Я хочу домой

             Вы когда-нибудь просыпались от криков за окном, а выглянув, обнаруживали, что, первое: это не ваш дом, второе: люди убивают друг друга всеми подручными средствами? Я… Что за херня? Я просто… У меня должна быть более эмоциональная реакция но я только проснулась и, к счастью, квартира находится слишком высоко, чтобы что-нибудь нормально разглядеть. Кто бы меня ни похитил, или как я ещё тут оказалась, я очень ему благодарна за то, что я сейчас здесь и не там.       Всё ещё не до конца осознавая, что происходит и в какой ситуации я нахожусь, я стала осматривать помещение. В углу валялась куча одежды, у окна стояла кровать, с которой я встала, в другом углу, на коробке с носками и нижним бельём, стояла гитара в чехле, у правой стены стоял заваленный всяким мусором стол с ноутбуком, под ним стояла сумка… И все эти вещи, исключая мебель, но включая одежду и постельное бельё, подозрительно сильно напоминали мои. Более того, на гитарном чехле был значок из фетра. Ручной работы. Моей ручной работы. Я расстёгиваю чехол и смотрю на гитару. Так и есть. Это Сьюзан. Всё той же фирмы, всё такая же блестящая от редкого использования, обклеенная всё теми же виниловыми стикерами с космосом. Повторюсь: Что. За. Херня. Мы переехали, а у меня провалы в памяти? Что за massacre происходит снаружи? Почему? Когда? Где? Так много вопросов и так мало ответов.       Я пробую ручку двери. Открыто. в коридоре пусто и стоят коробки, полноростовое зеркало, накрытое тряпкой, привалено к стене у двери напротив. Я нахожу выключатель и приподнимаю край ткани, чтобы осмотреть уже себя. На предмет повреждений ли, признаков взросления или прошедшего времени, чтобы проверить свою теорию — я не знаю. А была я всё такая же: «взросло для своего возраста» выглядящая, рыжая, со стрижкой mullet и туповатым выражением на лице. Грудь не выросла, конечности не вытянулись, рост… Не знаю. Шрамов не прибавилось, родинок тоже… Нет, я, конечно, красавица, но мне это ничего не даёт.              Накрываю зеркало обратно и смотрю направо. За дверью в конце коридора (и справа от меня) объединённый санузел, слева от него, по другую стену — спальня, должно быть, родителей. Заглядываю туда. Темно, кровать застелена, на подоконнике стоит мамин рабочий ноутбук и металлический высокий стул, который мы покупали для кухни. Закрываю дверь и заглядываю в оставшиеся две комнаты. Двери застеклённые, уже открытые нараспашку. Из приоткрытого окна в первой комнате, кухне, всё ещё слышны удары и крики, зато небушко голубое, солнышко светит, ммм…       …Если я не найду своих родителей в течении трёх минут, я буду паниковать. Я уже паникую, но пока контролируемо. Может, они на балконе? Или вышли проверить соседей? Я не слышала криков из-за входной двери, может, убийственный угар (боже, ничего лучше не придумала? Звучит убого) начался только у людей на улице? …Это вполне вероятно. Я же нормальная. Другое дело — а сколько людей осталось внутри? Я мотаю головой и направляюсь в последнюю комнату. Там стоит кровать-диван, пыльный, как моя бабуля, компьютерный стол, должно быть, папин, и нераспакованный мамин компьютер. Мои руки начинают мелко подрагивать.       За шторой во всю стену находится окно и стеклянная дверь, за ними — балкон. На балконе никого нет. Я ступаю на, удивительно тёплый, пол. На окнах висят кадки с цветами и сорняками, всё цветёт и зеленеет, как любые мои другие растения. У окна, в котором я осознаю второе окно в своей комнате, стоит стол, под которым я нахожу грунт и садоводнические приблуды, на полу также стоят цветы. Я осторожно выглядываю за кадки, дальше. Полиция пытается остановить нарушителей спокойствия, или они тоже подвержены боевому безумию. Сирены на нескольких машинах сходят с ума, у одной машины разбито лобовое стекло, на капоте лежит нижняя половина человека. Я очень надеюсь, что вторая находится внутри машины, а не…       Кто-то вбивает чью-то голову в стену. Кто-то выходит из подъезда и на них сразу набрасываются. Кто-то внизу поднимает на меня голову и я быстро отскакиваю от окна. На улицу — ни ногой, буду сидеть внутри до последнего. Голова кружится и меня тошнит. Какого чёрта? Что- что происходит? Кровь… Так много крови…       Там есть дети! Мысль заставляет меня подскочить с места, на которое я осела у стены. Там есть дети. И там есть люди, которые оставили детей в домах и садиках, некоторых без присмотра… Нет, нет, в мире есть хорошие люди, они могут взломать дверь, чтоб помочь ребёнку, или выбить её, а в садиках и вовсе есть воспитатели… Но дети на улице…       Перед глазами стоит картинка того, как ребёнок вгрызается кому-то в ногу, а его отправляют в полёт пинком. Его мать бросается к нему. Похоже, безумие перебивает не всё. Вот и славно, а я… — Кха! — меня начинает трясти, живот начинают сжимать спазмы. Воды! Нужно выпить воды! Изо рта вылетает только слюна, блевать мне нечем. Добираюсь до кухни и открываю кран. Вода есть. Делаю несколько судорожных глотков, не заморачиваясь поисками стакана. Спазмы прекращаются. Я падаю на пол, прижимаю к себе ноги и сжимаю голову руками.       Я хочу домой.