Every action has an equal and opposite reaction

Мидория открыл глаза. Затем на него накатила волна чистого замешательства. Мертвые обычно не открывают глаза. Мидория сел и огляделся. Он был… он был в своей старой комнате? Но это было невозможно! Его старая квартира была давно разрушена! Не говоря уже о том, что большая часть его вещей осталась в общежитии. Мидория вдруг понял, что его тело не болит. Он посмотрел на свои руки. Никаких повреждений. Вообще. Они больше не были скрючены или согнуты, несмотря на то, что на них все еще оставались шрамы. Они были просто… нормальными. И меньше. Мидория встал и рухнул на пол. Его ноги были намного короче, чем предполагалось. Он снова встал и поплелся в ванную. Он посмотрел в зеркало и побледнел. "Что за черт?" — прошептал Мидория про себя. Ему снова было тринадцать. Или, по крайней мере, его телу. Каким-то образом он все еще носил свой геройский костюм. Ожерелье с четырьмя кольцами все еще висело у него на шее. Бумажник все еще был в заднем кармане. Мидория снова заглянул в комнату. На его кровати лежал, переливаясь на солнце, пистолет. Мидория глубоко вздохнул и едва остановил себя от приступа паники. Затем он вернулся в ванную и разделся. У него все еще были некоторые из его шрамов. Спиральные на руках. Порез на щеке и носу, который он получил во время драки. И другие пятна по всему его телу. Мидория почувствовал легкую боль во лбу. Там, где он застрелился. Он поднял челку… На его лбу был звездообразный шрам размером с пулю. Мидория сделал еще один глубокий, дрожащий вдох. Что случилось? Какой это был год? Он… Он вернулся в прошлое? Он решил, что сейчас не время паниковать. Он вернулся в свою комнату и оделся. Конечно же, это были та самая одежда, которую, как он смутно помнил, он носил раньше. Он сложил свой огромный геройский костюм и засунул его под матрас. Бумажник и пистолет глубоко ушли в один из его ящиков. Кольца остались на шее, спрятанные в рубашке. Время было семь утра. Скоро его разбудит мама… Стук в дверь. Мидория затаил дыхание и открыл. Мать смотрела на него широко раскрытыми глазами. Это имело смысл; он действительно выглядел иначе, чем раньше. Инко сделал испуганный шаг назад. «К-кто ты? Где мой сын?! Она закричала. Мидория немного поморщился. — Это я, мама… просто… не тот. — тихо сказал Мидория. Его голос был моложе. Но в нем был какой-то усталый от мира тон, и это было так… мягко сказано. Мидория не говорил громче годами. Он кричал только на злодеев или на Комиссию, да и то редко. Инко остановилась как вкопанная. — Д-докажи, что ты действительно Изуку. — потребовала она. Мидория грустно улыбнулся ей. Он прислонился к дверному косяку, чтобы не упасть. «Когда мне было три года, мы придумывали для меня геройские имена. Все они имели какое-то отношение ко Всемогущему. Mighty Man, All Kid, Mighty Boy и другие. Я всегда был так взволнован». Мидория издал задумчивый смешок: «Это были хорошие дни. О, а ещё был случай, когда я чуть не спалил дом, делая печенье. После этого ты целый год не пускала меня на кухню одного. Мне тогда было пять, так что это не имело значения. Хотя я все еще возмущался». Глаза Инко расширились. Она посмотрела на сына другими глазами. Она наклонилась вперед и нежно обхватила его лицо ладонью. — О, Изуку… что случилось? — прошептала она в ужасе. Мидория горько рассмеялся и на этот раз действительно рухнул. Инко успела поймать его. «Много, мама… очень много». Мидория вздохнул. Инко потянулась к своему ребенку и нежно обняла его. Инко и Изуку. Мать и сын. Они долго обнимались, Мидория всхлипывал. Плачет в эмоциональной агонии. Инко молча плакала вместе с ним. Это заняло некоторое время, но Мидория в конце концов перестал плакать. Инко подвела его к дивану, и они оба рухнули на него, все еще держа друг друга за руки. Они долго там сидели. Не заботясь о работе или учебе. Наконец оба успокоились. "Малыш?" Инко тихо спросил: «Что случилось?» Мидория рассказал ей все тихим голосом. От встречи со Всемогущим до выстрела себе в голову. Чем больше Инко слышала, тем крепче она обнимала сына. Она закрыла глаза и осознала, насколько она была счастлива. Что был еще один шанс сделать все это. Что это будущее можно исправить. Инко открыла глаза и, несмотря на всю суматоху в ней, бросила на сына искоса взгляд. — Итак… ты вышел замуж. И усыновил двоих детей… — Инко озорно усмехнулась, — когда я встречусь с этим мальчиком Шинсо? Мидория моргнул, глядя на нее. Потом он немного покраснел и усмехнулся. — О… еще не скоро. Но я хочу, чтобы он заменил того фиолетового извращенца. Он бы был намного лучше, чем Минеты». Инко грустно улыбнулась. — Итак, ты попытаешься исправить всё. Инко вздохнула, но гордо улыбнулась своему сыну: «Ты всегда был таким самоотверженным. Я знаю, что не смогу остановить тебя, несмотря на то, как мое сердце болит за тебя. Но я могу и сделаю все возможное, чтобы поддержать тебя. Я люблю тебя, Изуку. Мидория благодарно улыбнулся ей, и они снова обнялись. В конце концов Инко пришлось встать и позвонить в школу и на работу. Было поздно, но лучше, чем никак. Она солгала, сказав, что у ее сына психическое расстройство, и она была занята, помогая ему. Ее очень уважали на работе, поэтому они легко отделались и пожелали им обоим всего наилучшего. Школа была менее добра, но согласилась помиловать его. Как только это было сделано, она приготовила очень поздний завтрак. Мидория только вздохнул. Он вздохнул и подумал. Он думал, как с этим справиться. О том, что ему нужно было сделать. Какие у него были планы. Вскоре у него начался складываться план. И как раз к завтраку. Они оба ели на диване и смотрели новости. «О, я помню это. Немного странно не видеть новостей о Горной-Леди и Камуи-Вудсе через день. Они пережили войну и стали довольно популярными. Единственная причина, по которой один из них не был на первом месте, заключалась в том, что все коллективно ненавидели меня так сильно, что новая система ранжирования поставила меня на первое место. Они начали довольно дерзко и привлекая внимание. Но война изменила их». Мидория хмыкнул, когда пошли новости. Он продолжал комментировать будущие события, из-за чего Инко чувствовала себя… немного странно. «Думаю, на этот раз Мирио будет номером один. Если все получится и он не умрет. Мидория прокомментировал: «Я не собираюсь быть номером один. Я могу даже просто отказаться от героев, как только все исправлю. Если нет, я ухожу в подполье.». Начались новости о Старателе. Лицо Мидории стало непроницаемым. «Я забыл, что он все еще горящая куча дерьма сейчас». Мидория был невозмутим. «Язык!» Инко игриво выдохнул. "Але! Мне двадцать три! Я уже пил алкоголь! Вы не можете «языкать» меня! Мидория пошутил. Инко притворился возмущенным, приложив руку к сердцу. «Мой сын такой преступник! Что мне делать?! Инко инсценировала. Мидория усмехнулся. «Все в порядке, мам, я все равно ненавижу алкоголь. У него мерзкий вкус». Мидория успокоил ее. Инко действительно почувствовала облегчение. Некоторое время они сидели молча. В тишине Мидория понял, насколько ему холодно. Он нахмурился. "Мама? Я холодный на ощуп? — спросил Мидория. Инко одарила его удивленным и слегка виноватым взглядом. "Да. Я просто не хотела говорить тебе и заставлять тебя чувствовать себя плохо", — призналась Инко. "Должно быть, это побочный эффект того, что заставило меня вернуться сюда", предположил Мидория. Он пошел в ванную и взял градусник. Он провел им по лбу. Затем он посмотрел на это. "Ой. У меня такая же температура, как у мертвеца». — небрежно сказал Мидория. Сама Инко побледнела. — Неудивительно, что тебе холодно! Она вздохнула: «Позволь мне принести что-нибудь!» Она убежала и схватила толстое одеяло. Она обернула его вокруг его плеч. Мидория с благодарностью принял его. Они прошли в столовую и сели за стол. «Что мы скажем людям?» Мидория спросил ее: — Эти шрамы не совсем тонкие. И как только кто-нибудь прикоснется ко мне, они поймут, какой я холодный. Не говоря уже о моем изменении в поведении. Оба ненадолго задумались. Потом Инко оживилась. «Можно сказать, что тебя поразила причуда!» Она воскликнула, затем ее лицо немного поникло: «Но что это за причуда?» «Это может быть передача памяти и опыта. Или тонкая причуда будущего. Или причуда смены альтер». Мидория перечислил. «Я думаю, что смесь из трех будет работать». Инко провела мозговой штурм: «Причуда, которая навсегда передает некоторые переживания и эмоции вашего будущего «я». Это включает в себя основные шрамы, черты характера и некоторые мелкие воспоминания. И главный побочный эффект от его использования в том, что кому-то становится холодно». "Это идеально." Мидория ухмыльнулся. Инко ухмыльнулась ему в ответ. Но потом она стала серьезной. — А теперь расскажи мне о своих планах. Мидория кивнул и начал рассказывать. Сначала он станет линчевателем. Сейчас у него нет причуды, поэтому он может использовать лазейки, чтобы по большей части быть в безопасности от закона, если его поймают. Он начал бы с того, что выследил бы Тогу и Даби и сделал бы их линчевателями, а не злодеями. Оба они не были злодеями до более позднего времени. Он хотел, чтобы они помогли UA и, возможно, проникнут в Лигу. Он также поможет спасти Эри на ранней стадии, чтобы у Чисаки никогда не было возможности завершить изготовление пулей. Таким образом, Эри будет немного менее травмирована, Мирио никогда не потеряет свою причуду, а Ночной Глаз не умрет. Он будет проводить как можно больше времени, тренируясь, чтобы удерживать Один за Всех, прежде чем будет тренироваться со Всемогущим. Таким образом, он был бы готов к причуде рано и мог практиковаться до такой степени, что мог справляться с более высокими процентами и причудами. В какой-то момент он встретится со Всемогущим и спасет Бакуго. Затем снова получит его причуду. После этого он продолжит использовать свою личность линчевателя, чтобы позаботиться о некоторых других вещах. К сожалению, родители Коты уже были мертвы. Но он решил, что сможет хотя бы найти его и поговорить с ним. Он планировал стать для него героем как в старые времена. Может быть, он сможет убедить его снова. Как только он попадет в UA… ну… дальше посмотрим. Инко одобрила его планы, и остаток дня они провели, придумывая его образ линчевателя. Когда наступила ночь, они легли спать, придумав план.