Запах войны

Тошнотворный запах белых лилий пропитал воздух в Мэноре. Холодные коридоры поместья теперь помечены этим смрадом. Ненавижу. Смерть отца сопровождалась обилием этих цветов, горькими слезами окончательно поникшей матери и моим холодным презрением. Мне было больно, но с малых лет меня учили контролировать свои эмоции. Мужчины не плачут, не тоскуют и не сожалеют. Спустя неделю я отправился на его могилу. В Мэноре решили не хоронить, потому что поместье очень скоро не будет принадлежать нам. Ледяной ветер ловко забрался под тёплый шарф и мантию, заставляя нервно стучать зубами от мороза. Снег отражал солнечные лучи, заставлял щуриться. Не помню сколько стоял и смотрел на мраморный памятник. Что хорошего я мог вспомнить за все эти годы? Недовольство, постоянные упрёки и приказы. Традиции чистокровных. – Думаешь, что я буду горевать? – гневно прошипел я в пустоту. – Ты никогда не был хорошим отцом. Тебе должно быть стыдно. Надеюсь, что он услышал. Пусть его дух осознает всю боль, накопленную за эти годы. Вот только, скорее всего, Люциусу Малфою будет плевать на собственного сына и в загробном мире. Руки свело от холода даже под толстой драконьей кожей перчаток. Внутренний холод боли и отчаяния. Я должен выпутываться из всего этого сам. Никто не может помочь. Отвернувшись от надгробия, я заметил одинокую фигуру вдалеке. Силуэт был знакомый. Нужно было подойти поближе. Грейнджер в своей нелепой красной шапке и чёрном пальто склонилась над общей могилой оборотня Римуса и его жены Тонкс, моей родственницы, и что-то прошептала. Заметив меня, она вздрогнула и едва не упала. Она вся создана из нелепостей и при этом жуткой преданности идеалам. Я ей откровенно завидую, наплевав на статус крови. – Здравствуй, – она кивнула. – Думала, что ты не заметишь меня. Не хотела мешать…. – Ты не помешала бы, – я запнулся, понимая, что не знаю, как продолжить разговор. – Хотя мне уже пора. – Малфой, – она повернулась ко мне и поджала и без того тонкие бледные губы. – Что? – Как ты справился с тем, что произошло? Ведь ещё совсем недавно… Она не желала вспоминать прошлое. Горькое, пахнущее смертью, прошлое. – Я не справился. Просто не думаю об этом, иначе так и рехнуться можно. И тебе не советую думать. Умная Грейнджер намного лучше, чем сумасшедшая. Она слабо улыбнулась и едва заметно кивнула. – Мне пора. – Может, пойдём вместе? Не хочешь выпить чая? Сегодня холодно. Обещаю вести себя прилично. – Надеюсь, что ты не будешь грубить и давить на старые раны. – Торжественно клянусь не делать ничего подобного, – мои губы расплылись в глупой улыбке. Стало теплее. В мыслях более мелодично звучало Гермиона, а не Грейнджер и тем более Уизли. Удивительно как обычное чаепитие в Мэноре может стать чем-то приятным и будоражащим. Ровно в полночь я открыл нараспашку большинство окон в поместье, чтобы тошнотворный запах лилий растворился в зимнем ветре.