нужный номер.       Когда Эрик впервые услышал о предложении регистрировать мутантов, он решил, что это происки противников или чья-то идиотская шутка. И уж никак не мог поверить в то, что этот закон продвигает Чарльз. Чарльз, которому он полностью доверял, которого видел тем, кто мог бы привести мутантов к светлому будущему. С кем они уже два года были любовниками. Тот, кого он, задыхаясь от эмоций, страстно целовал в его же кабинете пару недель назад.       И сейчас…       Нет, Чарльз не мог передать мутантов. Не мог предать его! Но тогда зачем продвигать этот ужасный закон?!       Нужная дверь была заперта, но это не имело ровным счетом никакого значения. Замок щелкнул от малейшего движения мысли.       Эрик шагнул в светлую прихожую. Тут никого не было, но откуда-то справа доносился звук работающего телевизора. Скрываться Эрик не собирался, поэтому, стоило ему войти в комнату, как его встретил готовый к бою…       — Хавок. — ну конечно, он был лучшим кандидатом для представительных разъездов.       — Магнето? — Хавок выглядел озадаченным. Он заметно расслабился, но все ещё глядел на Эрика удивленно и несколько настороженно. — Что ты здесь делаешь?       — Мне нужно поговорить с Чарльзом, — здесь, кроме Алекса никого не было, но в таком номере просто не могло быть меньше двух комнат.       — Профессор в душе и… сейчас поздно…        — Мне нужно поговорить с Чарльзом. — Эрик произнёс это с заметным нажимом, глядя прямо на Хавока. — Наедине.       От пронзительного взгляда и холодного тона Алексу явно стало не по себе. Но он не сдвинулся с места.       — Нужно дождаться Профессора. Я не уйду.       Он дёрнул головой, словно пытаясь увидеть подбирающийся к нему металлический предмет. Пока Эрик не двинул даже винтика. Хотя уровень напряжения заметно подрос.       — Не уйду, — повторил он упрямо, косясь куда-то направо. Похоже, там и был душ.       Чарльз ждал, когда появится Эрик. Он не мог не среагировать на новости. Все пошло не по плану. Вместо показательного дела Траска мутантов на весь мир раскрыл Джаггернаут, под прицелом камер местных журналистов снесший часть дамбы в Колорадо. Еще немного, и ближайший город бы затопило. Надо же было упустить его из тюрьмы! Люди Икс показали себя идеально — сняли шлем, чтобы Чарльз мог обезвредить Джаггернаута, оперативно помогли чинить дамбу. На срочной встрече с президентом было решено — пора. Мутанты должны перестать быть секретом Полишенеля и начать интеграцию в общество. А это означало новые законы.       Круглыми днями Чарльз согласно новой должности консультанта по вопросам мутантов разъезжал по Америке. Встречи открытые, закрытые, интервью, дебаты. Он использовал все свое очарование, чтобы продемонстрировать мутантов с лучшей стороны. Судя по отчетам, у них получалось. Люди успокаивались и настороженно, но любопытно, начинали глядеть в новую реальность.       Очередным тяжелым вечером Чарльз мылся в душе, попутно прокручивая в голове детали будущего дня. Речи написаны, расписание создано, но надо продумать нюансы — подачу, интонации, стиль…       Из комнаты раздались голоса. Секундно напрягшись, Чарльз уловил мысли гостя.       Эрик. В смятении, непонимании и на грани гнева. Не удивительно. Чарльз помнил разговор на лестнице.       Поспешно выключив воду, Чарльз накинул халат, парой движений подсушил волосы и вышел в главную комнату.       — Профессор! — облегченно выдохнул Хавок.       Он явно был готов к неравному бою, но теперь надеялся его избежать. Чарльз почувствовал наставническую гордость — Алекс был замечательным парнем. Преданным, добрым, но решительным. И все же ему не стоило участвовать в назревающем разговоре. Чарльз тут же поймал взгляд Эрика. Напряженный, если только не бьющий разрядом.       Не прерывая этой связи, Чарльз кивнул Хавоку:       — Сходи в бар, выпей колы. Я позову тебя, когда мы закончим.       Алекс не стал спорить и понятливо вылетел за дверь. Теперь в комнате оставались только они двое.       — Итак, Эрик, что ты хочешь мне сказать? — несмотря на напряженный взгляд, голос Чарльза звучал спокойно.       Не будь Эрик так растерян и зол — сжал бы его в объятиях, едва бы дверь за Алексом захлопнулась. Но сейчас Эрик не собирался даже садиться.       Он напряжённо вглядывался в лицо Чарльза, надеясь найти ответ.       — Ты знаешь. Регистрация мутантов?! Я не хотел этому верить, когда услышал. Ты в своем уме?!       Эрик старался не повышать голос, но эмоции все равно прорывались.       — Что дальше?! Порядковый номер? Символ на груди?       Его черты заострились. Краем глаза Чарльз заметил, как дернулась настольная лампа, закачалась люстра. Эмоции выходили из-под контроля. В голове Эрика вставали кошмары прошлого.       — Нет, Эрик, этого не будет! Регистрация нужна самим мутантам. Возможно даже больше, чем остальным людям! Неужели ты думаешь, что я продвигаю этот закон, чтобы навредить моим ученикам? Навредить тебе?       — Тогда тоже говорили, что не будет! Что ничего такого в том, чтобы отделить одних людей от других. Это нужнее им самим!       В голове Эрика мелькали образы вооружённых солдат, толкающих дулами вперёд целые семьи с желтыми звёздами на груди.       «Нелюди. Каждый должен видеть, что они нелюди».       — Я верю тебе, Чарльз! Но этот закон…       С каждым словом сквозь опасную могущественную оболочку проступал запуганный измученный ребенок.       Эрик сделал несколько шагов навстречу, деликатно, но уверенно сжимая закрытое пиджаком плечо.       Мельком всплыло понимание, насколько сегодня презентабельно выглядит Магнето. Появись он на встрече самого высокого уровня, никто бы не понял, что видит перед собой преступника и террориста. Как бы Чарльз хотел видеть рядом с собой Эрика вместо Хавока…       — Они страдают от своих сил, Эрик. Ты сам знаешь — Хавок попал в тюрьму. Ему еще повезло, что он никого не убил. У меня в школе есть двое детей. Они убили своих родителей. Случайно, их силы проснулись не вовремя, о них никто не знал, за ними никто не присматривал. Теперь они боятся сами себя, они себя ненавидят. Наш закон защитит их, направит в мою школу под присмотр других мутантов, мы не дадим им навредить ни себе, ни окружающим.       Чарльз говорил быстро, жарко, пытаясь достучаться, показать то, что видел он. Он понимал кошмары Эрика, но они мешали ему видеть другую сторону, видеть разницу.       Голос Чарльза пробивался словно сквозь пелену. Эрик сжал его руку, вдохнул, выдохнул. Попробовал вслушаться в слова.       Дети, чьи способности оказались опасны.       — Что с ними случилось?       Рука под похолодевшими пальцами была теплой, влажной, удерживая через ощущения тела связь с реальностью.       — Сэмюэль работал с отцом в шахте. Его способность — генерация термохимической энергии, это позволяет ему летать, разрушая объекты на своем пути. В полете его окружает защитное поле, делая его почти неуязвимым, — Чарльз сделал паузу, чтобы Эрик осознал что случилось, только потом продолжил. — Он врезался в стену шахты. Погибла вся смена, включая его отца, мать умерла давно, больше родных у него не осталось.       Чарльз говорил спокойно, хотя вспоминать о Сэмюэле было тяжело. Они работали над чувством вины и стремлением к самоповреждениям так же серьезно и тяжело как над контролем над способностями. Первое было даже важнее — без прощения себя силы не могли ему подчиниться.       — Даниэлла жила в отдалении с родителями. Ее дар — материализовывать страхи. В вечер пробуждения способностей ее напугала легенда о демоне-медведе.       Чарльз не на долго замолчал. Даниэлла доставила много проблем школе. В первую ночь особняк наполнили кошмары, включая демона-медведя, который снес часть крыши. Последнюю уже починили.       Среди кошмаров был и страх Чарльза — люди в форме, атакующие школу. Забирающие детей. Он едва не поверил. Но иллюзии не думали. У них не было мыслей. Только это спасло школу. Едва осознав, что он видит иллюзию, Чарльз прекратил кошмары просто выключив сознание Дэнни, но что бы было, если бы его не было рядом? Или если бы девочка жила в густонаселенном городе? Массовые разрушения и множественные жертвы.       — Я не могу собрать в школу всех детей мира. Нам нужны новые школы, локальные способы найти детей до того, как они повредят себе и близким. Для этого нужен прибор, вычисляющий мозговые волны мутантов, и регистрация, чтобы каждого могли забрать в специальную безопасную школу.       — И вы уже знаете как? — видения прошлого все больше отступали, заставляя слышать слова Чарльза. Слышать и слушать.       С этими детьми могло ничего не случиться, найди их ранее. Они не жили бы с чувством вины. Не боялись бы себя. Не пытались бы отвергнуть свою сущность мутанта.       Эрик вспомнил как сам винил себя в смерти матери. Что не будь у него способностей, они, возможно, могли бы выжить. Потом ненависть перекинулась на Шоу. Но этим детям некого было винить и некого ненавидеть, кроме себя. Быть может, идея Чарльза о регистрации правда не настолько ужасна, как казалось.       Чарльз облегченно выдохнул, слабо улыбаясь, и пытаясь поймать взгляд Эрика.       — Мы его уже сделали. Скоро будет презентация. Конечно, закон касается не только детей, но и люди, и мутанты должны понимать какие способности у них рядом. Не все телепаты так же вежливы как я. Если не знать о таком соседе, он сможет безнаказанно творить ужасные вещи. Никто не должен иметь неограниченной власти над чужой жизнью. Я борюсь именно с этим, Эрик, — Чарльз накрыл второй ладонью руку Эрика, зажимая ее между своими и передавая тепло.       — Мы сильнее людей. Мы опаснее. Мы не беззащитное меньшинство, за которое некому заступиться. Мы будущее человечества, наши гены доминантны. Но наше будущее не должно быть хаосом и беззаконием, где сильные имеют абсолютную власть над слабыми только по праву рождения.       Некоторое время Эрик молчал, раз за разом прокручивая в голове слова Чарльза, обдумывая их, представляя ближайшее будущее с регистрацией и прибором, определяющим мутацию.       В плохих руках это могло привести к ужасным последствиям, но в хороших — помочь многим.       Как бы не хотел Эрик отрицать очевидное, но он был не настолько глуп, чтобы полагать, что все мутанты хорошие. И врожденное оружие вполне могло оказаться у того, кто использует его во вред остальным. Достаточно было вспомнить недавнюю историю с Джаггернаутом. Безмозглое и сильное создание, которое едва получилось остановить.       — Возможно ты прав. Мы сильнее. Но нас меньше, — отозвался он, наконец, переводя взгляд на Чарльза, заглядывая в прозрачные голубые глаза. Под ними пролегли заметные тени. Опять слишком много работает.       - Но когда нас станет больше, больше способностей - в этом будущем мутантам будут нужны законы. Даже этот.       Эрик так легко согласился, что Чарльз рассмеялся от неожиданности:       — Спасибо, друг мой. По тому с каким штормом ты ворвался в мой номер, я не ожидал что смогу так быстро тебя убедить.       — Можешь стереть мне память, и начнём сначала, — хмыкнул Эрик. Ладони между ладонями Чарльза было тепло, он слегка пошевелил пальцами, гладя нижнюю.       — Последнее время я вообще редко с тобой спорю.       Пальцы Эрика пришли в движение, вызывая тёплые и слегка покалывающие ощущения. Пока едва заметные, но… этот костюм в сочетании с халатом Чарльза будил фантазии.       — Я надеюсь не потому, что тебя ослепляют твои чувства? Я всегда ценил твой ясный и саркастичный разум.       — Если бы меня ослепляли чувства, я появлялся бы гораздо чаще, а то и вовсе бы никуда не уходил.       С Чарльзом было хорошо. Очень. Настолько, что приходилось прикладывать усилия, чтобы уходить. Но в данный момент Эрик считал, что его деятельность будет эффективнее в другом месте. На другом пути.       — А ещё поддавался бы тебе в шахматы.       Взгляд опустился ниже, с лица Чарльза на его шею, и ещё ниже, туда, где расходился ворот халата.       — Если бы ты мне поддавался, я бы решил, что ты наоборот пытаешься меня обидеть, — к улыбке Чарльза добавились озорные ноты.       А вот обещание остаться вызвало волну тёплых чувств. Как жаль, что Эрика все-таки не ослепляли чувства.       От взгляда по коже поползли мурашки. Чальзу резко вспомнилось, что кроме халата на нем ничего нет.       — Но мне приятно, что ты пришёл ко мне поговорить, а не сразу прервал подписание закона, уронив на Белый Дом, например, стадион.       — Звучит впечатляюще. Но не в этот раз, — Эрик слегка улыбнулся в ответ, двинулся ближе и положил ладони на плечи Чарльза, задевая большими пальцами влажную кожу в вырезе халата.пальцы левой руки коснулись шеи, собирая стекающие с волос длинные капли. — А поддаться я могу в чем-то другом.       — Я думаю Хавок будет нервничать, если ты будешь поддаваться мне слишком долго. Но немного мы можем себе позволить, — с этими словами Чарльз перехватил Эрика за шею, притягивая к себе для поцелуя.       Нервы Хавока Эрика не очень заботили. Особенно в этот момент. Он ответил на поцелуй со всей страстью и нежностью, тут же обнимая Чарльза за пояс, прижимая к себе. Махровая ткань халата щекотала ладонь. Рука, лежащая на плече Чарльза, скользнула под плотную ткань, стискивая уже обнаженную кожу. По позвоночнику прошлась волна жара.       Чарльз среагировал, углубляя поцелуй, передавая всю любовь, все желание. Он хотел Эрика, но не только. В его отсутствие он всегда чувствовал одиночество. Будто рядом чего-то не хватало. Пустота. Огонь прокатился по телу, очевидным образом приподнимая ткань халата, но…       Шумно вдохнув, Чарльз прервал поцелуй, вблизи глядя в холодные, но так жарко горящие глаза.       — Мы не можем продолжать сейчас. Тут просто не с чем, я не планировал такие бонусы в номере.       — Понимаю. Но есть же… — Эрик поднял руку к виску, весьма похоже изображаясь привычное движение Чарльза.       То, что было изначально дерзким опытом, превратилось в их особенность. Эрик весьма увлёкся экспериментами в воображении. Что они только не перепробовали, и где. До реальности дело ни разу не дошло, но иллюзии Чарльза ей не уступали. Возможно, даже превосходили.       Чарльз лукаво улыбнулся:       — Все для тебя, дорогой, — и приложил пальцы к виску.       Они тут же оказались в том же номере, на том же месте. Только теперь на Эрике был махровый халат, а Чарльз оказался в его костюме.       — Так тебе определенно лучше.       Перенос из реальности в фантазию, как и всегда, был едва заметен. Для Эрика.       Он улыбнулся, разглядывая Чарльза в собственном сером костюме. Реальный он был бы великоват, но эту версию Чарльз подогнал по фигуре. Ему очень шли строгие деловые костюмы, хоть обычно он позволял себе больше вольности в образе.       — То есть, тебе настолько не нравится мой костюм, что ты решил забрать его себе? — хмыкнув, Эрик провёл рукой по волосам. Влажные, как после душа.       — С каких это пор я забирал себе то, что мне не нравится, — выгнул бровь Чарльз. — Я всегда интересовался только лучшим.       Его взгляд скользнул по фигуре в халате, недвусмысленно намекая, что и в этом вопросе он предпочитает исключительно лучшее. Заметив это, Эрик демонстративно ослабил узел пояса, позволяя полам побольше расползтись в разные стороны.       — Ну, разумеется.       Такие иллюзии были хороши тем, что время не подгоняло. Не стоило думать о каждой потерянной минуте, бояться не успеть. Можно было не торопиться и успеть абсолютно все.       — Я обещал сегодня поддаваться, — словно между делом напомнил Эрик, выразительно глядя на Чарльза.       — Надеюсь, ты не думал, что я откажусь.       За пару лет они неоднократно менялись ролями. Помимо разнообразия это принесло интересные открытия о темпераменте и, можно сказать, стиле друг друга. Эрик был резким, иногда грубоватым. Его сильные эмоции вырывались из-под контроля. Чарльз был куда спокойнее, медленнее. Когда он вел, все растягивалось. Его чувства к Эрику напоминали объятия — обволакивая, стремясь уловить каждый момент.       Иллюзия сменилась, перенося обоих в комнату к кровати. Причем Эрика усадило на нее сразу. В этой позе халат уже оставлял совсем мало места для фантазии. Хотя, технически, все тут было ей.       — Но тебе придется немного подождать, — сказал Чарльз, выразительно приподнимая бровь. — Сегодня я в настроении на добавление натуральности. Не так часто мне доводится снимать твою одежду.       Ещё одним плюсом таких фантазий было то, что Чарльз отлично «проматывал» неинтересное. При этом всегда сохранялся элемент сюрприза.       На кровати Эрик тут же устроился поудобнее, с интересом наблюдая за тем, как Чарльз расстегивает пуговицы его же пиджака. Правда на себе.       — Досадное упущение. Нужно делать это чаще.       — Надеюсь, ты не ждешь музыки?       Пиджак упал на стул рядом и настала очередь пуговиц рубашки. Чарльз расстегивал их не торопясь, но и не нарочито-медленно. Примерно так, как он делал это перед сном. Черная рубашка на себе смотрелась непривычно. Чарльз редко носил этот цвет. Это на Эрике он выглядел органично. Но для небольшого шоу почему бы и нет.       — Ничего не имею против музыки и шампанского, — невозмутимо отозвался Эрик, закинув ногу на ногу. Взгляд продолжил быть таким же внимательным.       — Ну, почему бы и нет, — повторил свои недавние мысли Чарльз, и на фоне зазвучала негромкая спокойная музыка, а на тумбочке материализовались пара бокалов и шампанское в ведерке со льдом.       — У нас достаточно времени здесь, — Чарльз продолжил расстегивать манжеты. — А когда мы вернемся в реальность, пройдет меньше минуты, иллюзия алкогольного опьянения рассеется, и ты снова исчезнешь.       Чарльз сбросил и рубашку в сторону стула.       Последние слова прозвучали с заметной печалью. Чарльз уже давно не раз и не два возвращался к теме того, чтобы Эрик вернулся окончательно и остался в школе. Далеко не всегда это было напрямую, но Эрик отлично понимал, что Чарльз имел ввиду.             Сколько он не появлялся до этого? Пару недель? А до предыдущей встречи? Почти месяц.       Чарльз никогда не спрашивал, когда он придёт снова, но каждое расставание воспринималось тяжело. И для самого Эрика ничуть не меньше.       Эрик встряхнул головой, коротко проводя ладонями по лицу. Потом щелчком притянул к себе ведерко, открыл шампанское с легким хлопком, разлил золотистую жидкость по бокалам.       — Потом я снова вернусь, — уверенно сказал Эрик, понимая, что Чарльз надеется на совсем другой ответ. — И мы придумаем что-нибудь ещё.       Чарльз почувствовал волну печали, идущую от Эрика. Отчасти это помогало — знать, что расставание болезненно для них обоих.       Оставив на себе брюки с ботинками, Чарльз сел рядом на кровать и взял один из бокалов.       — Когда для тебя будет достаточно, друг мой? Когда ты сможешь остановить свою тихую войну? — Чарльз спрашивал негромко, задумчиво покачивая золотистое шампанское в стекле.       Вновь эти вопросы.       Эрик не смотрел на Чарльза. Он опасался, что не выдержит грусть не только в голосе, но и грусть, темнеющую на дне голубых глаз. Она так сильно перекликалась с его собственной.       — Мы уже говорили об этом, Чарльз. Я нужнее в другом месте. Мы почти прижали Траска. От его корпорации отказались многие фирмы-партнёры. Он потерял вес в политике. Но он не один.       — Это не ответ на мой вопрос, но видимо это единственный ответ, который ты можешь мне дать, — Чарльз говорил с нескрываемой печалью.       Качнув рукой, он тихо звякнул краем бокала о бокал Эрика. Звон напоминал хрустальный колокольчик, пролетев по комнате куда дальше, чем мог в реальности.       Чарльз сделал глоток шампанского, глядя на Эрика с любовью и грустью. В глубине души в том было стремление к миру. Чарльз видел это. Он чувствовал потаенные мечты о спокойствии, о доме, о семье. Но Эрик подавлял их. Сложно было сказать знал ли он вообще об их существовании.       — Твоя сила не обязывает тебя быть оружием. Не обязывает к твоему одинокому крестовому походу, — Чарльз сделал новый глоток, добавляя в иллюзию легкого тумана.       — Речь не только о силе, — Эрик сделал большой глоток, пузырьки колюче защекотали нёбо. — Я не могу иначе. Мне нет места за пределами борьбы…       Без постоянного ожидания нападения, без сражений, без готовности бороться за лучший мир. Чужой лучший мир. Эрик не видел себя частью того мира. Таким, как он, полагалось погибнуть в борьбе. Чтобы Чарльз и его школа, и другие мутанты, запуганные и запертые в лабораториях, могли жить. Жить в мире.       Стелющаяся по комнате дымка немного искажала очертания предметов.       Чарльз печально вздохнул. Он не мог вмешиваться в личность Эрика, не мог просто показать ему как много света и надежды есть в нем самом.       — Только ты можешь принять это решение. Тебе всегда будет место рядом со мной, — с этими словами Чарльз приподнялся на кровати, целуя Эрика сначала нежно и мягко, постепенно усиливая напор.       Погруженный в мысли, Эрик не сразу успел отреагировать на поцелуй, но через несколько мгновений ответил, обнимая Чарльза, гладя ладонями его спину, зарываясь пальцами в волосы. В голове звенели его слова. И сейчас, кроме привычной горечи и печали от невозможности оставить свой путь, появилось что-то ещё. Что-то светлое возникло на самой грани осознания, но слишком неуловимое, чтобы понять сейчас.       Незаметно исчезли бокалы, а вместе с ними ботинки и носки. А вот брюки с бельем Чарльз пока оставил.       Продолжая поцелуй, Чарльз погладил по плечам поверх ткани, подобрался к вороту и запустил пальцы под него, прижимая ладони к коже плеч. Мышцы Эрика сейчас были расслаблены, но память хранила какими плотными и рельефными они становятся при напряжении.       От тёплых ладоней, зажатых между кожей и махровой тканью, расходились круги приятного жара. Эрик развёл плечи, давая им больше пространства.       Короткие волосы Чарльза кудрявились и путались в пальцах, словно не желая их отпускать. Ниже начиналась шея, которую приятно было брать в полукруг ладони, прижиматься щекой и губами. Несмотря на эмоциональность и резкость, Эрик не оставлял на шее Чарльза следов даже в фантазиях. Почему-то это ощущалось недопустимым.       Сейчас вёл Чарльз. Почему-то никогда не возникало противоречий, кто будет вести в определенный раз, даже если не было договоренности. Это получалось само собой.       Халат пополз вниз от движения ладоней по плечам, упал на кровать, держась только на поясе. За два года от неловкости не осталось и следа. Их отношения вообще всегда развивались резкими скачками. Мгновенная связь, дружба, разрыв, снова сближение, любовь, страсть. Чарльз давно перестал сомневаться, что Эрик нужен ему не только как друг, но и как возлюбленный, и как любовник.       Чарльз распустил слабый узел на поясе халата и завел руку под один из махровых краев, касаясь кожи. Пока легко, не прижимаясь. Эрик не мешал, напротив, пошире расставил ноги, предоставляя полную свободу.       Никому до этого он не разрешал касаться себя так, как касался Чарльз. Секс до него был исключительно физическим — быстро, эффективно, никаких лишних прикосновений. С Чарльзом все было не так — эмоции искрили, чувства прорывались при любом физическом контакте.       Чарльз не спешил, его пальцы скользили под тканью, то гладя по бедру, то опускаясь к паху, чувствуя как нарастает напряжение. Он прервал поцелуй, с близкого расстояния изучая, как искажается лицо Эрика. Как последние следы самоконтроля тают, сменяясь… на самом деле целым калейдоскопом. В момент их близости чувства Эрика смешивались в сложный узел, за которым Чарльз восторженно наблюдал. Его собственные чувства были куда прозрачнее, проще, но ничуть не слабее. Ещё с их первого раза Эрик не скрывал эмоций, позволяя им прорываться сквозь маску самоконтроля. Он мог стонать, мог кричать, даже плакать. В близости будто прорывались все накопившиеся эмоции, которые до этого не могли найти выхода.       Магнето многие боялись, многие восхищались, но у Чарльза в такие моменты он вызывал ещё и невероятную нежность. Желание успокоить, спасти, прекратить ту боль, что терзала его изнутри... ...В иллюзии секс мог длиться столько, сколько они оба хотели. Но эмоции, ощущения - все было настолько сильно, что они долго не выдерживали. А еще бонусом было то, что заканчивать они могли одновременно. Когда яркая вспышка накрыла обоих, Чарльз не сразу выключил иллюзию, еще несколько секунд держа в объятьях горячее, подрагивающее тело Эрика, оставляя последние поцелуи на его коже.       ...Воздух номера показался прохладным. Чарльз моргнул, убирая пальцы от виска. Он снова был в своем халате, а Эрик в застегнутом на все пуговицы костюме. Чарльз заметно поднаторел в создании иллюзий. Они больше не рассыпались от вырывающихся из-под контроля эмоций, реалистичность иллюзии была до самого последнего момента.       — Самое время исчезать? — с печальной иронией спросил Чарльз.       Эрику потребовалось несколько мгновений, чтобы полностью прийти в себя. Тело не сразу поняло, что оно стоит, а не сидит, поддерживаемое Чарльзом. Эрик качнулся вперёд, успев, впрочем, сохранить равновесие.       — Сначала… воды, — на вопрос он не смог ответить сразу — пришлось потратить несколько секунд, чтобы выровнять дыхание, — У тебя тут обязана быть вода.       — Конечно, — Чарльз подошел к комоду у стены и налил в стаканы воды из кувшина.       Ему не хотелось отпускать Эрика. Неизвестно, когда он вернется, а учитывая его деятельность, вернется ли вообще. На нескольких интервью отметили, что Чарльз всегда выглядит «загадочно-печальным». Странно, но до встречи с Эриком такого не было. А сейчас он чувствовал себя полностью расслабленно и счастливо только рядом с ним. Впрочем, журналисты утверждали, что ему даже идет.       Свой стакан Эрик выпил почти залпом. Тело окончательно осознало себя в реальности. В горле исчезла сухость.       — У меня больше нет дел на сегодня. Могу ненадолго остаться. Правда, Хавок скоро начнёт нервничать.       — И возможно прибежит меня спасать, — грустно хмыкнул Чарльз.       Было очевидно, что их расставание причиняет Эрику такую же боль, как и ему.       — Впрочем, ты можешь снять нам еще один номер, — глаза Чарльза снова весело сверкнули. — И мы оставим Алекса здесь одного в компании телевизора.       — Ну, если так Алекс будет нервничать меньше, то конечно, — усмехнулся Эрик.       Идея с номером была хороша. К счастью, в этом городе было не так много людей, готовых выложить огромную сумму за люкс. Номер слева от номера Чарльза оказался свободен.       Алекс прилетел, хотя Чарльз и передал ему, что все в порядке. Он все еще не был до конца уверен в том, как относиться к Магнето. Отчасти Чарльз разделял его сомнения.       Чтобы выйти без подозрений ему пришлось одеться, успокоить Хавока, убедить, что охрана не нужна, оставить того смотреть телевизор и только потом дойти до соседнего номера.       Дверь была не заперта.       — Нам все равно придется расстаться не слишком поздно — я не могу позволить себе сон на конференции. Эта опция ушла с моими годами студенчества.       — Неплохо было бы иметь и такую сверхспособность — не страдать от отсутствия сна, — дверь за Чарльзом закрылась, щелкнул замок. Эрик хмыкнул, окинув Чарльза долгим взглядом - тот успел переодеться, но волосы так и остались влажными, - а затем кивнул на диван.       — Уверен такая тоже есть, — Чарльз прошел в номер и устроился на предложенном месте, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. — Мы давно не виделись, уверен, у тебя случилось много интересного. А я расскажу тебе о школе. Если хочешь, могу рассказать историю с Джаггернаутом из первых рук, а так же какой потрясающий план она сломала.       — Кстати, да. Очень хочу знать подробности той истории, — Эрик тоже устроился поудобнее напротив Чарльза. — Твои люди Икс отлично сработали. Так что произошло? Начни с самого начала.