Демон в маске

      Тупой гвоздь не входил в деревянную раму.       Гельмут в последний раз ударил по нему, вогнав до середины, и отбросил камень в сторону. Пленка, натянутая на выбитое окно, выглядела, мягко говоря, ненадежно и могла слететь от первого же сильного ветра, но это было все же лучше, чем стоять и держать ее так при каждом снегопаде.       Закрыв глаза, он выдохнул паром и развернулся на подоконнике спиной к пленке. В разрушенной комнате горел костер, дым от которого уходил в самодельную вытяжку. Отесанные осколками старого взрыва стены и то, что от них осталось, не грелись от слова совсем. Нужно было принести еще дров.       Земо опустил голову. Его дом руины в Заковии, в которых он прятался, были не пригодны для жилья. В этом месте не было ни света, ни газа, ни воды. Только частично обрушившаяся на левую половину здания крыша и провалившийся пол. Из этих завалов он когда-то, не так давно причем, выкопал останки жены и сына.       Земо до последнего не хотел возвращаться на эту неподписанную могилу, но из всех мест на планете Земля его не искали только тут. За два месяца после уничтожения Разрушителей Флагов он побывал в десяти странах, пролетел, проехал, проплыл более ста тысяч километров и везде, как будто подошва его ботинок была измазана в красной краске, за ним следовали Дора Миладже. Они не выходили на переговоры, не соглашались на сделки. Они тыкали, махали и кидались копьями и однажды чуть не попали в голову. Гельмут уставал от преследования и начинал думать, что они не найдут его только в одном месте. Тогда он пришел к памятнику, поцеловал его, соприкоснулся с холодным камнем лбом, но, встав на колени, выстрелить не смог. Ни у памятника, ни в павшем доме рядом с семьей. Вся его смелость после той встречи с Т’Чаллой, когда он спустил курок, улетучилась и вылетела с дымом в вытяжку.       Оставалось только смириться и сдаться. Он бы так и сделал, если бы скучал по Рафту, но возвращение туда не входило в планы, поэтому он придерживался тактики ожидания. Чего, непонятно. Рождественского чуда, наверное. Может, кто-то забудет о нем, может, кто-то вспомнит.       Срубив ветки и подкинув их в огонь, Земо залез прямо в уличной одежде в спальный мешок у костра. Тот должен был гореть всегда: утром, днем, вечером и ночью. Толку от него, конечно, было мало, зато укромное место, где он спал, было всегда теплым.       «Увлекательная» жизнь, состоящая из череды повторяющихся событий, начинала надоедать до тошноты в пустом желудке. Часто лежа в мешке, он задумывался, почему Дора не приходят сюда, и со временем ему стало казаться, что они, наоборот, стоят за его дверью, наблюдая за ним. Одно из отделений Рафта, куда его отправляли за плохое поведение, славилось хорошими изоляционными камерами с прозрачными стенами. Так можно было видеть других заключенных, знать, что они близко и одновременно далеко. Это же сводящее с ума чувство он испытал в руинах собственного дома.       Когда становилось совсем тяжело, Земо вспоминал свои приключения до этих кошмарных дней. Пытался удержать воспоминания, снова ощутить адреналин и жажду жизни, чтобы придумать, как выбраться из добровольного плена, но каждый раз эти попытки заканчивались взглядом в сторону заряженного пистолета.       — Terpi. Terpi, — повторял он как мантру перед сном.       Это утро началось так же, как и остальные предыдущие. Его можно было назвать очередным, если бы потом оно не сбилось с привычного течения. Выйдя из дома, Гельмут впервые за месяц услышал звук едущих по хрустящему снегу колес. Обычные машины из-за разрушенной поблизости дороги и последующего тупика здесь не проезжали, туристам не на что было смотреть, а обычные зеваки объезжали эту улицу по новой трассе, к тому же огибающей дальше весь квартал.       Он рефлекторно скрылся за балкой и достал пистолет, ожидая любого поворота событий. Машина остановилась, хлопнула дверь.       — Мистер Земо..? Вы здесь?       Раньше этот голос звучал только из телефонной трубки. Гельмут пнул камешек, указывая, где стоит.       — Какого черта, Гимлер?       От сердца знатно отлегло.       Дворецкий средних лет вошел в дверной проем, оценивая глазами обстановку и внешний вид своего работодателя.       — Я тут как бы в засаде.       — Снаружи никого нет.       — Что-то случилось? Я же сказал приезжать лично только в экстренных ситуациях.       — Я разбирал почту покойного Оездника и случайно увидел письмо, — вынув из внутреннего кармана пальто бумажный конверт, он протянул его Земо. — Оно адресовано вам. Подумал, вы заинтересуетесь.       Гельмут оторвал край конверта, испачкав белую бумагу грязными пальцами, и вынул листок. На нем под адресом примитивными палочками была нарисована кровать, под которую указывала стрелочка, и заштрихованный прямоугольник.       — Что это?       — Не знаю, сэр, я не смотрел.       Гельмут протянул ему листок.       — Похоже на карту, сэр, — поделился догадкой Гимлер, пробежавшись глазами по письму.       — Какую карту? — раздраженно спросил Гельмут. — Карту сокровищ?       Отправитель подписался Натаном Гарретом и идеальным почерком дальше пояснил одну интересную вещь — «бывший коллега Вашего отца Генриха Земо».       — Ничего не понимаю, — отойдя от дворецкого, Гельмут сел на булыжник. — Моего отца звали Эбертхарт. Что это за адрес?       — Это одно из ваших семейных поместий, сэр. Припоминаю, что оно давно заброшено.       Земо еще раз посмотрел на странное письмо. Оно не предвещало ничего хорошего, но почему-то цепляло за самую душу. Вряд ли оно было отправлено случайным прохожим.       — Заброшено?       — Именно так.       Сложив письмо, он заснул его за пазуху.       — У тебя есть с собой оружие?       — Да, сэр.       — Поехали. Отвезешь меня туда.       — А как же ваша засада?       — Не впервой.       Покидая Заковию, Гельмут смотрел в окно, сидя на заднем сидении машины за водителем, и ожидал нападения. Ему хотелось забыть, что происходило с ним в течение этих двух месяцев, и такая опасная и рискованная поездка могла помочь ему это сделать. А так же окончательно добить его.       Письмо, прилегающее к груди, ощущалось при каждом движении. Земо думал о нем практически всю дорогу. Мысль о том, что это ловушка, пришла к нему в самую последнюю очередь. Если бы это были Дора или Ищейки, Интерпол или другие желающие его смерти, выстроенные в очередь, они бы настигли его в разрушенной обители, а его бойз-бенд не стал бы идти такими заумными путями. Пташка на железных крыльях влетела бы в его затянутое пленкой окно, а…       Гимлер наехал на яму.       — Простите, сэр.       Гельмут достал письмо. Он не знал, кто такой Натан Гаррет и не понимал всего нарисованного, поэтому надеялся найти ответы в загадочном поместье.

***

      — Сначала террорист в аэропорту, потом наркоторговец и экспериментатор с биологическим оружием, — перечислила Мари, не отставая и дружелюбно улыбаясь. — Не плохие ступеньки, Джеймс.       Баки смутился и поблагодарил секретаршу нью-йоркского департамента.       — Наконец-то! — всплеснул руками Сэм, увидев его за прозрачной дверью. Он стоял посреди огромного зала в обычном костюме с белой рубашкой и черным галстуком. Несколько сотрудников уже сидели на своих местах.       — Ты меня ждал? По-моему, теперь это до тебя не пробиться, — Баки пожал ему руку.       Они оба сели в соседние кресла.       — Работа такая. Уже жду праздника. Приглашаю тебя, кстати, на Рождество к себе.       — А мы с Альпиной хотели позвать тебя.       — У тебя в норе не поместится даже рождественское дерево, не говоря уж обо всем моем семействе. Давай лучше ты к нам.       — Ну как скажешь, — усмехнулся Баки. — Новый адрес только скинь.       — Заметано. А если по делу, — Уилсон обернулся к экрану широченной плазмы, на которой автоматически перелистывались фотографии знакомого преступника. — Твой персонаж?       — Да, — кивнул Барнс, узнав в нем того экспериментатора. — Взял его на днях.       — Поступило распоряжение доставить его в Рафт. Я срочно собираю людей, хотел заручиться твоей помощью для подстраховки.       — Сделаем, Кэп, — согласился Баки.       — Сделаем? Я попросил уточнить кое-что. Нашего общего товарища там нет.       Баки развернулся к нему на кресле. Сэм повторил за ним.       — Я же сказал — я в деле. Как мы туда доберемся?       — На грузовом корабле. Он доставляет провизию туда раз в месяц. Следующий рейс…       — Через три дня, — подсказала женщина напротив них.       — Через три дня, — повторил Сэм. — Он же будет последним в этом году. Вода замерзает. Будете возвращаться на вертолете.       — Понял, принял.       Уилсон хлопнул его по бедру.       — Ну вот и замечательно. Спасибо за службу, сержант.       Баки встал с кресла и поднес руку к виску.       — Служу отечеству, Капитан!       В него полетели все документы, оказавшиеся поблизости.

***

      — Мистер Земо… — Гимлер осторожно потряс того за плечо. — Мистер…       Гельмут дернулся и, сев повыше, выглянул из окна автомобиля. На улице уже смеркалось.       — Мы на месте?       — Да. Замок Земо, Цойльниц.       Это был не замок. Это была вооруженная крепость с колючей проволокой на стенах и старыми пушками, дула которых торчали из всей крыши. Смотровые башни с изогнутыми фонарями, вьющимся многометровым плющом и решетками на всех окнах походили на вход в концлагерь. Само поместье располагалось на возвышении, холме. Гельмут прищурился и в свете взмывающих вверх осветительных сооружений, поставленных, скорее всего, для воздушных судов, рассмотрел верхний жилой этаж, отделанный светлым деревом с коричневыми перекладинами. Все оставшиеся восемьдесят процентов замка составляли серые каменные постройки.       Вот здесь он должен был укрываться. Вот здесь должен был переживать все худшие времена.       — Зайдем внутрь?       Земо отвлекся и опустил глаза на Гимлера.       Из растений перед замком на голой земле стояли лишь корявые деревья. На одной стене у мощных деревянных дверей, которые они прошли, черной краской был нарисован знак ГИДРЫ.       Дворецкий привел его к тайному ходу за ложной стеной, зажег факел и первым пересек порог узкой двери. Они долго шли по длинному коридору прежде, чем вышли на подземную площадку и поднялись на центральную, пройдя через еще одну дверь. Земо окинул взглядом помещение. Внутри все: мебель, стены, потолки, полы, не издающие ни одного скрипа, были изготовлены из красного лакированного дерева. Над головой висела люстра из свечей. Это место все сильнее начинало ему нравится.       — И куда дальше? — он оглядел все стороны, ведущие в конечном счете к дверям, и полез за пазуху к письму, чтобы еще раз посмотреть на нарисованную подсказку.       — К нам, — вдруг ответил голос сверху на лестнице.       Гельмут выхватил из кобуры пистолет и направил его на тень, где загорелся факел.       — Как же долго мы вас ждали, — старушка лет ста в черно-белой форме медленно спустилась с лестницы и подошла к Земо. Ее голос звучал так устало, будто она была не в силах поверить, что ее надежда ожила.       — Нас? Меня? Я…       — Мы знаем, кто вы, — перебила его вторая служанка возрастом приблизительно одинаковым с первой. Она стояла у стены, словно только что вышла из-за угла, и держала в морщинистой руке факел. — Ваш отец предупредил о вашем приходе, — ее слова звонко разнеслись по залу.       — Мы уже приготовили вам ужин и расстелили постель, — объявилась третья. Она говорила мягко и успокаивающе.       Земо передумал восхищаться бесшумными полами, хотя он бы не удивился, если бы эти три горничные вылезли из стен.       — Простите, дамы, но мы тут…       — Что на ужин? — перебил дворецкого Гельмут.       — Фальшивый заяц, — ответила та со звонким голосом. — А на десерт яблочный штрудель с шариком пломбира. Любимое лакомство Вашего отца в юности.       Обойдя первую служанку, сложившую руки на поясе, он подошел ко второй.       — Приготовьте мне горячую ванну и чистую пижаму.       Та старушка хлопнула два раза в ладоши.       — Сэр, мы приехали сюда…       — Заткнись, Гимлер. Хозяин приехал домой.

***

      Отмокнув в ванне и параллельно полюбовавшись самой комнатой, выполненной в стиле бидермейер, Земо вышел в спальню. На кровати его ждала одежда. Черный шелк приятно лег на кожу. Это и был Рождественский подарок. Жизнь барона затягивала его как морская бездна или космическая дыра, и он уже не мог поверить, что буквально сегодня утром проснулся в руинах, не подозревая о существовании этого замка.       Приказав включить везде свет, прогреть промерзшие помещения и зарядить все оружие, он со спокойной совестью, но все еще опасливо прошелся по коридорам, в одном из которых, в том, что был с красным бархатным ковром, увидел портреты незнакомых ему людей. Их всех связывали две вещи — какое-то подобие золотой короны на голове и одинаковая фамилия. Последний портрет привлек его больше всего. На нем был изображен мужчина в свободной фиолетовой маске на лице, заправленной в ворот из шерсти ирбиса.       — Ваш отец, — подсказала третья служанка.       Гельмут автоматически схватился за рукоятку пистолета, но вынимать его не стал.       — Вам необязательно носить здесь оружие. Внешнего достаточно, а внутри вас никто не тронет.       — Почему он в маске?       — Несчастье, настигнувшее молодого ученого.       — А есть фотографии, где он без нее?       — Есть фотография, где он с вами. Какую показать?       — Которая со мной, — не раздумывая, ответил Гельмут.       Старушка удалилась и вернулась в коридор через пять минут, протягивая ему квадратную рамку. На старой фотографии под стеклом помимо мужчины и ребенка у него на руках, тянущего его за подолы маски, стояла молодая женщина.       — Ваша мать. Наша баронесса.       — Я вижу. Кто же тогда такой Эбертхарт?       Горничная повела остатками брови.       Снизу раздался колокольчик.       — Ужин подан.       Гельмут шел в столовую со смешанным чувством. Его радовало, что замок принадлежал ему не просто как члену рода Земо, а был непосредственным его наследством, и одновременно печалил факт, что мама, будучи еще близкой подругой, скрывала, что человек, которого он считал отцом и который погиб с его семьей на руках, оказался… отчимом.       Запах еды выбил эти мысли у него из головы. Пустой желудок мгновенно отозвался протяжным урчанием на всю комнату.       — Посадите Гимлера за стол и накормите тем же, чем меня. В благодарность за дорогу, — объяснил Гельмут.       Гимлер молча ел напротив него. Несмотря на то, что они сидели за одним столом, их разделяло расстояние не меньше десяти метров, отчего казалось, что они ужинают несовместно. Оставив колокольчик на кухонном столе, обе горничные покинули столовую.       — Сэр, если вы позволите… — подал голос Гимлер, оторвавшись от тарелки, когда Гельмут закончил со своей. — Я бы хотел вернуться в то поместье, откуда приехал.       — Почему? Это прекрасное место.       — Оно меня пугает, — признался дворецкий.       Земо усмехнулся, а потом тихо рассмеялся, уронив голову на руку.       — Не смеши. Ты мне еще нужен. Завтра я проверю то, что мне пытались донести в письме, и если не найду ничего стоящего, мы останемся здесь жить… Поэтому привыкай.       Вернувшись в спальню и улегшись в мягчайшую кровать, Гельмут блаженно закрыл глаза. Это письмо было чертовым спасением, а его отправителя он уже был готов благодарить любыми средствами.