Моя отрада

  Долгое время Маринетт избегала мысли о встрече с отцом Адриана. Ей потребовалось время, смириться с его тайной личностью. Простить и оставить безнаказанным. Но зная ту тайну, она больше не могла относиться к нему просто как к Габриелю Агресту, строгому родителю. Он пугал её. За его улыбкой во всех интервью искала подвох, в каждом слове — злой умысел. Адриан раз за разом развеивал её сомнения. Маринетт же, узнавая новые, но давно знакомые стороны любимого, влюблялась в него ещё сильнее. Оказалось не таким страшным смешение личностей Кота и Адриана. Получив свободу с возвращением матери, Адриан стал более открытым, позволяя скованному цепями воспитания отца озорству вырваться наружу. И всё было прекрасно и радужно, пока Адриан не передал приглашение на семейный ужин. Она не представляла, как будет смотреть в глаза некогда злейшему врагу. Адриану вновь пришлось взять на себя роль психолога, подготавливая её к встрече, которая состоялась совсем скоро. Эмили доставляло искреннее удовольствие наблюдать за милой девушкой сына, волнующейся и творящей глупости. Как Андриан говорил, она была обаятельно неуклюжей, в то же время бойкой и доброй. Очень предусмотрительно Адриан забрал из её рук гостинец, прихваченный из семейной пекарни, не то содержимое коробки оказалось бы разбросанным по полу, словно конфетти. Не смогла сдержать она лёгкого смеха, когда язык подвёл барышню. Глядя почти на Габриеля, начала она путаться в словах: — Какой замечательный мотылёк! — сказала она, затем чуть ли не в ужасе уставилась на Габриеля, цепенея. Адриан тоже напрягся. Попытка всё исправить чуть улучшила положение, не внеся ясность: — Козырёк! — А, ты про шляпку с бабочками, — выдохнул Адриан, замечая за спиной отца шляпу новой модели. Достал её, чтобы Маринетт могла примерить. — Тебе идёт, — улыбнулся он. — Ты делаешь её ещё прекраснее. — На Эмили она смотрится гораздо лучше, — опроверг Габриель. — Ведь она делалась специально для неё. Эмили протянула руку, без слов прося примерить шляпку. На ней она и правда смотрелась по-особенному. Белая шляпка с белыми бабочками отлично подчёркивала прекрасные черты лица женщины, идеально сочетаясь с белым платьем и светлыми волосами. — Восхитительно! Красноречиво и со знанием дела Маринетт описала в деталях образ, который так стремился предать Габриель, вызывая уважение. — Если подумать, вы ведь та девушка, что выиграла дизайнерский конкурс? — Да, она создала ту шляпу с перьями, — поддержал Адриан. — На которую у тебя аллергия, — не мог не отметить Габриель, отчего Маринетт стыдливо зарделась. — Прошу прощения, у меня совсем вылетело из головы! Образ пришёл так внезапно, что, вдохновившись им, я позабыла обо всём! — Вы всё правильно сделали, мисс Дюпен-Чен, — неожиданно для всех похвалил её Габриель. — Вдохновение необходимо ловить за хвост, а внезапные образы несут в себе особенную ценность. — Дюпен-Чен — слишком официально, — смутилась девушка. — Маринетт будет достаточно. — И всё же я предпочёл бы остановиться на официальном варианте, чтобы нечаянно не оговориться, обсуждая новые проекты вблизи с остальными сотрудниками, как с одной из подающих надежды. — Сотрудниц? Маринетт показалось, что она ослышалась или неверно поняла. Что угодно. Любой дизайнер мечтал попасть под крыло известного Агреста. Как и Маринетт когда-то. Теперь же она даже радость испытывала переменчивую, тут же за неё себя коря. Но в то же время успокаивая словами Адриана, что Бражника больше не существует, а его отец не тот, что был раньше. — Я предлагаю вам работу. Свои способности вы уже проявили, а о таланте я наслышан от Адриана. Насколько бы он ни был влюблён, оценку он всегда даёт трезвую. — Отец… — настало время смущаться Адриану. — Можете также рассчитывать на грант при поступлении в высшую школу искусств. Что скажете? Маринетт заволновалась, едва вновь не подвергаясь панике, но Адриан неприметно взял её за руку, украдкой кивнул, одобряюще улыбаясь. Улыбнулась она ему в ответ. — Это честь для меня. Я вас не подведу. — А что насчёт тебя, Адриан? — обратился Габриель к сыну. Раньше он никогда не спрашивал его мнения, полностью поглощённый своими планами. — Чего хочешь ты? Ты стал моделью под напором моего эгоизма, но нравится ли тебя эта деятельность? — Я?.. — попытался он ответить, но на ум ничего не пришло, огорчая. Всю жизнь он занимался тем, что ему говорили, усердно трудился по воле отца. Он не был готов к внезапной свободе. — Я не знаю, — опустил он голову. — Тогда давай найдём вместе! — с энтузиазмом предложила Маринетт. — У нас ещё полно времени до окончания школы, так перепробуем всё, чтобы тебе сложно выбрать было из всего, что тебе понравится! Габриель рассмеялся, одобряя затею. На его сердце было легко, не было причин держать сына в клетке, в которую он когда-то его поместил из-за собственной отцовской некомпетентности. С Эмили поблизости он мог принять любое решение Андриана, насколько бы безумным оно ни было, потому дал полную свободу выбора собственного будущего. — Ах, да, — вспомнил Адриан, доставая небольшую подарочную коробочку. — Ты первый и единственный официально приглашённый гость. Я рад, что ты пришла. — О, Адриан, — завороженно смотрела она на красивую упаковку, — я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Я даже не подумала принести тебе что-то в подарок. — Ты уже принесла себя. С гостинцем, — намекнул он на угощения. — Но если действительно хочешь меня отблагодарить, можешь почесать меня за ушком, — задорно подмигнул, окончательно вгоняя девушку в краску. — Дурак, — попыталась она скрыть краснеющую щёку ладошкой. Не только на Маринетт произвели впечатление его слова. Маринетт была не единственной, кто умела складывать сложные жизненные паззлы. Только сейчас Габриель заметил отсутствие серёжек, которые посчитал безвкусными при первой встрече с Маринетт, когда она одержала победу в конкурсе: они не соответствовали её таланту и образу. Кольцо Адриана тоже пропало, а расслабленность сына нередко проявлялась в «кошачьих» повадках. То, что он когда-то отчаянно искал, всегда было у него под носом, но он был слишком одержим, чтобы увидеть очевидное, отвергал тех, отдалял то, что должен был приближать. «Эмили права, мне стоило больше внимания уделять другим», — ухмыльнулся Габриель. Хотя с тёмным прошлым было покончено, он всё равно посчитал своей маленькой победой обнаружение личностей своих бывших противников. Без злобы, без обиды, без сожалений. Своего рода точка в особой игре. Эмили тоже всё поняла, обладая поразительными навыками наблюдения. Про сына она знала уже давно, первой отметив его привычки, а также пересматривая видео с победами местных супергероев. Она искренне гордилась сыном, что он не дал отцу наделать дел и совершить непоправимых ошибок, — достойное наследие. После ужина она придумала предлог увести Адриана, нарочно оставляя мужа наедине с Маринетт. Неловкая, гнетущая тишина повисла в комнате. Габриель рассматривал семейный портрет, не решаясь начать разговор, а Маринетт вовсе сидела как на иголках. — Я должен поблагодарить вас, — наконец, заговорил он. — За то, что защищали моего сына. Были рядом с ним всё это время и поддерживали в трудные минуты, чего не делал я. Самое главное, — осмелился он повернуться к Маринетт и посмотреть в глаза, — что защитили меня от самого себя. Примите мои искренние благодарность и извинения, — покорно поклонился он, отпуская прошлое, сбрасывая со своей души ещё один камень, — Леди Баг, — всё же не удержался. По спине Маринетт побежали мурашки, что не помешало ей принять извинения, поверить в искренность слов. Все карты были раскрыты — не осталось тайн, провоцирующих страх, только серьёзные разговоры. — Я больше не Леди Баг, — с уверенностью в голосе произнесла она. — Как вы не Бражник. Не могу пока сказать, как на самом деле отношусь к вам сейчас. Одно знаю точно: если бы не Адриан, вероятно, я бы никогда вас не простила. — Ваше полное право не прощать меня даже сейчас. Я рад, что нам удалось вот так поговорить. И будьте уверены, если кто-либо когда-либо поддастся безумию, как я, и вам понадобится помощь, я окажу любое содействие. Считайте это платой за все мои грехи — в долгу не останусь. Вечер благополучно закончился, Маринетт вернулась домой в сопровождении Адриана. Телохранитель ехал неподалёку, чтобы после забрать молодого хозяина домой. Волшебное время для родителей, когда в доме отсутствовали дети, началось. Пусть основной вечер закончился, для Габриеля и Эмили он только начался. Пара закружилась в танце, предаваясь романтике. Без слов они читали движения друг друга, взглядами и улыбками давали понять, чего хотели и как. — Вы смогли поговорить? — не стала скрывать своего поступка и знаний Эмили: для Габриеля она всегда была открыта. Тайны никогда не приносили ничего хорошего. — Да. И, как всегда, ты оказалась права: мне стало легче, когда я извинился. Ты делаешь меня лучше, — любяще поцеловал он Эмили в висок, не прерывая танца. Одна мелодия закончилась, началась другая, медленная и плавная. Сближающая. Нежная прелюдия оборвалась с последней нотой, вместе с новой песней переходя к активным действиям. Музыка приходилась в такт страстным движениям. Мелодия за мелодией разнообразила сплетение влюблённых тел.