Моя отрада

  Новость о том, что в семье Адриана ожидалось пополнение, облетела всех в школе, а всё потому, что кое-кто не умел держать язык за зубами. Так уж вышло, что именно Нино первым узнал весть. От него через Алью уже узнала Маринетт. Не став звонить, Маринетт самым быстрым своим бегом направилась к дому Агрестов: такая тема требовала разговора с глазу на глаз. Запыхавшись, она успела как раз вовремя застать Адриана, до того как он сел в автомобиль, направляясь на тренировку. — Маринетт? Что-то случилось? Ты в порядке? — отошёл он от дверцы, пытаясь подать руку помощи девушке, едва живой от недостатка кислорода из-за долгого бега. Маринетт только отмахнулась. — Нет. Неважно. Почему ты сказал Нино, а не мне? — Ох, это, — почесал он затылок. — Потому что узнал только вчера, как раз когда Нино был у меня. Я не хотел сообщать по телефону. Думал, вместе порадуемся сегодня на свидании. — Свидании?! Об этом ты тоже ничего не говорил! — Хотел сначала закончить с делами, чтобы ничего не отвлекало меня от моей леди, — легонько чмокнул он в солоноватую от пота щёку. — Мне так нравится, когда ты лучишься энергией. Откуда только у тебя её столько? От претензий не осталось и следа: все слизаны были наглым Котом. Всего пара фраз — и Маринетт приходила в замешательство и восторг. Адриан раз за разом заставлял трепетать её сердце. — Поможешь мне вечером подыскать подарок для мамы? Или сделаем это завтра, а сегодня просто прогуляемся по самым красивым местам Парижа? — Конечно подарок! Я не могу дождаться, когда увижусь с твоей мамой! Это так волнующе! Маринетт резко замолчала. Адриан стоял спиной, потому не видел, как вышел отец. Как затевалась ссора. Краем уха услышал он знакомый голос, полный возмущения. — О нет, только не это. Ругаться в такой момент, — расстроилась Маринетт. Она была уверена, что отношения между Габриелем и Эмили были выше всяких ссор. Они всегда выглядели такими нереальными и возвышенными. Видеть что-то столь негативно-бытовое было печально. Особенно теперь, когда она знала о беременности. — А, это? — обратил внимание. — Они часто так. — Что?! — ещё сильнее поразилась Маринетт. — Твои родители часто ругаются? Никогда бы не сказала… — Родители? Нет-нет, — рассмеялся Ардиан. — Это мамина сестра-близнец. Немудрено, что ты перепутала. Не попадались только мы отцом, как бы тётя Амели не старалась. Она нередко пыталась воспользоваться случаем ради собственной выгоды, представляясь мамой, но отец знает о маме настолько редкие детали, что даже собственная сестра о них не в курсе и подделать не в состоянии. Он просто чувствует её. Как я чувствую её. Он слишком любит её для этого. Феликс, к слову, тоже часто проворачивал подобный трюк, — задумался Адриан, — но его отец ни разу не распознал. — Как-то грустно, — вместе с Адрианом задумалась Маринетт об отцовских чувствах. — Да нет, ничего необычного, — ничуть не расстроился Адриан. Эмили в жизни Габриеля появилась раньше и первой заполнила всё его сердце, оставив лишь малую часть детям. — Интересно, а я смогла бы отличить тебя от Феликса, если бы он попытался меня обмануть? — попыталась представить ситуацию Маринетт. — Конечно, — не задумываясь ответил Адриан. — Даже не сомневайся! Маринетт улыбнулась. Впереди им предстояло пройти длинный путь. Светлый: большинство терний они преодолели в прошлом. Несущественные мелочи жизни не могли омрачить его, пока они держались бок о бок. День за днём проходил в предвкушении шумного, но счастливого будущего. Учёба порой трепала нервы, но время зайти в гости к Эмили и побаловать её свежей выпечкой Маринетт всегда находила. Незаметно для самой себя она стала членом семьи Агрест, ещё не связав узы браком. Её всегда тепло принимали в доме, даже скупой на эмоции Габриель. Когда на свет появилась малышка, когда Габриель с трепетом взял её на руки, когда смотрел на неё с любовью и нежностью, Адриан не испытывал ревности. Он понимал чувства отца, знал все потаённые уголки его сердца, грубого и неотёсанного в отношении всех, кроме Эмили. Адриан сам не знал, сможет ли любить кого-то также сильно, как Маринетт, даже будь это его собственный ребёнок. Определённо, он будет относиться к нему с любовью, но уже не с той. Всё встало на свои места, стоило Адриану взять на руки сестрёнку. Его сердце было больше, чем у отца: в нём было место для сильной любви к другим людям. Он не заметил, как по щекам потекли слёзы, скатываясь на беспомощного младенца. Чудо, которое он не ждал когда-либо увидеть, потеряв однажды мать. Прижав осторожно девочку к сердцу, стал укачивать. — Я же говорила, что он станет самым лучшим старшим братом на свете, — улыбнулась Эмили, ещё слабая после родов. Её уже перевезли в палату, но ей требовалось время для восстановления сил. Маринетт стояла рядом с Адрианом, тихонько плача от радости. Эта девочка и в её сердце занимала не последнее место. Уже даже неважно было, как они с Адрианом назовут хомячка, имя которого она так и не успела обсудить, однажды заведя разговор о планах, с которыми Адриан с улыбкой согласился, дополняя своими. Она хотела ребёнка. Такого же милого и невинного: она видела, как Адриан умеет любить, каким заботливым может быть, как держит в руках младенца. Когда-нибудь в будущем он также будет держать их детей. Эмили и Габриель были того же мнения. Дома на одном из совместных вечеров они пригласили фотографа, чтобы на века запечатлеть радостный момент. Маринет тоже была приглашена. Чтобы встать рядом с Адрианом, держащим на руках сестрёнку. Одну руку Эмили положила на плечо сыну. Габриель приобнимал жену. Счастливый семейный портрет, смывающий все прошлые огрехи и символизирующий новую жизнь.