Like a mosquito has bitten

Drp ian — So beautiful — Ваше окошко было на 16:30. Да, конечно, мастер делает тату любой сложности, конкретно ваш занимается ещё пирсингами, если вы вдруг вдохновитесь проколами, то сможете сразу посоветоваться. Хорошо, ждём вас, хорошей дороги! — Ян Чонин, паренек, обучающийся у тату мастеров, временно подрабатывает на ресепшене. — Фух, ну она и гиперактивная... — выдыхает Чонин. — Она? Будет девушка, значит... Какое тату хочет? — попивая американо со льдом, спрашивает Со Чанбин. — О, мастер Со, в сообщениях речь шла про лилию на бедре. — Что ж, хорошо, ко мне сейчас должны прийти два паренька вроде, пойду пока все приготовлю. И да, Чонини, я же говорил, ты можешь обращаться ко мне неформально. — Прости, Бинни. — Отлично. — А что за парни? Ты их знаешь? — Нет, но их знает Минхосик, — выкрикивает Чанбин из своего кабинета. — Бинчик, не хочешь проколоть себе яйца? — в разговор влезает Ли Минхо. — Что? Зачем мне это... — пугается младший. — Однажды я тебе их проколю за такие прозвища. — Да ладно тебе, бука какой. — Сам такой. — Ты бука, вечно ворчишь. — А ты вечно придумываешь глупые прозвища! — Неправда! Да, лисёнок? — Бин выглядывает из дверного проема, обращаясь к Чонину. — Да, хён. — Ну вот! — Ой, бля, бесполезно... — выдыхает Хо. — Чего вы опять ссоритесь, на минутку за тортиком отошёл, детский сад, ей богу, — в студию заходит ее владелец, Бан Кристофер Чан. — Чани, Минхо ворчит! — Чанбин называет меня Минхосиком! — Так, Минхосик и Чанбиносик, прекратили перепалки, иначе я вам соски проколю. Бин, твой характер вообще не соответсвует тому, как ты выглядишь: твои мышцы и татуированное тело ну никак не подходят твоему ребячеству. А ты, Хо, выглядишь серьёзным, но на деле будто трудный подросток. На работе я ваш отец, но что вы делаете, когда меня нет рядом, я даже представить боюсь. — Не боись, бро, все путём, — отвечает Чанбин. — Ну-ну. Чанбин работает татуировщиком уже четыре года, познакомился с Чаном ещё в старших классах, и с тех пор они планировали вместе заниматься тату. Бин любил рисовать с глубокого детства, особенно ему полюбились рисуночки на руках, сделанные чёрной гельевой ручкой. В школе он был отличником и состоял в студсовете, имея при этом шикарную репутацию, а также хорошие и здоровые отношения с родителями. За все 20 лет жизни у парня было около пяти девушек, но никто из них надолго не задержался. Вовсе не от того, что их не устраивал Чанбин, а из-за того, что они не устраивали его. Почему-то все девушки считали, что Со обязан быть идеальным. Принимать его особенности и недостатки не был готов никто, это огорчало и крайне раздражало, потому татуировщик расставался с ними. На данный момент Чанбин одинок и холост, но его одиночество скрашивают друзья, по совместительству коллеги по работе. Чан — человек по природе добрый, всегда поможет советом и имеет виды на Ли Минхо. Не то чтобы он начинал роман на работе, но признаёт, что уязвим перед этим парнем, похожим на игривого кота. У Кристофера большая семья, которая, к большому его сожалению, живет не рядом и даже не в Корее, он часто наведывается к ним в гости на праздники вместе со своими друзьями. Бизнес приносит ему немалый доход, поэтому он может позволить себе часто радовать работников своей студии. Минхо пришёл работать к Бану, увидев сообщение в директе своего инстаграма с просьбой устроиться к нему на работу. Ли на тот момент совсем недолго увлекался татуированием, однако сумел покорить своими работами и личиком даже такую каменюгу, как Чан. Хо пользуется дикой популярностью среди девушек, и босс часто спасает его зад. Он не отвергает Кристофера, но и не принимает его симпатию. Можно сказать, у него что-то типа подростковой травмы, и он просто-напросто боится довериться кому-либо. Однако внимание босса ему приятно, и не потому, что он частенько подгоняет что-то вкусненькое, а потому, что он ежеминутно проявляет заботу, которой так не хватает парню. Чонин, по прозвищу Нини и лисёнок, учился в колледже на специальности логиста. Учеба не приносила ему никакого удовольствия, и он в тайне от родителей дождался отчисления, после чего пришёл учиться к Чану с Чанбином. Стоять на ресепшене ему тоже нравится, он помогает людям и на полном серьезе думает, что уже не освободит это место и кресло, нагретое его же попкой, для кого-то другого. Чонина любят все главные мастера и все посетители, а ещё его очень любит младший брат Минхо — Феликс, но о нем вы узнаете чуть позже. На входе раздался звон колокольчиков, и в студии показался светловолосый парень лет 17. На его лице красовались милые веснушки, и создавалось впечатление, будто зашёл не человек, а солнышко. У парня пухлые розоватые губы, большие выразительные глаза и острые скулы, о которые, по мнению Чонина, можно порезаться. — Привет, Феликс-хён, — здоровается Ян. — Малыш! Приветик!!! Как ты? Как работается? Минхо тебя не достает!? — Ахахах, нет, все в порядке, Минхо-хён хорошо себя ведёт. — Вдруг что, ты мне говори, я ему ух! — отвечает старший, показывая кулак. — Конечно, твой брат в своём кабинете. — Спасибо, лисёнок, — отвечает Ликс, скрываясь в коридоре. Феликс — человек тактильный и любвеобильный, почему-то всегда именно Ян Чонин становится его жертвой, но, помимо сюсюканий с младшим, Феликс также очень любит залипать на мышцы Чанбина да и вообще на всего его. Парень не скрывает свою бисексуальность и открыто проявляет любые чувства. Ему нравится Чанбин, но не настолько, чтобы пытаться завоевать его сердце. Ему хватает просто вида парня. — Приветик, зайка. — О, Феликс, ты к Минхо? — воодушевляется Чанбин. — Может, к Минхо, а может, и к тебе, — ехидничает веснушчатый. — Я на рабочем месте, не заставляй меня краснеть, я и так не подобаю своему внешнему виду. — Это тебе Чани такую пургу сказал? — М? Угу, Чан-хён, — записывая что-то в журнале для отметки клиентов, отвечает Бин. — He really wanna die... — Что ты сказал? — Да так, мысли вслух, МИНХОО!!! — вновь уходя в коридор и направляясь к брату, зовёт старшего Ликс. Феликс любит Чанбина и Чана, но порой он правда хочет сожрать обоих. Бина потому, что он горяч, а Чана за то, что он слишком много поучает. — Чего тебе, зачем снова приперся? — Щас сожру тебя! Мама сказала, чтобы сегодня я переночевал у тебя, потому что у неё там туса с парнем. — Каким парнем? Опять? — Пора привыкать, кажется, скоро у нас появится отчим. — Мда... Треш. Ну, можешь прийти ко мне, — парень кидает ключи младшему брату. — Держи, только без срача, умоляю. — Я подумаю. — Ну Феликс... — Ладно, ты мне лучше скажи, когда ты засосёшь своего босса? — ТЫ ЧТО ТАКОЕ ГОВОРИШЬ??? — Что говорю? Правду. Ты вчера так залипал на его губы, что у меня ощущение, будто его скорее сожрешь ты. Ну, ты подумай ещё. Он богатый, будет мне денег давать, если станет членом семьи, кайф, а я потопал, меня друг ждёт, занесу тебе вечером покушать. — Спасибо. Вечереет. На улице тёплая погода сменяется прохладой, и наконец приходят те два парня. — Здравствуйте, я на тату. — Ваш друг тоже, или он так, моральная поддержка? — интересуется Чонин. — Пока поддержка, но... — парень сделал паузу и продолжил шёпотом. — Я уломаю его. Чонин хихикнул и достал тот самый журнал, что заполнял Чанбин. — Вы Хан Джисон, верно? — Да, все верно. — Отлично, можете проходить в первый кабинет. Два парня развернулись и направились туда, куда им велели. Джисон хочет забить рукав, потому и выбрал Чанбина как своего мастера: его татуированные руки вызывают восторг на лице Джисона, который с детства мечтал о татуировке. — Здравствуйте. — Здравствуйте, Хан Джисон, можете присаживаться. Ваш товарищ тоже может присесть вон на тот диван. — Спасибо, мастер, — благодарит друг Джисона. — Да ладно вам, можете называть просто по имени, надеюсь, вы ещё вернётесь к нам. — О, обязательно! — выкрикивает Джисон. — Мой друг тоже хочет что-нибудь сделать. — Да? — Нет, я вовсе не... — Да! Но он пока в раздумьях, да, Хван? — Джис, прекрати... — Опять ты начинаешь? В общем, ему очень нравится, как выглядят проколотые соски, но он стесняется и боится. Чанбин неосознанно прыскает в кулак, вспомнив сегодняшнюю угрозу босса, и, пытаясь сдержать смех, подбадривает парня. — Как тебя зовут? — интересуется Чанбин, присаживаясь рядом с Хваном на корточки. — Хван Хёнджин, вы не подумайте... Я не хочу такой пирсинг, просто друг — дебил... — мнётся младший. — Давай я сейчас разберусь с твоим другом, а потом мы поговорим, Джини? От этого «Джини» в сердце Хвана что-то ёкнуло, его ещё никто так не называл, но из уст парня напротив это звучало так ласково и обеспокоенно, что он совсем позабыл о неловкости и о том, что вообще-то речь шла про его соски. — Угу. — Молодец. Так, Джис, что бить будем? Тебе только 17 исполнилось, мама наконец разрешила? — В точку, бро. Бьем цепь на плече, переходящую в рукав. — Чел... Охуенный выбор, я сделаю все по фэншую, — отвечает Чанбин и, хватая машинку в руку, усаживается на рабочее место. С примерным расчётом работа займёт около 4 часов, и он очень надеется, что новым клиентам все понравится. Хван, сидящий на диване, очень часто поглядывал на Чанбина. Со и сам бы поиграл в гляделки, но он не в том положении, к сожалению. Хенджин выглядит как модель, потому парень прилагает огромные усилия, чтобы открыто не залипать на Хвана. Бин обработал область плеча спиртовой салфеткой для удаления грязи с поверхности, тем самым обезопасив клиента от возможного заражения, нанёс на кожу тонкий, словно графен, слой антибактериального мыла и перенес эскиз заготовленной недавно татуировки на кожу. На рабочем месте уже выложены все необходимые материалы и инструменты: ватные диски для удаления излишек краски, иглы необходимого размера, одноразовые носики для краски, машинки, сами краски и емкости для них. Проделывая все вышеперечисленные действия, Чанбин все ещё изредка поглядывал на Хёнджина и получал в ответ смущенную улыбочку. Спустя 20 минут на руке уже вырисовывался контур всей работы. — Это ещё не половина, но мне уже нравится! — прерывает тишину Джисон. — Да? Отлично, — коротко отвечает мастер. Внезапно Хёнджин решил выйти куда-то и, предупредив об этом Чанбина с Джисоном, скоропостижно удалился. — Слушай, Джис, расскажи о Хване поподробнее. — Ой... Что о нем рассказывать-то? Он может казаться таким прямо милашкой-стесняшкой, но на уме у него такие мысли, которые, пожалуй, даже меня не посещают. Ну, как минимум его желание проколоть соски, как по мне, уже говорит обо всем. Помимо того, что ему нравится, как это выглядит, он размышляет на тему того, как, наверное, классно целоваться со штангой в языке... — У него что, фетиш на проколы? — задаёт вопрос Со. — Я думаю да, хоть он это и отрицает. А ты почему вообще интересуешься? — Да так, для всеобщего развития. Прошёл уже час, два, три, и вот пошёл четвёртый, и тут, когда Джисон с заживляющей пленочкой на руке оплачивает татуировку, в студию вновь заваливается Хван с тремя стаканами кофе. — О, Хван! Ты где был? — интересуется Джис. — Гулял. Держи кофе. — Спасибо, бро, а это кому? Ты же не пьёшь американо? — Все-то ты знаешь. Мастеру Со, — тараторит Хёнджин и без стука входит в кабинет Чанбина. Попав в помещение, парень остался с Бинни один на один и вся его храбрость улетучилась в один миг. — Кто там? — не отвлекаясь от записей, монотонно спрашивает парень. В ответ тишина. У Чанбина точно нет шизы, потому он разворачивается и замечает знакомое лицо. — О, Джинни! — Снова приветик. — Ты чего как не свой? Садись! Решился на прокол? — Н-нет, я... Кофе принёс, — замялся Хван. — Мне? Оу... Спасибо! — Я заметил у тебя стакан американо, потому купил его тебе. — Какой внимательный. Мило. Хван тихо захихикал, отчего-то ему было очень комфортно. То ли от атмосферы, то ли от улыбки парня напротив. — Я не думаю, что решусь на это, так что... — продолжает Хёнджин. — Джинни, проколы сосков болезненные, да, но поверь, оно того стоит, и я уверен, что ты не пожалеешь. Если ты хочешь, почему нет? Живем один раз! — В принципе микродермал тоже смотрится неплохо... — Но хочешь-то ты соски? — Ну да... — Ну вот! Давай так, я обещаю, что сделаю все максимально аккуратно, возьму тебя сейчас без записи, идёт? — Возьмёшь меня? — Угу. — В смысле возьмёшь, прямо тут? В кабинете повисла гробовая тишина. — Я... Пхахахаах, я имею в виду, запишу... Тебя. Ахаыхах, на пирсинг вне очереди! — Чанбин залился звонким смехом. — А... А, ладно, я понял. — Ну так что? — Насколько будет больно? — Да не переживай, будто комарик укусит. — Хорошо. Хёнджин быстренько выбежал к Джисону со словами о том, что он все-таки решился на прокол и что Хани может не ждать его, а спокойно идти домой. Хан понимающе кивнул и пообещал другу вернуться за ним после сеанса. Внутри своей души Хвана все ещё терзали смутные сомнения, ведь он прекрасно понимал, что боль будет гораздо сильнее, чем укус комара, но то, как этот мастер старается вселить в него уверенность, поражает его и заставляет довериться. Проконсультировавшись с Чанбином, выслушав все рекомендации и правила по уходу за штангами, парень сделал коронный вздох и уселся на кожаное кресло. Через пару секунд случится то, о чем длинноволосый мечтает ещё со средней школы. Хван снимает футболку. Мастер тщательно моет руки, надевает одноразовые латексные перчатки. Очищает и подготавливает кожу. С помощью стерильной одноразовой ручки намечает место пирсинга. Затем предлагает расслабиться и глубоко вдохнуть. Однако Хёнджин оказался странным клиентом и вместо вдоха сделал выдох, казалось бы, какая разница? Это ведь никак не влияет на саму процедуру, конечный результат и так далее. Да, на процедуру это не влияет, но вот на состояние мастера ещё как... Когда человек делает вдох, чисто физически невозможно издать какие-либо странные звуки, исключая, пожалуй, писк или крик. Но на выдохе можно воспроизвести что-то такое, чего сам от себя не ожидаешь. — Потерпи, Джинни, — в кабинете повисла тишина, руки мастера не колеблются, а его дыхание умеренное и спокойное, глаза сосредоточены ровно на отмеченных точках. Игла проходит сквозь кожу. — Мхгхм! — внезапно длинноволосый парень издаёт хнычущий стон. — Блять... Чанбин сидит на своём месте с лицом лица, держа в правой руке иглу. — Это... Был... Стон? В ответ тишина. Со понимает, что вопрос этот очень неловкий, да и Хёнджин наверняка не делал это специально, потому он продолжает свою работу, и вот, когда настало время прокалывать второй сосок, Чанбин мельком взглянул на лицо Хвана и увидел, как тот старательно прикусывает нижнюю губу, видимо, чтобы в очередной раз случайно не издать странный звук. Процедура закончена, мастер окончательно обрабатывает все дезинфицирующим раствором и просит Хвана посидеть без футболки ещё немного. — Посидишь ещё минут пять и потом можешь одеваться. Реквизиты на визитке, держи, — парень протягивает картонку с информацией. — Спасибо... Чанбин. Хёнджин долго думал и размышлял на тему того, как уломать мастера хотя бы на коротенькую прогулочку, но все его идеи не привели сознание к какому-либо единому исходу или плану, потому он решил идти напролом и состроить из себя дурачка. — Ты когда работу заканчиваешь? — Мы уже на ты? Да вот, через пару часиков, а что? — Пошли гулять? Джисон хочет увидеться с тобой и посоветоваться о чем-то. Сказал, что это обязательно должно быть в дружеской обстановке! — Ты так прикрываешь своё желание пригласить меня куда-то? — Чанбин невольно хихикает. — Я соглашусь прогуляться и без таких прелюдий. — Я про Джисона вообще-то! Мне вообще все равно! — А то я не вижу, какими глазами ты на меня пялишь? — Ой, можно подумать, ты не прожигаешь во мне дырку своим взглядом? — язвит Хван. — Какие мы смелые. Подождёшь меня тут или..? — Тут? — Ну, я могу отвести тебя в свою комнату для отдыха. — О! Делишес! — Делишес? — Делишес! — Куда пойдём?

⚠︎

Хван расположился в довольно уютненькой комнатке. Чанбин ещё какое-то время мило беседовал с ним, но потом к нему без записи пришла яжемать со своим ребёнком и требовала немедленно проколоть ее дочери уши, а когда увидела, что мастер Со собирается делать это не пистолетом, заверещала как сумасшедшая. Вернулся Чанбин уставшим и морально измотанным. Он потирает свою переносицу и разминает плечи, выпрямляясь. — Если ты сильно устал, то мы можем... — Нет-нет, Джинни, все нормально, мы погуляем. В глазах Хвана вновь загораются детские огоньки радости. Он ждёт, пока мастер Со соберёт свои вещи, и затем они вместе выходят из салона. Пока Чанбин прощался с Чонином и вышедшим за холодной водичкой Чаном, Хёнджин заметил, что его аккуратно собранный хвостик превратился в гнездо: он, сидя на нервах и в ожидании, слушая, как та мамаша орала на всё помещение, начал крутить прядки у висков, и постепенно хвостик становился все слабее и слабее. — Ты сидел тут так долго, проголодался? — Не больше, чем ты, — лучезарно улыбается длинноволосый. — И почему Джисон никогда мне о тебе не рассказывал? — Потому что Джисон — дурак! Чанбин прыснул себе в кулак. Двое парней вышли из салона и решили пойти в бар. Стопка свежего, холодного соджу со вкусом грейпфрута никому не помешает. Хёнджин даже не знает, он приятно удивлён фактом того, что у Чанбина есть машина и права и что вообще-то он прекрасно водит, или он в ахуе от того, что его потенциальный парень так шикарно смотрится за рулём? Приехали они довольно быстро, и, признаться честно, Хёнджин залипал на старшего без отрыва. Они заказали себе разные закуски, но Чанбин настоял на хотя бы одной сытной позиции, ведь алкоголь на голодный желудок — дело гиблое. — Ты так беспокоишься за меня, это приятно, — хихикает Хван. — Я твой хён, это моя обязанность. — Это ты пока просто хён, наслаждайся моментом. — Что? — ухмыляется Со. — Что? — вновь смешок. Спустив сказанное младшим на «нет», они продолжили просто наслаждаться компанией друг друга. Чанбин наливает уже третью по счёту рюмку, затем поднимает её вверх, играя бровями, после чего Хван и Со одновременно разворачивают корпус, свободной рукой прикрывают рты, откидывают головы и выпивают залпом горькую жидкость. — Странный вопрос для такой обстановки, но как твои проколы? — Проколы? А, ты про эти? — Хёнджин указывает пальцем на область груди, вызывая у старшего смешок. — Слегка побаливают, но... Это же нормально? — Конечно нормально. На сосках очень нежная кожа, поэтому... — Чанбин! — покрывается румянцем Хван. Со смеётся. Ему безумно нравится смущать сидящего рядом парня. — Я по делу говорю, вообще-то. Как приедешь домой, — поднимается с места, оплачивая счёт, — не забудь продезинфицировать. И не один день, а 5 раз в день на протяжении месяца! — Помню я, помню, — дуется Хван, забирая свою сумку с барной стойки и догоняя Чанбина. Хёнджин вновь садится на переднее сидение чужого автомобиля и чувствует себя так комфортно здесь. Будто его место... Рядом с этим великолепным татуировщиком. Он продиктовал старшему свой адрес и включил музыку. На половине пути парень начал копаться в своей сумочке в поисках тинта. — Блять! — вскрикивает Хван. — Что такое? — взволнованно смотрит Со. — Я ключи просрал... — От дома? — Да... — Есть догадки? — Ну... — вспоминает младший. — Я... В твоей комнате для отдыха вещи перебирал... Может быть, там? — Проверим. — Но разве салон не закрыт? — Чонин всегда прячет запасной ключ у входа. Так Чанбин и Хёнджин поехали туда, где фактически началась их история. Хван уже совсем забыл, что должен был написать Джисону, ведь тот обязался забрать его. Но Джисон не тупой, он и без слов все понял, поэтому со спокойной душой ушёл смотреть кино с Феликсом, его друзьями и Минхо. Через полчаса парни были на месте. Со находит ключ под маленьким подоконником рядом со входной дверью и вставляет в замочную скважину, прокручивая 2 раза. Они заходят внутрь, включают свет и принимаются за поиски ключей. — Как они выглядят? — У них брелок с розовым цветочком. Чанбин кивает и принимается за поиски. Через 15 минут он мог с уверенностью заявить, что прочесал всю свою комнату: под столом, под диваном, на всех поверхностях. Ещё чуть-чуть, и он был готов сворачивать свой благотворительный лагерь и ехать искать ключи в баре, но внезапно его взгляд улавливает что-то блестящее. Он подходит ближе и берет предмет в руки. Ключи с розовым цветочком. На лице расплывается довольная улыбка. Мастер медленно поворачивается к младшему. — Джинни, — зовёт Со, поднимая ключи вверх. Хёнджин поворачивается. — Ты нашёл их! — радуется, а затем подходит и собирается забрать, как вдруг Чанбин поднимает руку выше, и теперь Хёнджин до них не дотягивается. Он ухмыляется и встаёт на носочки, но все его попытки достать ключи оказываются тщетными. Раздражение берет верх, и теперь он невысоко подпрыгивает на одной ноге, одной рукой упираясь в плечо старшего. — Ну Чанбин! — Давай, Хёнджин, ты сможешь! — Хён! — вскрикивает Чанбин, когда во время очередного более высокого прыжка он не удерживает равновесие. Парень зажмуривает глаза, предвкушая падение и боль в заднице, но ощущает, как его талию обвивают тёплые сильные руки. Он распахивает веки и видит чанбиново лицо непозволительно близко. Его уши и щеки покрываются румянцем. Пытаясь встать на ноги, Хёнджин случайно придвигается к Чанбину и осознает, что... Его украшения на сосках соприкоснулись с чужой грудью. Он почувствовал острую боль в области проколов, так как потревожил ещё не зажившую кожу. — Мм... Блять... Больно. Чанбин смотрит на парня, изогнув бровь, мол, «ты издеваешься?». — Я могу... Снова использовать обезбол. — Так можно? — Тебе да, — он хватает младшего за руку и ведёт в свой кабинет, сажает на то самое кресло и достает из тумбочки мазь и упаковку ватных палочек. Выдавливает небольшое количество на ватный кончик и просит Хвана поднять футболку. Тот слушается и поднимает. Чанбин делает глубокий вдох, готовясь ко всему на свете, и аккуратно мажет холодную мазь на сосок. Хёнджин не понимает... Ему больно или приятно? Или вообще все вместе? Если так, то он мазохист. Да он вообще больной на голову, потому что заводится от того, как внимательно и сосредоточенно Чанбин смотрит, когда делает свою работу. Мастер заканчивает наносить мазь, после чего использованная ватная палочка летит в урну, а мазь обратно в тумбочку. Боль постепенно прошла, а младший будто смелости набрался. Он подходит к старшему со спины, касаясь её своей ладонью. Чанбин поворачивается к нему и смотрит как-то чересчур сурово. Хван ничего не говорит, только улыбается как-то по-заговорщически, после чего утягивает Со в поцелуй. Возможно, это действие алкоголя, и всем сейчас плевать на то, что старший вёл машину в нетрезвом состоянии, а возможно, это скрытые желания, которые осуществились только благодаря смелости, которую придало спиртное. Этот поцелуй нельзя назвать глубоким: Хван, облизнув свои губы, просто чмокнул нижнюю губу Чанбина, но тот, кажется, расценил это как грёбаный вызов. Старший надавил на затылок Хёнджина, когда тот отстранился, и поцеловал уже более грязно. Начал кусать пухлые губы, облизывать. На языке чувствовался вкус недавно выпитого обоими алкоголя со вкусом горького грейпфрута. Со смакует чужие губы и слышит, как сладко начинает постанывать Хван. Воздуха начинает катастрофически не хватать, и мастер первым разрывает такой желанный физический контакт. — Ты безумец. — Фактишь, — ухмыляется Хёнджин и собирается снова поцеловать, но тут Со выставляет свою руку между ними. — Ты же понимаешь, что мы оба пьяны и целуемся, хотя знакомы меньше дня. Одним поцелуем это не закончится. — А мне пофиг, — смеётся Хван, утыкаясь в шею старшему. Чанбин поднимает парня на руки, хватая под бёдра, и тащит в комнату для отдыха, сажая на более удобный для таких целей диван. Не то чтобы он выбирал его для того, чтобы когда-нибудь заняться на нём сексом с очаровашкой вроде Хёнджина, но в итоге именно так и получается. Он нависает над расслабленным парнем и оставляет мокрые пьяные поцелуи на правой скуле, а затем спускается по шее и плечам, оттягивая надоедливую футболку. Хёнджин сам начинает беситься, ведь хочется большего, а эта футболка все ему портит. Он встаёт, стягивает ее с себя и, видя, что теперь на его месте сидит сосредоточенный Чанбин, опускается ему на колени. Оба потеряли счёт времени, сцеловывая друг с друга все накопившееся за долгое время одиночество. — Хён... встречайся со мной, — выдыхает на ухо старшему Хван. — Погоди хотя бы недельку, тогда я приду к тебе с букетом розовых цветов и бутылкой сухого красного. — К чёрту твое сухое красное, — цедит Хван и будто специально ёрзает на чужих коленях. — Эй-эй, Джини, у меня здесь нет ни смазки, ни прочей хуйни для безопасного секса, не играй с огнём. — Твои штучки для безопасного секса идут туда же, куда и твоё сухое красное, заботливый ты наш. Чанбин рыкнул что-то невнятное, явно держась из последних, мать его, сил. Он снимает с Хвана ненужное белье, как-то чересчур быстро смотавшись помыть руки. Хёнджин укладывается на диван животом вниз, при этом его пах находится сверху чужих бедер. — Я люблю пожестче, — улыбается ангельской улыбкой Хёнджин. — Иди к черту, — смеётся Чанбин, слегка шлёпая младшего по ягодице. Хиханьки-хаханьки прекратились в тот момент, как Со резко ввёл указательный палец в колечко мышц. Хёнджин зажмурил глаза, а из его рта выбился глухой стон. — Ты чего творишь?! — Ты сказал, что любишь пожёстче, — смешок. — Да я же пошутил! Старший медленно водит пальцем вперёд-назад, вызывая у Хёнджина ответную реакцию в виде протяжных мычаний. Когда Со заметил, что Хван начал водить бёдрами чуть быстрее, то вставил второй палец, делая «ножницы». От такой провокации у младшего снесло голову, руки предательски затряслись, и он упал на локти. — Чёрт... Ты что... Вообще д-делаешь, ах... Прекрати! — ноет Хван, перехватывая чужое запястье. Чанбин его слушается, но знает, что будет после этого маленького протеста. Когда Хёнджин понял, что без движения внутри стало как-то совсем пусто и неприятно, он, состроив милый взгляд, посмотрел на старшего снизу вверх. — Сделай так ещё. Чанбин ухмыльнулся и резко развёл пальцы. — Мх... Ах, идиот! — Хэй, мне обидно, — наигранно дуется старший, придвигаясь и шепча в самое ухо. Через ещё примерно 9 минут Хёнджин со стоном кончает на чёрный бархатный диван, который Со выбирал специально (не для секса на нём), и обессиленно падает на живот, тяжело дыша. Он понимает, почему Чанбин доставил удовольствие только ему, и очень благодарен ему за это. Эта ситуация полетит в копилку моментов, из-за которых Хёнджин обязан встречаться с Со Чанбином! Он притягивает старшего к себе, окольцовывая его шею. — Так все-таки... Встречайся со мной. Сухое красное выпьем завтра. Чанбин заказывает глаза. — Хорошо, но с условием. — Каким? — Ты больше не будешь вот так издеваться надо мной на моем рабочем месте. — Не обещаю, но буду очень стараться. — Идёт, — улыбается Со и вновь утягивает младшего в долгий поцелуй.