Хорошие куноичи плачут молча

      Перед Дайей стоял тот самый парень из воспоминаний с пронизывающими малиновыми глазами. Куноичи ожидала появление снопа ярких искр в голове, из которых появилось бы лицо блондина, которого девушка увидела перед собой, но этого не произошло. Сердце защекотало сладостное предчувствие, но Касай не смогла наложить туманный образ, возникающий в голове, на того парня, который стоял перед ней. Ожидаемый результат не равнялся фактическому, что очень расстроило девушку.       — Бля, я пиздец, как заебался, — громко возмущался блондин. — Мало того, что с миссии пришел заебанный, так еще и грешник живучим оказался. Знаешь, что мне может помочь расслабиться? Все верно, куколка. Хороший секс.       Нукенин слегка пренебрежительно отбросил косу к стене, отчего та издала протяжный звенящий звук, и принялся избавляться от разорванного плаща.       Касай смотрела на отступника Деревни Горячих Источников пристальным взглядом, ловя каждое смутное воспоминание. Наконец, она смогла зацепиться за отрывок прошлого, где видела подобную картину. Расплывчатая картинка становилась все более четкой, и казалось, что вот-вот, и девушка все вспомнит, но приступ головной боли прервал нахлынувшее видение, и Дайя схватилась за голову.       — Эй, ты че? — слова блондина прозвучали где-то далеко. Голова пульсировала, казалось, что по ней наносят ритмичные сильные удары тупым предметом. Мозг словно начал плавиться, заполняя собой все пространство внутри черепа и заставляя боль растекаться все больше и больше.       "Забудь об этом, не думай больше. Я ни о чем не думаю, ни о чем не думаю... Моя голова пуста, мысли улетучились. Когда же это прекратится?.. Хватит, я больше не буду думать об этом. Коноха, Сакура, Академия Шиноби... Мама на кухне делает ужин. Получила двойку за проверочную работу..."       Девушка глубоко и шумно дышала, опуская лицо все ниже до тех пор, пока сомкнутые вокруг головы руки окончательно не закрыли его. Во рту появилась слишком знакомая тягучая и кислая слюна, которая не предвещала ничего хорошего. Наконец, приступ боли отступил, и куноичи смогла открыть глаза. Все вокруг было черно-белым, затем пошло разноцветными пятнами, которые рассеивались красно-синими точками, а в конце предметы приняли свои обычные цвета.       — Ты что-то сказал? — осторожно спросила Дайя, прекрасно помня смысл предпоследней фразы.       — Ты сегодня какая-то ебанутая. И ведешь себя, как дебилка. — Блондин приподнял бровь. — Это встреча с тем ебланом на тебя так повлияла?       — С кем? С каким, кхм, дебилом я встречалась? — брови девушки сползли друг к другу, практически встретившись на переносице, и на лбу залегли задумчивые морщинки.       — Ты че, ебу дала? Ну этот, седой ваш. С глазом как у Итачи.       — Какаши-сенсей?       — Какаши, Хуяши.. я ебу? — нукенин начинал выходить из себя.       — Прости. Кажется, я потеряла память. — Касай уронила лицо в ладони. — Я ничего не понимаю. Я помню, как мы преследовали Дейдару и под моими ногами раздался взрыв. Дальше — темнота. Потом я увидела Какузу, когда лежала на поляне относительно недалеко отсюда. Но я почему-то я еще помню твои глаза, но не помню тебя. В каких отношениях мы были?       Нукенин сначала нахмурился, затем недоверчиво изогнул бровь, после чего обе брови удивленно взлетели вверх, а лицо приняло довольное выражение. Он понял, что сорвал джекпот — если эта девица и правда ничего не помнит, то это только ему на руку. Значит, можно сорвать ей об их совместном прошлом, не упоминая нелицеприятные детали, и сделать упор на немногочисленные "приятные" моменты, чтобы окончательно запутать эту глупую овечку. Если она поверит, что они были парой, то Хидану будет легче вести свою игру, а затем уничтожить девушку как личность. Никто не забыт, и ничего не забыто, к несчастью юной куноичи.       — Бля, ну мы типа... были парой. — губы Мацураси искривились в вынужденной и ненатуральной улыбке. Последнее слово он очень не хотел произносить, ведь не считал произнесенное ранее правдой, да и все, что касалось взаимоотношений между двумя людьми противоположного пола, вызывало только отвращение.       — Мы с тобой?.. — Дайя смерила собеседника недоверчивым взглядом. Он не был похож на того парня, который мог бы ей понравиться: вечно матерящийся, считающий себя выше других, относящийся к людям с пренебрежением — все это она поняла из пары произнесенных им фраз. Не такие парни были во вкусе куноичи.       — Ну да. Я тебя отвоевал у Лидера, когда тот велел взять тебя в плен. Забрал жить к себе и защищал от Какузу. Это тот, который тебя сюда сопровождал.       — С Какузу я уже познакомилась. Что значит "велел взять в плен"? Судя по плащам, вы из преступной организации Акацуке, зачем я вам?       — Хуй знает. — Хидан пожал плечами. — Этот Пейн ходит важный, как хуй бумажный, никого не посвящая в свои планы. Только и талдычит, что о Биджуу, которых мы должны отловить.       — Но я ведь не Биджуу! — раздраженно воскликнула Дайя, с каждым словом запутывающаяся все больше. — Или ты объяснишь мне все с самого начала, не забывая о том моменте моей жизни, в который у меня появились эти повреждения, — девушка тыкнула рукой в выглядывающий из-под рукава рубец на руке, — или я за себя не ручаюсь.       Хидана позабавили эти пустые угрозы. Что может сделать эта напуганная и истощенная пленом девица, у которой даже оружия с собой нет? Только выкрикивать громкие слова, которые никогда не будут подкреплены действиями.       — Хватит смотреть на меня с презрительной усмешкой. Раз уж ты был моим парнем, то это твоя прямая обязанность рассказать мне все от начала и до конца, так что выкладывай.       Мацураси подошел к Дайе и по-хозяйски закинул свою руку на плечи девушке:       — Куколка, ты чего разоралась? Я тебе все расскажу, пошли только устроимся. Я уже сказал, что пиздец устал, а ты даже не позаботилась обо мне.       Рука Касай взлетела вверх, чтобы скинуть груз в виде конечности нукенина со своих плеч, но куноичи передумала и смиренно вздохнула:       — Ладно, веди. Но ты мне все расскажешь от начала и до конца.       По пути к свободной комнате ладонь Мацураси скользнула вниз, устроившись на талии девушки, и несколько раз поднялась вверх, непозволительно близко оказавшись возле груди Дайи, словно они и правда были парой. Хидан пару раз получил по рукам за свою вольность, но все равно был доволен тем, что все складывается как нельзя лучше, поворачивая ситуацию в его пользу.       Наконец, когда со всеми условностями было покончено, Дайя уселась возле вальяжно развалившегося на кровати блондина и приготовилась внимательно его слушать. Что-то в его рассказе не клеилось, но она не могла понять, что именно. Если их чувства были взаимны, и они находились в отношениях, почему Касай его не помнит? Во всех любовных романах, будь то парень или девушка, после потери памяти все равно вспоминали своих возлюбленных из-за сильных эмоций, которые те у них вызывали. Книги с описанием утопической любви не являются истиной в последней инстанции, но при отсутствии реального опыта могут стать опорной точкой.       — Ну и? Ничего не хочешь мне сказать? Ты обещал.       — Во-первых, я тебе ничего не обещал. Во-вторых, дай мне собраться с мыслями. — Хидану не понравилось то, что куноичи заинтересовалась природой происхождения своих заживающий рубцов, и рационального объяснения у него, увы, не было. В такой щекотливой ситуации нужно действовать быстро, но в то же время осторожно, рассказав максимально правдоподобную, хоть и далекую от реальности историю. Он видел, что девушка ему не верит на сто процентов, и теперь перед нукенином стояла задача придумать фальшивую историю с минимальным входным потоком неудобных вопросов.       — Короче, дело было так, — начал блондин. — Возвращаюсь я с ебаной подработки, на которую пришлось сходить с Какузу, и вижу тебя — тело, валяющееся без сознания. Дейдара, тот, что со светлыми длинными волосами, который тебя чуть не уебал, нам рассказал, что притащил пленницу по приказу Лидера. Ты очнулась и была слишком охуевше бойкой, но я просто кайфую от таких куколок, как ты. Затем Какузу подошел к тебе и хотел вытянуть из тебя больше информации о шиноби вашей Деревни, за тела которых можно получить хорошие деньги на черном рынке, но ты его проигнорировала. Тогда он захотел тебя ударить, но я перехватил руку нашего любимого ебаного бухгалтера и остановил его.       — Подожди-подожди, — запротестовала куноичи. — То есть ты хочешь сказать, что Какузу на меня затаил злобу с самого начала?       — Ага, все так и было. — активно закивал Хидан, чтобы окончательно убедить бедную девушку в правдивости своих слов. — Потом пришел Лидер, забрал тебя к себе в кабинет, устроил с тобой попизделки о чем-то, а в конце концов ворвался я. Предложил ему выскочить один на один, и тогда он уступил мне и дал тебе уйти со мной. Мы начали жить вместе, потом у нас с тобой все завертелось, тыры-пыры в жопе дыры, и вот мы уже парочка.       — Очень познавательно, спасибо. А словосочетание "тыры-пыры в жопе дыры" очень информативное, я сразу все поняла. Ты опять увиливаешь от ответа, когда я спрашиваю о своих ранах. Может, это ты сделал?       — Охуеть, я тут ей пытаюсь помочь, а меня обвиняют. Есть у нас мастер над марионеткой по имени Сасори, который любит ставить эксперименты и выводить новые виды яда, которые параллельно тестирует на подопытных. А еще он ебать как не любит острых на язык девиц, вот он и решил наказать тебя за дерзость. Слава Джашину, что я оказался рядом в нужный момент. В организации никто не хочет со мной связываться, потому что я бессмертный.       — Хм-м-м, интересно. А за что, позволь узнать, он решил меня превратить в ходячее решето?       — Куколка, я не люблю вспоминать этот ебучий эпизод в жизни. У меня сердце кровью обливалось, когда я видел, что он с тобой сделал. И сейчас обливается, когда ты заставляешь меня вспоминать об этом.       "Врет. Как пить дать — врет. Но я ничего не помню, может, капля правды есть в его словах".       — Как я оказалась тут?       — Вот уж хуй знает, зачем ты Лидеру, но когда одно из наших убежищ раскрыл твой Какаши-Хуяши, Пейн приказал избавиться от него и обезопасить тебя, переместив в другое убежище. Этим занялся Какузу, а я принес в жертву Джашину вашего седого безбожника.       — То есть.. ты.. убиваешь людей просто так..? — дрожащим голосом пролепетала Дайя, чувствуя, как сердце словно заковали в холодные тиски от подобных новостей.       — Блять, я тебе сказал об этом хуеву тучу времени назад. И я их не просто убиваю. — возмутился Хидан, но осекся, увидев реакции девушки. Она вспомнила все миссии, на которые ходила вместе с копирующим ниндзя. Его постоянное равнодушие, написанное на лице, скрытое маской, но вместе с тем постоянное беспокойство за членов вверенной ему команды. Вспомнилась предпоследняя миссия и его неуместное замечание по поводу употребления боевых пилюль с отсылкой к возрасту юных куноичи: Дайи и Сакуры. В памяти всплыла фотография, где радостный Какаши взъерошил волосы Наруто одной рукой, а вторую положил на голову вечно недовольного Саске. Между ними стояла улыбающаяся Сакура, которая просто была рада тому, что попала в одну команду с Учихой. Хоть Дайя и не была членом команды номер семь, но она успела по-своему полюбить сенсея. Не зря она первым делом решила пойти к нему, когда пыталась понять загадку кулона. Обжигающие слезы набежали на глаза и в миг стали тяжелыми, норовя побежать по щеке, оставляя за собой солоноватый след на губах. Девушка задрала голову вверх и отвернула лицо от Хидана, чтобы тот не увидел собравшуюся влагу в уголках глаз. Одинокая слеза все-таки устремилась вниз, предательски выделяясь на ровной коже. Касай попыталась смахнуть ее незаметно для нукенина, сделав вид, что чешет глаз, но неуклюжие движения только вызвали пристальное внимание со стороны парня. Жаль, что Дайя не помнила всей истории и не могла облегчить горечь утраты воспоминаниями о предательстве сенсея. Сейчас они не имели никакой силы против хаотично возникающих счастливых воспоминаниях, от чего становилось еще больнее. В этот момент, когда Касай была наиболее уязвима перед различного рода потрясениями, главное из них ее настигло. Куноичи попыталась как можно незаметнее шмыгнуть носом, но попытка провалилась, и Хидан все услышал. Мацураси привстал, протянул руку Дайе, обнял ее за плечи и притянул к себе. Девушка, как тряпичная безвольная кукла, упала на верхнюю часть тела парня и слезы закапали на его оголенную грудь. Неумелыми и очень несмелыми движениями ладонь нукенина поглаживала волосы Касай в попытках успокоить ее. Подобная реакция на новости прошедшего дня никак не вписывалась в сценарий, который Хидан продумал у себя в голове, и ему срочно нужно было действовать.       — Тише, куколка. Он пытался силой заставить тебя пойти с ним. Хотя ты настаивала на том, что счастлива тут со мной. И ты была ебать как счастлива. Мы столько всего пережили с тобой. — продолжал затягивать узлы своей ловушки Мацураси. — Он бросил тебя в тот момент, когда ты нуждалась в нем больше всего. Охуенно стоить из себя героя, когда все проебал к хуям собачьим. Он не позаботился о тебе в тот момент, когда тебе грозила опасность. Я это сделал. Ну что, теперь ты мне веришь?       — Жаль, что я не верю тебе настолько, насколько хотела бы верить... — прошептала Дайя, слушая успокаивающее гипнотизирующее биение сердца Хидана. Ей предстоит еще многое вспомнить и во многом разобраться, прежде чем элементы мозаики соберутся воедино, но у девушки будет достаточно времени для этого. Всхлипы постепенно становились все реже, дыхание замедлялось, и каждый вход становился все глубже и глубже, пока Дайя окончательно не провалилась в сон.

***

      — Подъем, голубки. Пора выходить. — низкий недовольный голос вырвал девушку из сна. — Мы все вместе отправляемся на миссию по приказу Лидера.       Дайя предпочла притвориться спящей и даже не открыла глаза, надеясь, что Какузу не заметит еле различимое подрагивание век. Кто-то снизу зашевелился, явно недовольный ранним визитом гостя. Почему-то Касай чувствовала благоговение к казначею, а не самоназванному парню, и поэтому резво вскочила, потирая заспанные глаза:       — Что? Какая миссия? Я иду с вами? — резво вскочив с койки, Дайя хотела по привычке собрать вещи, но мысль о том, что вещей-то у нее и нет, окатила, словно холодной водой. Сознание, все еще находящееся в фазе сна, отказывалось функционировать как положено. В то же время ей не хотелось, чтобы Анимиру видел ее с Хиданом, спящими в позе, а-ля парочка: еще подумает чего не того. Все в истории Мацураси казалось ей фальшивым: что-то внутри подсказывало девушке, что за сладкими речами таится горькое разочарование в реальности. Даже если блондин рассказал о том, что Анимиру точил на нее зуб, это все равно не будет являться аксиомой, пока не будет доказано.       — Какузу, блять, и тут ты меня достал, — Хидан запустил подушку в сторону казанчея, — Отъебись и дай поспать. Я ебал в рот твои постоянные подработки на стороне.       — Хидан, поднимайся. — в привычной ему манере рыкнул Какузу. — Это приказ Лидера, в первую очередь. На, надень это. Только не вздумай испортить его или порвать в первый день, как любит делать твой дружок. — Дайя в последний момент успела выбросить руку вперед, чтобы схватить летящий ей в лицо черный плащ с красными облаками.       Касай молча разглядывала плащ Акацуке, который лежал у нее на руках. Если она его наденет, то автоматически предаст свою деревню и станет шиноби-отступником, как Итачи. Но она не сделала ничего плохого, чтобы стать изменником Конохи. Она — всего лишь жертва обстоятельств, которую взяла в плен преступная организация. К тому же, куноичи потеряла память. С другой стороны, после того, как Хидан убил Какаши-сенсея, Дайе путь в родную Деревню заказан. Никто не станет слушать ее жалкие оправдания, почему она провалила миссию по спасению Казекаге. Касай хотелось выть от безысходности. Она не знала, что судьба приготовила для нее дальше. Стоит ей принять плащ и надеть его, или лучше отказаться? Какие последствия будут у обоих поступков? Не пожалеет ли она о предстоящем решении? Как сложится ее дальнейшая жизнь? Не отразится ли ее решение на возможной счастливой судьбе с заботливым мужем , от которого она родит детей? Или Дайя с этого момента будет обречена на одиночество и вечные скитания?       Хватит смотреть на этот плащ, как хуй на бритву, — свое недовольство Хидан решил спрятать за шуткой, но та оказалась неудачной: ни Дайя, которая уставилась на него с непониманием, ни Какузу, метнувший раздраженный косой взгляд, не поняли юмор с первого раза. — Тебя никто не собирается вербовать.       "Откуда он... Неужели у меня все было написано на лице?"       — Слабовата ты будешь для Акацуке. — равнодушно заметил Какузу. — Надо еще немного каши поесть.       Касай готова была поклясться, что заметила, как губы казначея под маской искривились в насмешке. Быстро вскочив с кровати, куноичи повернулась боком к мужчинам и тряхнула головой, чтобы пряди волос, примятые после сна, распрямились и упали вдоль лица, закрывая от посторонних наблюдателей покрасневшие щеки. Девушке опять стало стыдно за то, что она успела напридумывать себе кучу всего, распланировать свою жизнь на пару лет вперед, взвесить все "за" и "против" в голове, оценить возможные последствия, выставить себя наивной дурочкой. Дайя попалась на своих "пустых" и слишком "самонадеянных", местами самовлюбленными, рассуждениями. Да, действительно глупая, если решила, что ее могут пригласить стать членом организации.       "Ну вот, опять про меня будут думать у себя в голове, какая я тупая. И отношение ко мне будет соответствующее — как к маленькой, глупой и наивной девочке. Сама себе яму рою..."

***

      Полуденное солнце нещадно пекло сзади, и ситуацию усугублял черный плащ, из-за которого, как казалось, спину обжигало огнем. Размеренное позвякивание маленького колокольчика от шляпы, которое раздавалось при каждом шаге, вводило в транс. Касай была слишком слабой, чтобы преодолеть такой большой путь. К сожалению, события, которые случились в жизни юной куноичи, не шли ей на пользу: травмы, плен, долгое время без еды, отсутствие нормального сна, амнезия — все это ослабило девушку, но это никого не волновало. Получив на вопрос о возможности привала в ответ пару фраз с явной издевкой, Дайя послушно замолчала и пошла дальше. Ноги наливались тяжестью, каждый шаг давался все труднее, но куноичи послушно шла дальше, словно робот на автомате, четко отбивая ритм обувью по песчано-каменистой дороге.       Тени удлинились, ярко-желтое освещение дня сменилось на более теплое, желто-оранжевое. Саккат отлично защищал глаза от закатного солнца, которое светило прямо в лицо. Изнеможенная девушка все так же монотонно перебирала ногами, но уже не так быстро, как раньше. Широкая спина Какузу, как оказалось, отлично защищает от солнца, а исхудавшее тело девушки может полностью уместиться в падающей тени от массивного силуэта казначея. Ветер, который практически отсутствовал на протяжении всего дня, набрал силу. Дайя чувствовала тонкие струйки ветра, которые проникали под плащ через его широкие полы и рукава, и приятно проходились по телу холодными змейками. В горле пересохло, обувь натерла ноги, и мозоли начали кровоточить из-за того, что девушка не обратила на этот внимание сразу же и продолжила свой путь. Полностью отключенные мысли не способствовали тому, чтобы следить за впереди идущим человеком, и Касай, не заметив, что ее тенек остановился, влетела прямо в спину Какузу. Анимиру повернулся, чтобы злобно одернуть девчонку, но промолчал, увидев ее неестественную бледность и впалые глаза, под которыми залегли синие круги. Пересохшие и бледные губы дернулись в попытке извиниться, но изо рта не вылетело ни единого звука.       — Здесь неподалеку есть небольшая поляна, там и остановимся на ночлег. Завтра рано утром опять выдвинемся в путь и к двум часа будем в Деревне Скрытых Снов. — казначей кивнул в сторону леса, указывая на место привала. Нукенины свернули с дороги и бодрым шагом устремились вглубь темно-зеленой рощи. Мышцы в ногах девушки забились окончательно, и попытка оторвать стопу от дороги увенчалась падением. Нога подкосилась, неестественно вывернулась, и Дайя упала. Широкий плащ не смог защитить тонкую кожу коленей и предплечий, позволяя мелкому гравию оставить неглубокие, но весьма ощутимые и кровоточащие царапины на коже. Невзирая на боль, куноичи попыталась опереться на ладони и подняться, но почувствовала только покалывание в ногах, которое становилось сильнее с каждой секундой, а в конце и вовсе превратилось в анемию. Нижняя часть тела ее больше не слушалась.       — Э, хули ты там разлеглась? — услышала куноичи голос блондина. — Щас уже отдохнем, давай, две минуты попиздовать, и будешь расслабляться.       — Не могу... — еле слышно произнесла Дайя, но ни один из нукенинов этого не услышал. В любой другой момент Касай собрала бы все оставшиеся силы в кулак, чтобы доказать, что она вовсе не слабая, прошла эти несколько метров и отправилась на заслуженный отдых. Увы, не сегодня и не сейчас. Физическое и моральное истощение достигли своих наивысших точек, лишая куноичи сил и желания что-либо делать. Ей хотелось просто остаться на этой дороге, лечь и заснуть навсегда. Ей было плевать, что она доставляет неудобства другим людям и что ее одну ждут два человека. Усталость взяла верх над всем, полностью отключая разум и эмоции.       — Да хорош уже. Или ты хочешь, чтобы я тебя на руках понес? Ну, куколка, я как бы тоже заебался.       — Придурок, ты не видишь что ли, что ей вот-вот и придет конец?! — раздраженно взревел Какузу. — Издевался над ней ты, а последствия этого всего теперь мне разгребать. Кто перед Лидером будет отчитываться, ты или я? Я. И я не собираюсь отвечать за то, что она откинет коньки. Тем более, если я с нее не поимею ровным счетом ничего.       Анимиру тяжело вздохнул и направился к Дайе, которая уже лежала на дороге, смотря пустым взглядом в пустоту. Казначей взвалил девушку к себе на плечо, про себя отметив неестественную легкость юного тела, и продолжил путь к точке отдыха, слушая возмущения Хидана откуда-то снизу:       — Какузу, тебя мама не учила на чужой кусок не разевать роток? Блять, строишь из себя принца, спасшего бедную девушку, а мадама это чья?       — Отвали от меня.       — Охуеть, ты меня еще и посылаешь. Это моя куколка, хватит трогать ее своими руками.       — Я же тебе сказал: отвали от меня.       — Ну уж нет, ебать его в рот. Меня такой расклад не устраивает. Верни мне мое, и тогда пойдем.              Даже висящее на плече тело не помешало Какузу привычно выбросить кулак вперед, чтобы ударить Мацураси. Но блондин наизусть выучил все повадки напарника и рефлекторно выставил косу, чтобы заблокировать удар.       — Мне плевать, что за игру ты ведешь и почему резко воспылал "самыми нежными" чувствами к той, чье тело напоминает решето твоими стараниями. Если я тебе сказал отстать, то будь добр так и сделать, а не мешаться под ногами. Если ты такой благородный принц — надо было самому взять ее и нести, а не демонстративно возмущаться сейчас. — прошипел Анимиру, метая взглядом молнии.       — Какузу, мне кажется, ты забываешься и иногда говоришь слишком много. — тихо ответил Хидан, скосив взгляд на безжизненно болтающееся на плече у напарника тело. — Пошли, осталось немного.       Дайя не помнила, как и почему оказалась на небольшой полянке, прислоненная спиной к дереву. Потрескавшейся кожи губ коснулся холодный металл походной фляги, и девушка послушно приоткрыла рот, чувствуя, как вода проходит по горлу и спускается по пищеводу вниз. Эта картина ей что-то очень сильно напоминала, будто она уже сидела в такой позе и кто-то ее поил, прямо как сейчас, но мимолетное воспоминание не задержалось, и так же быстро исчезло, как и появилось. В какой-то момент куноичи подавилась водой и закашлялась, за что ее сразу мягко пожурили:       — Ну и куда ты так торопишься, воды всем хватит.       Перед девушкой сидел Какузу, аккуратно поддерживая ее голову. Второе, кстати, она заметила только сейчас. Дайя сразу удивилась, ведь ожидала увидеть Хидана, который заботливо порхает над ней, как примерный и любящий парень. Немного осмотрев местность, Касай заметила и блондина, который стоял у дерева, оперевшись на него правым плечом, и бросал недовольные взгляды в сторону своих спутников. Куноичи тут же смутилась этой сцены с помощью и приготовилась к разбору полетов, который, конечно же, обязательно последует. Какузу Мацураси вряд ли что-то скажет, а вот ей наверняка выскажет все свое недовольство тем, что она позволила подобное поведение от другого мужчины в свою сторону. Бедная-бедная Дайя. Она даже не подозревала, что блондин не ревновал, а злился. Но злился не из-за того, что казначей первый решил позаботиться о девушке. Он злился из-за того, что все лавры достанутся Какузу, и Касай может обратить свое внимание на него. Он злился из-за того, что почувствовал слишком очевидную холодность со стороны девушки в отношении себя, ведь до этого проклятого дня, когда она потеряла память, куноичи уже успела влюбиться в него. Он злился из-за недоверия к своей персоне. Злился на то, что вопросов получил больше, чем подготовил ответов, тем самым спровоцировав недоверие. В конце концов, Хидан резко развернулся на пятках и направился в лесную чащу, чтобы выместить злость на каком-нибудь диком животном, которое, по несчастью, попадет под его разгоряченную руку.       Тем временем Анимиру развел костер, перенес тело девушки поближе к огню, предварительно уложив на бок, и принялся ждать Хидана, который молча ушел. К подобным выходкам молодого и импульсивного напарника Анимиру уже привык и относился с должным снисхождением. Но выходки выходками, а распределить часы бодрствования нужно было. Их спутница не годится для ночного караула, потому что вряд ли откроет глаза раньше утра, и то, если повезет. Оставлять ее бодрствовать было бы опасно: из-за нехватки сил может уснуть в любой момент и проворонить врагов, которые, как известно, не дремлют. Изредка бросая короткий и быстрый взгляд на девушку, чтобы убедиться, что она дышит, Какузу услышал свое имя из леса. Луна хорошо освещала небольшую полянку, но не могла пробраться сквозь густые кроны деревьев, позволяя темноте полностью поглотить лесную чащу.       — Какузу, блять, сколько можно тебя звать. — на удивление спокойный и ровный тон Хидана насторожил бы кого угодно, но не его старого напарника. Продолжив игнорировать Мацураси, прожженный жизнью казначей с удовольствием отмечал, как нехарактерное спокойствие пропадает, уступая место уже привычной вспыльчивости.       — Какузу, еб твою мать! Все деньги сожгу нахуй.       Анимиру слегла улыбнулся, поняв, что игнорированием вернул старого Хидана, и не спеша направился в чащу, не забывая смотреть через плечо за импровизированным местом ночевки. Блондин стоял в темноте, оперевшись ногой на ствол массивного дерева и скрестив руки на груди. Какузу еще раз бросил взгляд на полянку, чтобы удостовериться, что она все еще находится в пределах его видимости, и пробасил:       — Что ты хочешь?       — Ты знаешь, что я ебать как уважаю тебя как напарника, но я все еще помню, что мы примерно равны по силе, с перевесом в мою сторону. Я могу уничтожить все твои сердца, но ты меня убить не сможешь: мое бессмертие абсолютно, в отличие от твоего.       — Ближе к делу. Поболтать о бессмертии и вере в Бога, если ты к этому клонишь, мы можем и сидя у костра.       — Блять, Какузу, не перебивай меня. Я хотел поговорить о том, что ты лезешь туда, куда не просят, нарушая мои планы. А я этого не люблю. Не лезь к девчонке со своей помощью и оставь ее в покое. То, что происходит между Дайей и мной — нааше личное дело, которое тебя не касается и не ждет третьего участника.       — Во-первых, мне абсолютно плевать на то, что у вас происходит. Во-вторых, ты сам прекрасно знаешь, что Лидер дорожит этой девчонкой. Я не хочу отвечать за то, что она умрет по дороге в безопасное место. А умереть она может из-за тебя и твоих вспышек агрессии в прошлом. Пейн знает, что с тебя — как с гуся вода. Ты слишком бестолковый, безответственный и молодой, чтобы отвечать за смерть стратегически важного члена команды. В-третьих, если твоя прошлая фраза была угрозой мне, то я настоятельно советую тебе больше так не делать. Если это все, то я возвращаюсь. Я подежурю четыре часа, далее твоя смена.       Хидан презрительно фыркнул, но что-либо возразить не решился: когда-то именно то, что он смог забрать у напарника одно из сердец, стало причиной его приглашения в организацию. И Какузу слишком хорошо успел его изучить за время, проведенное вместе на миссиях, чтобы позволить себе еще раз так быстро проиграть блондину.       Дайя, находящаяся в упадке сил, заснула настолько крепким сном, что даже если бы нукенины орали у нее над ухом, то она бы не проснулась. Организм, который вошел в стадию восстановительного крепкого сна, отключил все окружающие звуки. Но кое-что промелькнуло в голове у Дайи прямо перед сном:       "А почему мой "парень" Хидан так и не заговорил со мной по дороге? И что значит фраза Какузу о том, что блондин надо мной издевался..?"