Запах войны

Разве грешник способен найти свой путь к добру? Никто точно не знал ответа на этот вопрос. Я был в их числе. Месяцы быстро сменяли друг друга, как и времена года. Хогвартс был восстановлен, вновь открыл двери для немногочисленных учеников. Я же застрял в пепле сожалений и обид на весь мир. Атмосфера в Малфой-Мэноре становилась сложнее. Отец угасал на глазах. Лучшие семейные лекари разводили руками. Оставалось лишь усмехаться и вечерами пить огневиски. Сколько же золота из семейных тайников отдала мать, чтобы отца элементарно осмотрели? Ведь теперь все мечтали стереть с лица земли Пожирателей. Превратить в жуткую сказку на ночь. Не мог его простить. Люциус много раз пытался заговорить со мной, но слышал лишь звук захлопывающейся двери и удаляющиеся шаги. Никто из не был готов разговаривать. Про крепкие семейные узы и речи не было. Единственным приятным моментом моего эмоционального просветления были разговоры с Грейнджер. Небольшие словесные перепалки во время очередного осмотра авроров нашего дома. Она решила начать карьеру в Министерстве, при этом умудриться получить аврорские навыки. Словно мало ей было информации по своей будущей специальности. Во время таких обходов мне удавалось поговорить с ней. Каждый беседа больше походила на военное противоборство, но при этом после становилось легче дышать. Ей нравилось изучать моё поведение, а мне наслаждаться недоверием и едва уловимым страхам в светло-карих глазах, и учащённым сердцебиением. – Когда же мне вернуть мою палочку, Грейнджер? – я сидел в кресле у окна, в то время как она что-то записывала в свой блокнот. Идеальный ровный почерк. Правильный во всех возможных вариациях. – Не я это решаю, Малфой. Всему своё время, Малфой. Ваша семья должна доказать свою невиновность. Третье слушание через месяц. Пока я ничем не могу помочь, – Грейнджер пожала плечами и отвела взгляд. Вы и так с Поттером помогли нам не очутиться в Азкабане сразу после разгрома Тёмного Лорда. Я не привык благодарить, поэтому не позволяю себе дерзости и презрения в адрес Грейнджер. Вопрос в другом. Когда же наша кровь отмоется от греха? Да никогда. Этот яд цепко впился в наши вены, лишая уверенности в завтрашнем дне. – А хотела бы? – со всем равнодушием спросил я, скрывая истинное удивление. – Возможно. Все имеют право на второй шанс. На искупление грехов. – Я бы на твоём месте ненавидел бы меня. Странно. Я поднялся с кресла и подошёл ближе к гостье. Волшебница посмотрела на меня снизу в верх и отложила блокнот. – Думаю, что осмотр почти закончен. Мне нужно идти. – Когда свадьба? – вопрос звучал резко и неуместно. – Читал газеты? – защита в виде нападения. – А чем ещё заниматься, когда нет волшебной палочки и никаких прав в принципе? – горькая усмешка скривила мои губы. – В декабре, – короткий ответ. Авроры с удовольствием помешали нашей дальнейшей беседе. Грейнджер ушла, нервно оглядываясь. Она ушла подальше от меня. Давай, оставляй меня в море отчаяния и боли. Мне ведь так легче. Пусть и плавать не умею. Спустя два месяца не стало отца. Ранним декабрьским утром я нашёл его холодное тело в гостиной. Именно в этот день Гермиона Грейнджер вышла замуж за Рона Уизли. Больно ли мне? Скорее неприятно.