Hurly Burly

      Как-то так вышло, что оно само напросилось и потребовало явиться миру. Немного наивно, немного банально, но в целом, именно из таких наших выборов и зависит вся последующая жизнь.

Юнги водрузил на глаза очки и, поправив лямку рюкзака, спрыгнул со ступенек. Двери захлопнулись, автобус грузно поколесил дальше. Солнце желтым шаром блестело на горизонте, щедро разбрасывая свои беспощадные лучи. Он не успел еще сделать и пары шагов по родной земле, а уже взмок как свинья. Футболка липла к спине, пот струился по коже, удушающая влага сдавливала грудную клетку. Ну вот и дома. После стольких скитаний. Пыльных дорог и улиц. Юнги с тоской проводил заднюю часть автобуса, которая через мгновение скрылась за углом. — Вы нас не ждали, а мы приперлись, — пробормотал под нос и зашагал в сторону стоянки такси. Телефонный звонок нагнал его на полпути. Поколебавшись, Юнги все же принял вызов. — С приездом, придурок. — Я тоже рад слышать твой голос, — главное и не соврал, он и впрямь соскучился за Чимином и его вечным ворчанием. — Как муж, как дети? — Солнце напекло? Или приложил кто по голове? — фыркнул Пак. — Ты где сейчас, малахольный? Юнги взглядом нашел табличку и сказал название станции. — После того, как предстанешь пред ясные очи брата, дуй ко мне, — безапелляционно сказал Чимин и отключился. Блондин пожал плечами и, сунув телефон в карман штанов, махнул ближайшему водиле. Тот кивнул и через секунду тормозил рядом. Назвав адрес, Юнги вытянул ноги и откинулся на спинку сиденья. Внутри салона работал кондиционер, прохладой обдувая живот и грудь. Жизнь прекрасна. Или нет. Юнги расплатился с таксистом и вновь полез в удушающие объятия лета. Возле детской площадки сиротливо притулился знакомый джип. Водитель его с не менее сиротским видом торчал на лавочке и курил, поглядывая на Юнги невинно-хитрым глазом. Вот Пак засранец. А еще друг называется. Фиг ему, а не блю лейбл теперь. — Привет, Юнна, — оскалился парень, — как дела? Как путешествие? — Шикарно, — буркнул Юнги, скривив губы, — телки, наркотики и море алкоголя. — Неплохо, — присвистнул один из прихвостней Хана, кидая бычок на землю. — Ты только ему об этом не говори. Ну что, погнали? Юнги недовольно посмотрел на сие действо и пожал плечами. А у него есть выбор?.. Вопреки опасениям, никто не хватал его и не приставлял дуло к виску, а просто очень даже мирно проводил до самой двери, дождался, когда хозяин откроет дверь и ретировался. Встретившись с внимательным взглядом, Юнги сглотнул и неловко переступил с ноги на ногу. — Привет, — прокашлявшись, пискнул. — Привет, — отозвался Хан вполне себе доброжелательно, что сильно сбило с толку. — Заходи. Голоден? Обед будет готов через пятнадцать минут. — Вау, как чудесно, — промямлил блондин, явно ожидая совсем других слов и тем более реакции. Он ошибся дверью? Городом? Вселенной? Автобус точно завез его в параллельный мир, и Юнги даже поставил бы коллекцию своих любимых айронмэнов на это. — Иди мой руки и садись за стол. Ну да, руки — это же так важно. Юнги резко скинул рюкзак на пол и потопал в ванную. Идя по коридору с замиранием сердца разглядывал квартиру. Нет, ничего не изменилось. Все такое же, все такое же… Из спальни выглянул один храбрый кот и подозрительно на него уставился. - Кис-кис-кис,- позвал блондин, присаживаясь на корточки. Зевс бросил на него презрительный взгляд и вновь скрылся в спальне. Обиделся. Юнги усмехнулся. В ванной открыл кран с холодной водой и щедро поплескал себе на разгоряченное лицо. Щеки просто горели, да и внутри плескалось нечто похожее на кипяток. Выходить из ванной хотелось не то чтобы очень, но рано или поздно все же придется, чтобы встретиться с последствиями своих же ошибок. Не пересекаясь взглядом с отражением, он быстро протер лицо полотенцем и покинул комнату. Пока не передумал и не слился в водосток. Давай, парень, не будь трусом. Из кухни доносились волнующие запахи и не менее волнующие шорохи. Блондин замер на пороге, одновременно поражаясь и восхищаясь открывшемуся виду — Чонгук, хозяйничающий за плитой, вообще-то редкое явление. — Присаживайся, всё почти готово. Юнги с опаской приблизился, наблюдая за тем, как Хан хлопочет возле духовки. — Ммм… запахи просто… — пробормотал блондин и почесал нос. Он присел за стол, испытывая не просто двоякие, а даже троякие и так дальше по возрастающей чувства. Пока Чонгук занимался сервировкой, внутренние тараканы собрались на быстрое совещание. «Трапеза для смертников?». «Та не… Это же Хан, стал бы он заморачиваться, стукнул бы пару раз лбом о столешницу и всех делов». «Так может и пристукнет сразу после обеда». «Ммм… Яд?» «Я тя умоляю, у него пушка есть». «Мозги оттирать от пола тяжело». «Ты гляди какие мы осведомленные». Кот, устроившийся по-соседству, помогать отказывался, вовсю развлекаясь с тканевой салфеткой. Юнги протянул руку, кончиками пальцев коснулся гладкой бошки и провел ими вверх-вниз. Животина сначала замерла, а потом посмотрела на него умным взглядом. Блондин вздохнул и пожал плечами, ну да, он облажался, так и есть. — Что пить будешь? — спросил внезапно Чонгук, нарушая повисшую в комнате тишину. Юнги моргнул. — Воду?.. — квакнул неуверенно. — С газом или без? — С газом. — Со льдом или … — Без! — С лимоном ил… — Без! — рявкнул Юнги, не выдерживая. — Долго еще будешь комедию ломать?! Хан медленно снял с рук перчатки для горячего, стянул с плеча полотенце и обернулся. — Ты о чем? — спросил, приподнимая бровь. Облокотился поясницей о столешницу и ничего не выражающим взглядом уставился на Юнги. Блондин сглотнул, неловко поерзал, но мысленно отвесил себе пинка и упрямо задрал подбородок: — Ты знаешь о чем. — С тобой никогда нельзя быть уверенным, поэтому выражайся конкретнее, пожалуйста, — Чон достал из кармана пачку сигарет, выбил одну и закурил. Юнги скрипнул зубами. Ты смотри, какие мы слова знаем. За пять месяцев кто-то явно поработал над своей речью. Да и не только над ней, стоит заметить. Исчезли все гангстерские примочки, изменился стиль и в одежде, та даже стрижка приобрела благоприятный вид, соответствующий скорее этакому преуспевающему бизнесмену. — О том, что меня долго тут не было. — Не было, — равнодушно кивнул Чон, выпуская кольцо дыма. — Я уехал никого не предупредив. — Угу. — Ни разу за это время не позвонил. — Угу. — И не ответил ни на одно сообщение. — Угу. И вновь тот же равнодушный взгляд из-за расплывающейся дымовой завесы. — Я не предупредил никого о своем приезде, — произнес он вконец теряя уверенность и запал. Юнги смотрел на Чонгука и не узнавал его. Тот прежний Хан уже давно бы вышел из себя и они бы всласть поскандалили, может быть даже пару раз въехали друг другу по роже и помирились в кровати. Но прежний сценарий явно давал сбой и Юнги терялся, знать не зная, как теперь подступиться к человеку. А может, все гораздо проще? Не было никакой большой и светлой и до Чонгука это наконец-то дошло. Юнги с паникой ухватился пальцами за столешницу, чувствуя, как нечто горячее прожигает живот. — Я влюбился, — выдал он последний козырь, который каким-то обречённым мечом повис над головой самого Юнги, ибо на чужом лице не дрогнул ни один мускул, выражение глаз тоже не изменилось. — Мне стоит тебя поздравить? — Обойдусь. Подробности нужны? — Если сам считаешь нужным поделиться, — пожал плечами Чонгук. — Он чудесный, — злобным голосом начал блондин, — работает ветеринаром, всегда прислушивается ко мне, не распускает руки, да что там, даже голос никогда не повышает, занимается спортом, тело Аполлона, а трахается так, словно член у него волшебный… Последняя часть предложения вышла уж совсем отчаянно-обиженной. — А ты что? — спросил так и не дождавшись реакции. — Прекрасно, недостатка в женской ласке не испытываю, — ответил Чонгук, размазывая бычок в пепельнице. — Достань из холодильника соус, он справа стоит на боковой полке. Юнги аж задохнулся не пойми от чего больше. Вскочил на ноги и схватил яблоко из тарелки. — Прекрасно, недостатка в женской ласке не испытываю, — передразнил он, а потом как рявкнул: — Кобель хренов! — и швырнул яблоко вперед. Снаряд пролетел в дюйме от чужой головы, с грохотом впечатавшись в дверцу шкафчика. — Совсем стыд некоторые потеряли! — следом за яблоком улетел апельсин, два авокадо и лимон. Последний Чонгук поймал и положил рядом на столе. — Перебесился? — Я только начал! — тарелка взмыла в воздух, обдала в полете потоком воздуха чужие волосы и осколками осыпалась на пол. И вновь никакой ответной реакции, помимо кривой улыбки. Злость вдруг перестала бурлить, разом забрав с собой желание ругаться. Насильно сердцу мил не будешь как ни старайся, и если кто-то перегорел, то… — Извини, это было лишнее, — сказал беспомощно, делая шаг к нему, — я уберу беспорядок. — Конечно уберешь, — усмехнулся Чонгук, знакомые ноты в голосе заставили Юнги насторожиться и замереть на месте, — но позже. Хан как-то быстро, в один прыжок оказался рядом и схватил его за шкирку. Юнги взвизгнул, рванул было в сторону, но хватка была железной да и ткань у футболки качественной. Чонгук повернул его к себе спиной и лбом ткнул в столешницу. — Что ты там говорил? — прошипел он ему на ухо, стаскивая штаны вместе с трусами вниз. — Влюбился? Трахается, как Аполлон? Пальцы впились в ягодицы разводя их в стороны. Юнги зашипел и дернулся, пытаясь уйти от проникновения, но сделал только хуже, полностью насадившись на палец. Следом нырнул второй. — А кажется, кто-то нагло соврал… — Чонгук больно прикусил чужое ухо, довольно-таки резко и болезненно сделав движение рукой. — Тут так узко, словно эта задница и вовсе не знала, что такое член. Или у твоего любовника просто настолько маленький? — Нормальный у него член, — пропыхтел блондин, ощущая дурацкое оживление внизу. Мамочки, он извращенец. Хотя о чем это он? Да, он действительно извращенец, особенно, если брать во внимание их прежние игры с переодеваниями. — С ним ты тоже кончал без рук?.. — пальцы неожиданно исчезли, оставляя обидную пустоту. — Постоянно!.. — фыркнул Юнги и тут же подавился словами. Член ткнулся сзади и, силой надавив на стенки, с трудом проник внутрь. — Что-то мне подсказывает, что ты опять врешь…— Чон сделал несколько вдохов и выдохов, чтобы дать себе привыкнуть и только затем толкнулся бедрами вперед. — А знаешь, что делают с такими лгунами?.. — Что?.. — судорожно пискнул Юнги, сжимая ладони в кулаки и оставляя следы на коже. — Их оставляют без сладкого, — Хан сделал еще парочку движений и с протяжным выдохом кончил. Несколько секунд стоял неподвижно, а затем вытащил член и отошел в сторону. Блондин обернулся через плечо и недоверчиво на него уставился. Да ладно! Этот мудак недоделанный салфеткой вытирал следы недавней однобокой страсти, явно не собираясь продолжать начатое. — Ты что, серьезно? — Юнги схватился за пояс и потянул штаны вместе с бельем вверх. Сзади все сдавливало и пульсировало, оставленный без внимания юнни-младший обиженно качнулся из стороны в сторону. — Похоже, что нет? — Хан щелчком отправил салфетку в урну. — А я?.. — обиженно выдал блондин, едва не шмыгнув носом. Пять месяцев не трахаться, чтобы и тут получить облом. Это несправедливо! — Ручками, — ухмыльнулся Чонгук, вновь закуривая. — Или обратись к как его там? А, Зевсу своему. — Дурак ты. Или мудак. — Юнги наплевал на беспорядок сзади, тоже натянул штаны и поправил футболку. — Дай сигарету. — Ты не куришь, — отрезал Чонгук. — А еще что не делаю? — Не строишь из себя идиота и не морозишь глупостей. — А ты тогда что? — А я проявляю завидное терпение, заметь, очень завидное, и кормлю тебя съедобным обедом. Юнги проводил взглядом струйку дыма и, шагнув вперед, уткнулся носом в чужую грудь. Его не прижали, но и не оттолкнули. — Ты же знаешь, что все это вранье? От первого до последнего слова? — сказал глухо. — Знаю, — сердце в груди стучало ровно и это было обидно, свое же билось, как припадочное. — Я скучал за тобой, — блондин пальцами вцепился в края чужой футболки. — Очень… Встречный вопрос: «А ты?» он трусливо проглотил. Но Чон всегда как-то слишком хорошо его знал, порой даже лучше, чем Юнги сам себя, он затушил недокуренную сигарету и аккуратно положил руки ему на плечи, словно собираясь оттолкнуть, мелькнуло испуганной птицей в голове, но на самом деле, прижал ближе. — Я не скучал, — сказал, а блондин закусил губу, — я каждый долбанный день тебя ждал.Твоего звонка и дурацкого голоса, воплей под окнами, новостей по телеку, что один придурок вновь что-то натворил в городе, шагов на лестнице, припадочного стука в дверь… — А если… если бы я не вернулся?.. — Это был бы твой выбор, — после недолгой паузы. — Но… — Что но?.. Вместо ответа, Чонгук предпочел наклониться и поцеловать его в губы. Когда тебя касаются с любовью — это ощущается, словно на кончиках пальцев собирается вся нежность, которая мягкими поглаживаниями распускает цветы по коже. Когда на тебя смотрят с любовью — это видно в затаенной тоске, смирении и теплоте. Юнги оказался счастливчиком, сам не зная, за что ему привалил такой главный приз. Он издал стон и больно прикусил чужую губу. Ему отомстили, довольно-таки резко прижали бедрами к кровати, но тут же перевели толчки на медленные, дразнящиеся. Они никогда не говорили друг другу тех слов, но Юнги, видимо, из рода людей, кому это важно не слышать, а просто ощущать. Не взирая на все сложности, что возникли между ними обоими в прошлом, Чонгук искренне старался идти на компромиссы, хотя часто делал это в своем понимании данного слова. Юнги же… Он просто растерялся, когда такое огромное счастье свалилось ему на голову и понятия не имел, что теперь с ним делать. Полностью запутавшись в себе пять месяцев назад, не придумал ничего лучше, чем, никому не сообщив, купить билет на самолет и оказаться так далеко, как только можно. Полегчало мало, но начало уже было положено и ничего не оставалось, как просто идти дальше по смутному пути, знать не зная, когда, а главное где его попустит и попустит ли вообще. Города сменяли друг друга, незнакомые лица, запутанные подворотни, чужие традиции, новые эмоции порой приносили облегчение и он забывался, но длился этот эффект недолго, и, к концу пятого месяца, шагая к местному магазину, чтобы затариться едой, он вдруг замедлился, а потом и вовсе замер. Огляделся, задрал голову вверх и, сделав руку козырьком, посмотрел на небо. Яркое солнце, полуденный зной, лето в самом разгаре, но это чужое лето. Не его. И страна. И люди. Все это не его. Нечто вроде шестого чувства сжало внутренности и шепнуло: «Пора домой». Хоть и страшно, а пора. А шагнув на порог знакомого дома, враждующие до этого демоны, едва не задохнулись от восторга и радости. Они наконец-то присмирели, надолго ли, неизвестно, главное то, что наконец-то пришло понимание тех слов, которые когда-то сказал ему Чимин. «Ты или прими его таким, каков он есть или отпусти, другого не дано». Отпустить не вышло, видит Бог, он пытался все эти пять месяцев, боролся с собственной принципиальностью и тараканами, но всё напрасно, так что осталось только одно: принять. Юнги не из тех людей, кто любит слышать о любви или трепаться о ней, но именно в данную секунду ему захотелось озвучить весь тот покой, что воцарился после бушующего урагана: — Я тебя люблю, — и добавил хрипло: — Таким, какой ты есть… Движения прекратились, чужие зрачки стали еще шире, а сердце что есть сил ударилось о грудную клетку. Один раз, второй, пока не забилось в утроенном темпе. Юнги улыбнулся и губами коснулся чужой щеки. Чонгук не из тех, кто трепится или желает постоянно слышать признания от других, как раз наоборот, но именно в данную секунду, когда дыхание засорилось в легких, а в голове стало необычайно пусто, эти банальные три слова внезапно прояснили абсолютно все — свои метания, злость и … смирение. Воющие демоны склонили головы и молча позволили одеть на себя ошейники. Губы коснулись чужого уха, открылись и эхом прошептали то, что уравнивало их обоих. *** — О, хэлоу потеряшка, — весело оскалился Хосок, заваливаясь в холл. — Как внешний мир? Не то, чтобы Юнги был рад видеть его дурную физиономию, но да, был. Впрочем, показывать этого он не собирался, лишь пожал плечами и отделался обычным: — Вертится, — собрался уже развернуться и шагнуть в гостиную, как его стиснули сзади в медвежьих объятиях. — Мы соскучились, — выдал идиот, а потом прошептал на ухо: — Еще раз свалишь и оставишь Гука одного, ноги переломаю. — Обидишь Чимина, можешь прощаться с яйцами, — в ответ прошептал ему Юнги. — Идет, — фыркнул Чон-младший, отпуская его. — Есть че пожрать? Я голоден, как волк! — Дома жрать надо, а не в гостях. — Дома ничего нет, — заныл Хо, проходя следом на кухню и плюхаясь на табурет, — Чимин посадил меня на диету, сказал, что скоро члена не увижу, как буду наклоняться. Юнги рассмеялся, а появившийся на пороге Чонгук громко фыркнул. — Правду говорит, — Хан подошел, чмокнул Юнги в висок и полез за банкой кофе. — А что поделать? Новая должность обязывает иметь представительный вид. — Новая должность? — рассеянно переспросил Юнги, залипнув на заманчивой заднице. — Я теперь глава Змей, — Хо горделиво выпятил грудь и округлившийся с последней их встречи живот, — так что можете звать меня скромно и со вкусом — Господин Чон. Юнги перевел на него взгляд, моргнул. — Не понял, — признался. — Ты теперь глава клана Змей? — Ну да, именно это я и сказал, — довольно хмыкнул Хо, с заметным интересом наблюдая за чужой мимикой. — Почему? Вид у него, наверное, донельзя глупый, но информация просто не хотела укладываться в голове. — А это тебе Гук потом сам расскажет, — подмигнул ему Чон-младший и возмутился: — Я не понял, меня в этом доме будут кормить или нет?.. *** — Это что еще за новости? — Юнги перегородил проход в ванную, куда после ухода нового главы свалил Чонгук и застрял там на добрый час. За это время они с Зевсом умудрились несколько раз поцапаться — кот наградить его свежими царапинами, а Юнги отвесить пушистой заднице пинков — и помириться. — Какие именно? — темные брови прыгнули вверх. Вытирая мокрые волосы полотенцем, Чон смотрел на него невыносимо равнодушным взглядом. Юнги сцепил челюсти. — Почему главой стал Хосок? — процедил он. — Потому что, — пожал плечами Чонгук, протискиваясь мимо. — Это не ответ! — возмутился блондин, увязываясь следом. Зевс, видя, что затевается нечто интересное, пристроился позади и пытался когтем подцепить чужую стопу. — Ай, паршивец мелкий, отвали от меня! Я кому сказал! Ай! — он подхватил кота под пушистое пузо и выставил вон, захлопнув перед возмущённой мордой дверь. — Чонгук! Почему главой стал Хосок?! Чонгук! — Я тебя прекрасно слышу, — поморщился Хан, растирая влажные плечи и спину. — Думаю он лучше подходит на эту роль. — А… как же ты? — растерялся Юнги. Чонгук обернулся на него, несколько секунд молча разглядывал, а потом шагнул к прикроватной тумбочке и открыл верхний ящик. Достал белый конверт и швырнул его на кровать. Нахмурившись, блондин подцепил его пальцем, вскрыл. — Это что? — глупое сердце ёкнуло. — Детка, ты явно поглупел за время своего отсутствия. — Наверное, — как-то нервно хихикнул Юнги, рассматривая билет на самолет. — Откуда… откуда ты знал, что я там? — Какая разница? — Действительно, — пробормотал блондин все еще сбитый с толку. — Хорошо, спрошу по-другому: зачем все это? — Я знаю причину твоего внезапного отъезда, — Чонгук выхватил из шкафа первую попавшуюся футболку и натянул, скрыв оскал обеих кобр. — Выхода было два: или пустить всё на самотек, или предпринять нужные шаги. — И ты… — Как видишь. — Я… — голос прозвучал беспомощно, пальцы смяли белую бумагу, уничтожая ненужные уже цифры, даты и названия городов. — Я не знаю, что сказать. — Всё, что надо, я уже услышал. — Так и что теперь? Ни за что не поверю, что будешь просто валяться на диване и портить мне жизнь своим кислым видом, — скептически ухмыльнулся Юнги. — Я же не сказал, что отдал Хосоку весь свой бизнес, только ту его часть, касательно которой у нас с тобой могут возникнуть разногласия. — Ну, ты и хитрый засранец. — Подобное тянется к подобному, — скопировал его ухмылку Чонгук, делая шаг навстречу и заключая в объятия. — А теперь заткнись и будь добр отработать свой косяк. Я так ещё и не решил до конца, простил тебя или нет.