Реинкарнация

      Наруто впервые за много лет счастлива, даже ставшие привычными видения почти не тревожат. Она просто наслаждается тем, что у нее появился хоть кто-то с кем она может поговорить. Нет, раньше с ней болтал Теучи – владелец Ичираку, периодически заглядывал старик – Сандайме Хокаге, всегда присутствовал паук Хоши, прекрасный собеседник, пусть не человек! У нее если быть честной по-настоящему близких людей и не было. Сейчас же у нее есть команда. Вечно хмурый и недовольный Саске, за чьим недружелюбием скрывался довольно заботливый товарищ, этим все больше и больше напоминающий Мадару. Яркая и прячущая свою неуверенность за грубостью Сакура, у которой сердечками горят глаза при виде Учиха, а ее она явно записала в соперницы, но честные соперницы. Наруто могла увидеть, что откровенной подлости от нее ждать не следует, да и постепенно она все же оттаивала. Узумаки уже и не помнила когда в последней раз ей удавалось похихикать и обсудить какую-нибудь женскую мелочь.       Мито, как же ее не хватало… Сакура при всех ее плюсах, все же была другой, слишком избалованной родителями и в тоже время неуверенной в себе. Девочка даже сама не осознавала, что пытается утвердиться за счет других, а вот Наруто это понимала и пыталась помочь в меру своих сил. Не осознавая, насколько другие эгоистичны. Она просто не могла по-другому – жемчужина в ладони своих братьев.       Нет, не жемчужина. Братьев у нее тоже нет. Просто одинокая девочка. Осколок, когда-то Великого Клана. Да и осколок ли? Не помни она, что далеко не каждый полукровка наследовал цвет волос Узумаки, давно бы заподозрила, что ее используют, как насмешку над мертвыми. Но чакра и веющая опасностью печать на животе не оставляли сомнений – она Узумаки, не чистокровная, как и раньше.       Раньше? Когда?       В груди удушливое чувство тоски, которое появляется все меньше и меньше. Грусть и отчаяние не присущи ее природе, да и ей помогает исцелиться общение с командой. Даже вечно опаздывающий сэнсэй, не скрывающий фаворитизма к Саске, и по остаточному принципу от Сакуры к Наруто, ей по-своему дорог. В конце концов, ей не нужно его обучение, в памяти часто вспыхивают знания, которые она с трудом применяет.       Наруто все еще тяжело. Ей не хватает близких, противоречия все так же сильны, но она научилась молчать и не ввязываться в споры. Она даже стала считать это своей маленькой тайной, ведь в Конохе почти не осталось мест напоминающих о Мадаре, а Хаширамой и Тобирамой она просто гордилась. Ее любовь и почитание к давно умершим Хокаге никого не удивляло, это считалось нормой. Правда, отношение к действующему в глазах других подкачало, но… как она могла воспринимать ученика брата авторитетом?       Радостной вспышкой воспринимается появление санина. Джирая смесь всего того, что ей не хватало. Поведение такое же несерьезное, дурашливое, как у Хаширамы рядом с ней, они даже комплекции схожей! А вот волосы, как у Тобирамы. Белые и колючие даже на вид, но такие красивые…       Ну, как ей пройти мимо? Как не вспомнить смущенного Хашираму, когда она впервые смогла поймать его за подглядыванием за Мито? Он тогда так мило краснел… а после еще Тобирама его отчехвостил.       Наруто счастливо смеется. Искренне, как давно не смеялась. Она ни мгновение не колеблется, подыгрывает ему, с удовольствием цепляясь. В ее глазах Джирая не учитель, он квинтэссенция людей, которых она всегда любила. Смотря на него, слушая его болтовню и шутки, она будто вновь возвращается… куда? Узумаки не знает. Сомневается, но не в силах отказаться от иллюзорного счастья. Ей просто хочется воссоединиться с любимыми, разве это плохо? Нет. Она же никому не вредит! Только помогает, радуется и старательно учится, слушает Джираю и даже признает, что тот придумывает неплохие идеи. Ей уже давно надо поговорить с Лисом, но она боится. Боится встретиться с ним и узнать, что те воспоминания, то тепло, что они дарят, лишь бред. Воплощение ее желания быть любимой, а может и вовсе навеянные биджу… нет, думать об этом не хотелось, но она должна убедиться, узнать.       Лис не желает общаться, да и времени у Наруто нет. Деревня, любимая деревня Хаширамы, место в которое душу вложил Мадара, селение, которое обустраивал Тобирама… разрушено. Узумаки от этого больно. Каждая улочка хранила воспоминания, хорошие и плохие, веселые и грустные, а сейчас исчезли даже небольшие крохи чудом уцелевших со времен основателей мест.       Разрушена даже Резиденция Хокаге! Уничтожен стол, за которым подписывали документы еще Хаширама под бдительным взглядом Тобирамы. Исчезли укромные уголки на лестницах и коридорах , в которые ее утягивал расшалившийся Мадара… да даже вечно дымящий трубкой старик-Хирузен ушел!       Деревня стала чужой, улучшившееся отношение со стороны людей, только делало это ощущение сильнее, опаснее. Будто тут нет для нее места, поэтому за предложение Джираи пойти в путешествие она уцепилась двумя руками. Имя Цунаде Сенджу, внучки Хаширамы, приятно зацепило ухо фамилией. Неужели она скоро увидит кого-то родного? Интересно, на кого она больше похожа? Мито? Хашираму? А может она даже увидит схожесть с прошлой собой?       Реальность в очередной раз разбивает мечты. Перед ней нет Хаширамы. Она не видит Мито. На мгновение убранный на задворки сознания Тобирама, тоже истаивает, как дым. Про нее саму и вовсе речи не идет.       В Цунаде от Сенджу из потомков Хаширамы – только фамилия. Ни манер, ни характера. Из привычек самые худшие – выпивка и азартные игры. Более того, столько не пил и не проигрывал даже Хаширама! Тому всегда везло и он знал меру, не желая расстраивать ее саму и в первую очередь Мито.       В глазах женщины пустота и равнодушие, не те, которыми так славился Тобирама, а настоящие. Будто перед Наруто не человек – оболочка. Высокомерная, грубая и капризная оболочка. Ни грамма от великолепия Мито, ни кусочка от дарящего тепло Хаширамы, ни ре от ценящего свое и чужое время Тобирамы.       И Наруто кричит, борется, пытается найти, увидеть хоть что-то.       И не находит. Цунаде мертва изнутри. Растоптана настолько, что ее почти нереально собрать по кусочкам. Жива только гордость. Нет, гордыня. За нее и цепляется, тянет Наруто. Не ради Цунаде, не ради Конохи, не ради Клана Сенджу, а ради себя самой.       У Узумаки нет сил страдать в одиночестве, каждое утро посыпаться в слезах, отчаянно шепча: «Извини», как заведенная. Она не Хаширама, тот всегда был путеводным огнем для всех, но она сделает все, что сможет. Она не даст погаснуть надежде. В доме Сенджу снова зазвучит смех и разговоры. Это все, что она может обещать, сглатывая слезы после очередного сна-воспоминания, где вновь с ней рядом глупо улыбающийся Хаширама, ласково гладящий по голове Тобирама, тепло улыбающийся Мадара и поддерживающая ее во всем Мито.       Она спасет то, что осталось от Цунаде, заботливо склеит разбитые кусочки и заставит ту стать достойной предков. И у Принцессы Слизней нет права жаловаться. Это судьба свела их на узкой дорожке.