Девадаси: Тёмная сторона мира девочек-волшебниц

Девочка-волшебница, чей Самоцвет души почернел, вызвала к себя Сакуру и Саяку. — У нас есть Семя скорби для тебя, чтобы очистить твой Самоцвет, — протянула Саяка. — Нет, я не хочу больше оттягивать этот момент… Девочка сжала свой Самоцвет. Раз — и новая сущность вырвалась из него. Сакура и Саяка тотчас трансформировались. Огонь и яркие ленты в энергичном танце захватили Сакуру, обращая в ничто одежду и облачая наготу в новое одеяние. Морские оттенки охватили Саяку, преображая её в волшебницу. В своей боевой форме Сакура носила тёмно-бордовое платье с прикреплённым к нему воротником-стойкой. Её Самоцвет души занимал место в верхней части груди. Края покрывали толстые белые оборки, также закрывающие вырез платья. Сакура носила белые рукава до бицепса с чёрными манжетами на пуговицах вокруг запястий. Под ней выгладывала плиссированная пурпурная юбка и чёрный корсет с белыми элементами. Ноги покрыты чёрными гольфами до бёдер и высокими красными сапогами с белыми манжетами и белыми символами под ними. Саяка же в боевой форме выглядела так — бело-голубой топ, синяя асимметричной юбки, поддерживаемой тëмно-синим поясом с жëлтой пряжкой, белые чулки с синей полосой, бирюзовые сапоги, белая ткань на бёдрах, длинный плащ и пары перчаток, одна тёмно-синяя до локтя, а другая более короткая и белая. Её Самоцвет горит в области пупка. Оружием Сакуры выступало копьё с треугольным наконечником, у Саяки возник меч, похожий на катану, оба оружия — одежде в тон. За все эти головокружительные мгновения двух боевых подруг затянуло в водород сюрреалистического пейзажа — обрывки впечатлений, тревог и дум воплощали другое измерение, где размещалась Ведьма — создание, чьё тело казалось нарисованным и двухмерным. Здесь всё выглядело так, совершенно чуждо и странно. Словно бы созданное из вырезанных наклеенных картинок. Много циферблатов, много календарей, много просто цифр. Эта девочка много думала о времени, которое истекает. Потому Ведьма, явленная из её томительного ожидания, напоминала живое архитектурное строение, оно практически не подавалось описанию. Можно было сказать, что на нём вращалось много циферблатов, крутилась куча стрелок, а центральная их часть напоминала песочные часы. Сверху можно было различить фигуры: девочка, женщина, старуха и скелет, они вырастали прямо из этой конструкции, они шевелились и казались живыми. Они запустили обратный отсчёт на всех часах. Хотя тело волшебниц не подвержено возрастным изменениям, Сакура и Саяка начали взрослеть, стремясь к тому, чтобы высохнуть в старух и обратиться в прах. Их Самоцветы также начали темнеть. Потому, не медля более ни секунды, Сакура и Саяка сорвались с места. Волшебницы нанесли выпады, от которых стала видна плотность и объёмность Ведьмы безжалостного времени. Эти создания не имели разума и обычно инстинктивно охотились на людей. Они не могли напрямую атаковать материальный мир. Ведьма времени погибла, оказавшись разрезана, словно холст, конструкция разбилась и рухнула, и словно мощный ветер, разрушение развеяло это нагромождение, стих крик девочки, женщины и старухи; и две подруги спрыгнули там, где лежал бездыханный труп. Возле него пало Семя скорби — последнее напоминание о Ведьме. Потусторонний лабиринт исчез. Магия вернула волшебниц в первоначальный облик, Саяка сделала это быстрее. — Всё, вы можете забирать тело, — сообщила Сакура агентам похоронной службы. Она вытащила труп из фантомного лабиринта Ведьмы, когда он пропал со всеми своими часами и календарями. Вскоре вокруг шумела музыка — родные и близкие радовались, что их родная кровь была отдана в жертву Вселенной. Так было принято — на похоронах волшебниц пили горячительные напитки, танцевали и даже доходили до оргий. В народе считалось, что удача прибудет с тем, кто будет спонсировать и веселиться на таких праздниках, потому до нескольких тысяч человек могло прийти на похороны известной волшебницы. Хомура подняла Инкюбейтора за голову, наша волшебница держала зверька над улицей, сама стоя на крыше дома, в котором жила Мадока. — Это бесполезно, — мотал хвостом Инкюбейтор, — Ползучий Хаос наделил тебя своим колдовством, но ты не сможешь убить меня. Он же наверное сказал тебе, что моё истинное тело скрыто в толщах бытия. Пока не уничтожишь его, я могу этих кукол, одну из которых ты держишь, сколько угодно присылать на Землю… У нас бесконечный запас мягких игрушек. — Но ты можешь сделать мне одолжение: не трогай Мадоку, у тебя, что ли, мало жизней? — Хомура решила договориться миром. — Извини, Хомура, но Мадока — самая перспективная волшебница за всю историю, — сказал Инкюбейтор. — Уверен, это какая-то игра Ньярлатхотепа… и я принимаю его вызов. Пусть хоть я не столь сильный бог, я хочу знать, что будет, если Мадока станет волшебницей… Я знаю, ты хотела услышать от меня что-то другое, но я всегда говорю правду… Хомура с ненавистью раздавила голову Инкюбейтору, кровь брызнула с большой высоты. — Хомура, — Инкюбейтор прямо рядом возник из воздуха в новом теле, — я же говорил, этих мягких игрушек у меня ещё много. — Я убью тебя столько, сколько потребуется! Если уж я встала на этот путь, я с него не сверну! — глаза Хомуры полыхнули магией, решительная брюнетка изнутри взорвала Инкюбейтора. Пучки стрел отразились в её глазах. — Хомура, — Инкюбейтор возник снова, пробегая по перилам, — твоя магия Хаоса увеличивает энтропию Вселенной, ты своими действиями обесцениваешь жертвы всех волшебниц! На самом деле такие слова задели Хомуру, но она уже с самого начала знала, что встаёт на путь нарушения Вавилонской клятвы. Она уже зло, потому, если она плохая, то нет смысла, кроме как ради сиюминутного милосердия, заботиться о том, к добру ли твои действия или ко злу. Умрёт ли Вселенная, какая разница? — Ну и что?! Если уж я стала на тропу Тьмы, назад мне не свернуть! Я никогда не обрету спокойствие, если буду метаться! Потому ты не сможешь укорить мне сердце, божественный! — только так ответила Хомура, после чего жестом выжгла все внутренности Инкюбейтора. — Что ж… — белый демон возник снова, но чуть поодаль, — похоже, Ползучий Хаос верно рассчитал твою решимость… Свет солнца заливал футуристическую цитадель металла, стекла и бетона. — Мадока, — подруги смотрели на индустриальный пейзаж через большое стекло, сидя в окружении скромного сада с цветами, разбитого прямо в здании, — обещай мне, что не будешь загадывать желание. Хомура держала Мадоку за руку. — Я же вместо тебя стала волшебницей… Хомура возвращалась домой. На взгляд ей попалось несколько чёрных машин без номеров. — «За мной следит инквизиция. Они будут меня брать? Абсурд — я волшебница». Хомура не успела открыть дверь, как прогремел взрыв — целый участок стены обрушился, сразу со всех сторон поднялись крики людей в дыму. — Мои соседи! Хомура их почти не знала, но иногда она играла с парой соседских детей. Среди дыма, огня и развалин, она кинулась в соседнюю квартиру. Угарный газ не раздражал дыхания, глаз не щипало. Чувства волшебницы были обострены, она сама удивлялась, как легко ей ориентироваться в такой ситуации. Первым делом Хомура увидела мать, чьи ноги придавило упавшее перекрытие. Наша волшебница легко его подняла, но это сразу же привело к новому обрушению. Что ей осталось? Хомура схватила плачущего ребёнка, выскочила с ним из дома и достигла шоссе. Тотчас на неё обрушились выстрелы — ручные пистолеты-пулемёты обрызгали Хомуру кровью ребёнка. Рядовые инквизиторы — мужчины и женщины, облачённые в строгие чёрные костюмы, чьи глаза скрыты роботизированного вида тёмными очками. Хомура слышала, что эти агенты EBOWF промыты доктриной и наркотиками, они не ведают жалости и страха, всегда с холодным видом выполняют все советы Инкюбейтора. — Ну ладно!.. — Хомура бросила труп ребёнка, в ход пошла магия Хаоса — по началу она вложила много мощи в атаку — и несколько фиолетовых вспышек превратили инквизиторов в кровавую кашу. Несколько секунд Хомура глядела на неё, пока шестое чувство не предупредило её о приближении фанатиков. Это уже к ней бежали спецназовцы в полной экипировке, бойцы, ещё более накачанные доктриной, они не чувствую ни боли, ни усталости. Хомура испустила из руки сгусток волшебного мрака — он сомкнулся, воплотив щит из центра которого разлетались восемь янтарных стрел Хаоса. Он отливал изумрудом и серебром и был очень красив. Об него забили очереди штурмовых винтовок. — Вы сами напросились! Хомура взглянула в сторону кровавого месива от ранее убитых агентов EBOWF. Оно вспузырилось и восстало в виде огромного пса, лишённого кожи, утыканного рогами. Адская гончая кинулась против фанатиков. Штурмовые винтовки оказались не самым эффективным оружием. Хомура же сосредоточилась — её фамильяра следом взорвали: фанатик EBOWF, которого пёс пронзил зубами, нажал на пояс смертника. Хомура заметила, как поодаль иной фанатик занимал позицию с гранатомётом. Он выстрелил и снаряд полетел к ней — Хомура смогла уклониться, выстрел угодил в дом, пробил стену. Кричащие прохожие бежали прочь от летящих пуль. Свист и звон наполнили воздух. Хомура закрылась от противотанкового ружья, на Щите Хаоса не осталось ни следа от прямого попадания в него. Тогда волшебница подскочила к этому бойцу, рукой выхватила ружьё, спецназовец попытался задействовать пояс смертника, но Хомура вовремя схватила его самого за руку, напитала своей силой и швырнула в товарищей. Он попал туда, где укрывалось сразу несколько. Спецназовец разорвался изнутри броском множества кровавых отростков. Они пронзили или захватили остальных бойцов и резко стянули их, превратив в ком плоти, который следом разорвался и забрызгал поле схватки мясом и кровью. Хомура же достигла одной из машин инквизиции, подняла движение руки несколько пистолетов-пулемётов, полила ими спецназовцев, пытавшихся прятаться за разными углами. В конце концов, неся потери, фанатики отступили. Хомура же побежала к одному из них, на его бронежилете остались следы от выстрелов, нога пробита. — Давай я попробую тебя вылечить… Ничего не говоря, фанатик EBOWF ткнул кнопку на поясе смертника. Весь двор перед домом Хомуры превратился в место кровопролития. Многие прохожие пострадали от пуль, многие жители оказались под завалами. Волшебница Хаоса стояла на вершине ближайшей футуристической башни, чьи стёкла отражали Солнце, и взирала на то, как спасатели разгребают завалы и как врачи помогают раненым — ветер развивал чёрные волосы. Слёзы капали с глаз. — Я не маленькая… Я не удивлена, что ты пошёл на это, Инкюбейтор! — У людей есть некоторый барьер на убийство людей, я хотел пронаблюдать за твоей реакцией. Это просто эксперимент, — пояснял рядом Инкюбейтор. Хомура взглянула наверх. — И это тоже эксперимент?! — Да… Прямо с чистой вышины несколько прямых молний поразили здание. Хомура прибилась спиной с стене, выставляя перед собой Щит Хаоса, который отразил удар молнии. Зелоты или Жрецы EBOWF — прямо с воздуха спустились люди в бледных ритуальных масках и в серых развивающихся плащах. Они обычно держали в руках ритуальные предметы вроде серпов. Инкюбейтор научил своих жрецов входить в резонанс с той вселенской силой, которую люди называют магией. Они, конечно, уступают волшебницам, но умеют творить всякие чудеса, главным образом нужные, чтобы являть силу культа. — Ы-х! — стиснув зубы, Хомура вытащила из обратной стороны Щита штурмовую винтовку, взятую у одного из фанатиков. Она посыпала выстрелы на жрецов EBOWF — те сформировали перед собой туманные обереги, останавливая ими пули. Их собралось около дюжины — они летели по воздуху, производя пассы руками. — А-ах! Хомура пробила ногой ближайшее стекло и бросилась вниз, она приземлилась на ближайшей поверхности, сбив несколько совершенно не причастных к бою человек, включая коляску с ребёнком. От этого столкновения простых людей постигли страшные травмы. У матери, которая везла коляску, образовался аж открытый перелом. Маленькое тельце отлетело под ноги паникующей толпы. Кровь заливала лицо Хомуры и дальше, когда Тёмная волшебница бежала через скопление прохожих, сметая всех подряд. А что ей оставалось? — «Будь ты проклят, Инкюбейтор, ты сделал меня убицей невинных! Хотя я сама пожелала спасти Мадоку, потому я тоже в этом виновата… И пусть, я решила — я не сверну!..» Когда Хомура пробежала дальше, то позади сверкнула молния, обратив в пепел многих несчастных. Хомура ещё раз пробила стекло — вновь очутилась на площадке с кучей народу. Она не знала, куда ей деться. А жрецы атаковали её — они материализовывали линии острых лезвий, слали рой огненной саранчи и воплощали энергетические стрелы. Шквал их атак поубивал многих в зоне видимости. Мозги, промытые доктриной, не оставили ни доли сомнения в их сердцах. Отступников надо уничтожать. — Дьявол! Хомура промчалась через кровавую мясорубку, сама убивая людей простым тараном — а что её ещё оставалось? Но вот наконец, взяв себя в руки, она пошла в наступление. Хомура развернулась Щитом, от него вражеские заклятья не только отлетали, но и деформировались. Например, пущенная стрела распадалась в рой дротиков, летящих как попало. Но Хомура поняла, что просто так прорваться не получится из-за их барьеров. Нужно собственное колдовство… Мрак от одежды резко распростёрся, заполнив комнату непроглядной чернотой. В этой тьме всевозможные ужасные видения атаковали психику. Так как мрак охватил всё высоченное задание, то почти сотня людей стала жертвой душераздирающих кошмаров, атакующих рассудок. Сама Хомура сбила концентрацию жрецам, они теперь потеряли контроль над своими же чарами. Хомура оставила Щит за спиной и посыпала с пары пистолетов-пулемётов, отнятых у агентов, активно звеня гильзами. Пули покрыли дырами ближайших жрецов, отчего магия, скрытая в них, хаотично вырвалась наружу. Они взорвались изнутри. Тогда в глазах Хомуры отразились звёзды Хаоса — они абсолютно дестабилизировали всю магию здесь. Это привело к ужасным последствиям. — А-а-а! — внизу какой-то мужчина, под влиянием кошмаров, направил охотничий дробовик на ближайшую молодую женщину, он нёс что-то невнятное и угрожал выстрелом. Но вот его ствол потёк. — Ва-а-а-а! Его руки потекли! Все живые люди и неживые объекты начали уподобляться пластилину. Хомура очутилась посреди постоянной хаотичной массы плоти, стекла, металла и бетона, из которых выныривали вопящие люди со слезающей кожей, за которыми тянулось всё остальное. Взрывы магической энергии жрецов EBOWF полностью обрушили здание — высотка рухнула, погребая сотни людей. Высоченное облако дыма взошло над этим крушением. Эта мешанина бетона обратилась в нечто, подобное пластилину, и Хомура прорвалась через это месиво. Ошарашенная, волшебница взглянула на эти руины. — Ты — чудовище… Инкюбейтор! Брюнетка коснулась крови на лице. — Если бы не ты, Акеми Хомура, мне бы не пришлось это сделать… — Инкюбейтор появился рядом с ней. — По крайней мере я теперь знаю, какова твоя сила. — Я тоже… — Хомура вытерла слёзы, кровь и озвучила очень уверенно. — Теперь я вижу, что могу защитить Мадоку! — В таком случае, ты не против пройти ещё пару испытаний? — Инкюбейтор, как показалось, заговорил любезно. — Мерзкий монстр, что тебе нужно ещё?! Ладно, я согласна, только давай так, чтобы предотвратить новые жертвы. Кажется мы за раз погубили множество людей… — Ничего страшного, эти потери совершенно не скажутся на численности человеческого рода, — отмахнулся Инкюбейтор. Хомура же в этот момент подумала, что в последний раз. Если уж она встала на этот путь, то надо идти до конца. Убийства, предательства, смерти, насилие, жестокость — жизнь не песня, а она не маленькая. Где-то в ином месте. — Эй, привет! Ты Нина?! — Да, я — Нина! — А я — Морика! В переулке встретились две волшебницы. Одна — совсем новенькая, девочка типичной внешности. Вторая — тоже, в её облике нет ничего примечательного. Шатенка, среднего роста, разве что одна бровь на два глаза выделяет её. Она носила вполне заурядную униформу, тёмную обувь, разве что красный галстук выделяется. — Покажи Самоцвет души, — попросила Морика. Она огляделась. — Я покажу, что с ним можно сделать, только пошли туда, где нас никто не увидит. — Хорошо… Нина и Морика выбрали место, где девушек никто не потревожил бы. — Вот, дай его мне, Нина. — Хорошо, только осторожно, в ней — моя жизнь. — Не бойся, в бою мы тоже будем доверять друг другу свои жизни, — Морика приняла Самоцвет. Раскрыла рост и сунула его себе внутрь. — Что?! — Нина вздрогнула. И рухнула замертво, когда Морика цинично раскусила зубами этот предмет, по форме и размерам подобный куриному яйцу. — Морика, — Инкюбейтор появился перед ней. — Ты всё продолжаешь продлевать свою жизнь, пожирая себе подобных? Волшебница-людоед облизала пальцы. — Конечно, божественный, ты же помнишь, как звучало моё желание? Если уж мне суждено быть волшебницей, то я хочу быть ей как можно дольше. — Ты проглотила уже почти сотую волшебницу, — прикинул Инкюбейтор, наблюдая за бездыханным трупом. — Я хочу, чтобы ты съела одну волшебницу. Саяка и Сакура прибыли на место недавнего боя. Здесь уже находились трое волшебниц. — По описанию, это была тёмная волшебница, — сообщила девушка с торчащими волосами-ёжиками, носившая красный сарафан и подобие декоративное белой брони с кучей завитушек. Её звали Миели. — Наверное она уже становится ведьмой, — предположил парень с овальным лицом и длинными волосами, юноша носил костюм чёрных и белых цветов, с длинными рукавами, на вид, на самыми удобными, и туфли с высокими каблуками. Глаза скрывали затемнённые очки сложной формы, которые, тем не менее, легко находились на нём. Это был трансгендер, то есть мужчина, который ощущал себя женщиной — Инкюбейтор превращал парней в волшебниц в таком случае. Ну то есть в волшебников. Его звали Кристофер или Кристина, сокращённо — просто Крис. — Вот дурëна! Что ж такая безответственность у людей! — Хомуру особенно поругала крупная девица с плотной косичкой, её униформа волшебницы выглядела как облачение космодесантника, только уж очень декоративное, с кучей, на вид, практически непригодных деталей. Её звали Катрина. — Возможно, — предположила Кëко, — эта волшебница атаковала город из отчаяния. — Что? Отчаяния? — удивилась Саяка. — Да, Мами мне рассказывала, некоторые волшебницы начинают сходить с ума перед превращением в ведьму. Далеко не все могут встретить свой конец достойно, — пояснила Сакура. — Какая непростительная слабость! — тотчас Саяка начала осуждать. — Нет, — покачала головой Сакура. — Не спеши обвинять их. Их трудна ноша. Не все могут справиться… — Вот именно! — но Саяка поспешила кинуть камень. — Если тебя ожидает конец, так встреть же его достойно! Кëко не стала это комментировать. Хомура протянула ноги на кровати. Вокруг простирался пространственный карман. Так как она не доверяла своей магии Хаоса, ей пришлось копить обычное вооружение. Штурмовые винтовки фанатиков, скорострельные пистолеты обычных агентов, разного рода охотничьи стволы. Ещё она притащила сюда гранаты. Через некоторое время Хомура вышла погулять. — Эй, привет, Хомура, — появилась перед ней девушка, ранее с ней незнакомая. — Да, что тебе? Кто ты такая? Откуда ты знаешь меня? — Меня зовут Морика, — вскинула она руку. — Я — волшебница, хотела с тобой познакомиться. Хомура очень недоброжелательно на неё посмотрела. — Но-но, не делай такой взгляд… — Кто ты такая и что тебе нужно от меня? Тебя подослал Инкюбейтор? — Нет, я сама тебя нашла. Мне известно о том, что ты не хочешь, чтобы Мадока Магика становилась волшебницей. У меня есть младшая сестра, которой грозит такая же участь, — разумеется, Морика сейчас просто лгала, чтобы подобраться поближе к Хомуре. Последняя мысленно поставила себя на место собеседницы, потому прониклась к ней эмпатией. Морика предложила бороться вместе это, Хомура, ощущая себя слишком одинокой, враждебной всему миру, решила пригласить новую знакомую на прогулку в парк. — Мне известна формула усиления, которую я могу использовать для увеличения мощи нашей магии, — Морика хитро добиралась до цели. — Хомура, пожалуйста, покажи мне свой Самоцвет души. Я отдам тебе свой, если ты мне не доверяешь. Разумеется, Морика протянула вовсе не свой Самоцвет души. — Моё желание было «если мне суждено стать волшебницей, то я хочу выживать как можно дольше, оставаясь волшебницей», потому моя специальная способность — это усиление Самоцветов. — Хорошо, держи, — Хомура достала предмет, который выглядел, как Самоцвет души. — Спасибо… Коварство блеснуло в глазах Морики. Девица сунула Самоцвет себе в глотку. — Это часть твоего усиления? — Хомура уже догадалась, что её обманули. — Ха-ха! Твоя жизнь у меня внутри! Дура! — Морику сразу охватило тщеславие. — Я пообещала доставить тебя Инкюбейтору! Давай, пошли со мной, иначе я в любой момент уничтожу твой Самоцвет души! — У меня нет Самоцвета души, меня обратил не Инкюбейтор, а сам Дьявол — тот, кто создал эту магическую формулу обращения в волшебницу посредством исполнения желания, и отдал её Инкюбейтору. У меня нет такой слабости, — пояснила Хомура. — Брехня! — но по мрачному спокойствию Хомуры, коварная злодейка поняла, что её провели. — Что я тогда съела?! — Гранату, которой я предала внешний вид Самоцвета. — Да ты пиз… — Скажи, что это за привычка пожирать Самоцветы? — спросила Хомура. — Ладно-ладно, я признаю твою победу!.. — Морика растерялась. — Я признаю, что… Хомура тут догадалась: — Ты что, пожрала другие Самоцветы?! Брюнетка взглянула на чью-то жизнь, что находилась у неё в руке. — Именно так: если их есть, ты получаешь силу волшебницы! Формула обращения в волшебницу через исполнения желания сделала меня людоедом… Тут у Морики выступили слёзы на глазах: — Я не хотела становиться волшебницей! Я никогда не хотела умирать! В том числе за Вселенную!.. Не хотела! Зачем мне нужна Вавилонская клятва, если ей нужна обязательно моя смерть?! Не хочу! Потому что мне ещё осталось?! Да пусть будут все вокруг меня прокляты! Я думала отныне только о самой себе! Да, я ела других волшебниц! Я съела уже почти сотню — и что?! Я не хочу приносить себя в жертву! Пусть хоть все люди на Земле умрут, но я не хочу умирать! — Знаешь, Морика, я такая же, — глубоко задумалась Хомура, — но я делаю это ради Мадоки, в которую я влюблена. Но я в целом ни чуть не лучше тебя. Спасибо, Морика, я благодаря тебе поняла, на что, возможно, мне надо будет пойти, чтобы победить в войне со всей Вселенной — ради моей любви… Нет, не ради неë, а ради самой себя. Хомура решительно встала с места. Морика позади исторгла из себя ложный Самоцвет, который принял свой настоящий вид. Морика трансформировалась — кожаные одежды красного и коричневого тона покрыли её, особенно открывая бёдра талию и вырез на груди. — Я убью тебя, чтобы спасти себя! Иначе Инкюбейтор выдаст меня! Её магия сформировала множество цепей с крючьями на концах, а сам живот превратился в голодную пасть, где меж парой рядов белых зубов, похожих на людские, в слизистой угадывались очертания множества лиц проглоченных волшебниц. — Ы-х! Я хотела пощадить тебя! — Хомура оказалась схвачена цепями, вдобавок некоторые острия вонзились в кожу. — Зря! Очень зря, подруга! Добро и милосердие никогда не доводят до добра… Добро не доводит до добра! Правда, я круто сказала?! Хомура оказалась почти притянута к пасти. Тогда она выпустила магию Хаоса, которая обратила цепи в нечто беспорядочное, она вырвалась из них и выхватила из-за Щита ручной гранатомёт. — Не-е-е-ет! — от ужаса закричала Морика. — Постой, пощади! Я обещаю, что никогда больше не перейду тебе дорогу… Хомура на миг замешкалась, просто она прониклась бедой этой девушки, потому не могла так хладнокровно убить её. Но сразу же вспомнила, как она коварна и жестоко, потому пустила снаряд, он угодил точно в рот — и так Хомура обратила противницу в кровавое месиво. Она подошла и подняла голову, оторванную от общей массы. Голова ещё шевелилась. — Пощади! — лила слёзы Морика. — Пощади!.. Я буду служить тебе!.. — Прости, но ты сама говорила — добро не доводит до добра, верные слова… Хомура заставила голову растаять прямо у себя в руке, из черепной коробки обнажился настоящий Самоцвет души, который Хомура сунула себе в рот, раскусила, проживала и проглотила. Останки Морика нашли пятеро наших знакомых. — Ну и ну, что это такое? — Саяка подняла с земли зуб, принадлежавший пасти на животе, разумеется, он был много больше нормального человеческого. — Тела ведьм распадаются в барьерах, это не ведьма, — сказала Сакура. — Возможно, это та, кого мы ищем, — предположила Миели. — Кто же её бедную так?.. — потёрла подбородок Катрина. — Возможно, она убила сама себя, когда опомнилась, кем стала? — предположил Крис. Клуб «Бездонная яма». Хомура посетила одно злачное место. Раньше проблемы со здоровьем не позволяли злоупотреблять алкоголем. Она просто решила расслабиться, хотя появляться в таких местах — совсем не для неё. — Эй, я тебя раньше не видел тут? — к ней подсел нахального вида молодой парень с торчащими, рыжевато-светлыми волосами, высокий и атлетично сложенный, несколько агрессивный в чартах лица, но в то же самое время какой-то вдумчиво-хитрый. Незнакомец носил тёмные брюки, светлые футболку и кроссовки, сверху он на себя накидывал красный плащ со странными застёжками, похожими на металлические скобки, — правую руку скрывал рукав этой одежды, в свою очередь рукав у левой руки отсутствовал, позволяя полностью созерцать татуировку. Она напоминала вьющееся растение и шла через всю руку. Более того, беглый взгляд позволил Хомуре заметить на коже парня следы от ожогов и шрамов, пусть даже хорошо заживлённых передовыми социалистическими технологиями и целителями. — Я тут впервые… — Решила попробовать новых развлечений? — Да… Моя жизнь вообще стала в последнее время слишком новой. — Меня зовут Юса Широ, — представился парень. — Акеми Хомура… — Я ощущаю параноидальное чувство, что всей нашей жизнью кто-то управляет. У тебя такого не было? — поинтересовался Юса. — Не знаю… — Хомура меланхолично подумала. — У тебя не возникало ощущения, что весь мир вокруг… какой-то неправильный? — спрашивал странный парень. — Нет, я думаю, что этот мир как раз правильный, просто это я восстала против него, — призналась Хомура. — И как же ты восстала? Хомура рассказала свою историю. Пока двое беседовали, в «Бездонную яму» заявились агенты инквизиции — компания мужчин и женщин, облачённых в строгие чёрные пиджаки и брюки, в технологических тёмных очках. В этом клубе собиралась бунтарская молодёжь, потому немедленно парни и девушки начали яростно выступать против этих названых гостей. Рассудок агентов был изменён культом, потому эти люди в чёрном отнеслись поразительно хладнокровно к вездесущей агрессии, только вынули штатные скорострельные пистолеты, чтобы отпугнуть особенно назойливых бунтарей и вынудить дать себе проход. Громкая музыка не затихала, более того, она взревела ещё сильнее. — О, люди в чёрном — за кем это они? — Юса в совершенно наглой манере встретил этих скотов. Некоторые из них рассредоточились, иные — встали у входа, трое подошли к Хомуре. — Пройдёмте с нами, — потребовала женщина-агент, стоящая между парой чернокожих лбов. — Эй-эй, дамочка, а вы ей мама, чтобы указывать, что ей тут делать?! — Юса совершенно бесстрашно вступился за Хомуру. Сама брюнетка в немногословном напряжении ожидала дальнейшего. — Арестовать его, — потребовала женщина-агент, когда Юса начал агрессивно напирать на её сослуживца-негра. На это Юса кулаком заехал прямо в висок чернокожего, и удар его оказался достаточно оглушительным, чтобы заставить мужчину пошатнуться. Тогда остальные решили стрелять, потому Хомура сделала это раньше — она прострелила второго негра. А Юса выхватил пистолет у первого, поразил пулей женщину-агента. Начались крики и пальба. Юса нырнул куда-то в сторону. — За мной! Хомура не знала его, но решила последовать, пока пули свистели над головой. Агенты не стеснялись сыпать пули через скопление людей. — Сюда! — их у чёрного хода встретила какая-то девушка. Все трое с пальбой покинули «Бездонную яму». Люди в чёрном на пути оказались застрелены или ранены. При этом Хомура обратила внимание, что двое её новых знакомых совершенно уверенно идут под пули, постоянно при этом поворачивая немного в сторону, позволяя выстрелам проходить прямо рядом с собой, но мимо. — Откуда вы умеете предсказывать выстрелы? — поинтересовалась Хомура, когда они седлали байки. — Не знаю, — коротко ответил Юса. И они погнали в ночь, свет уличных фонарей встречал и провожал их. Хомура пока не знала, кто её новые друзья, но подумала, что личностями они должны быть не безынтересными…