Hurly Burly

— Желаю тебе столько счастья, сколько ты заслуживаешь. Я до сих пор спрашиваю себя, хотела она мне сказать гадость или нет. Мишель Уэльбек «Возможность острова». Огни проезжающих по улице машин уныло плясали на стенах, занавески раздувались от сквозняка, а сквозь распахнутое окно в комнату залетала ночная прохлада и веселая компания в виде роя комаров. Юнги было лень шевелиться, он лишь изредка махал рукой для профилактики, чтобы не думали, что в этой жизни может что-то легко доставаться. Ему вот ничего легко не давалось. Хлопнула входная дверь и в холле раздался шорох, а после несколько неуверенные шаги. Возле комнаты они замерли в нерешительности, потоптались минуты три и только затем рискнули сунуться внутрь. Намджун не стал его окликать, просто пересек комнату и сел рядом на кровать. — Я был не прав, — минут через пять наконец сказал со вздохом. — Прости меня. Ого, да это просто исторический момент. Как редко Юнги слышал такие слова от брата, хотя, может, потому что в основном все же косячил он, а Намджун разгребал? Юнги перевернулся к нему лицом, пожевал губу и сказал: — Ты все-таки признаешь, что шоколадное мороженое лучше, чем ванильное? Тень улыбки мелькнула на лице, но Нам отрицательно качнул головой: — Так далеко мое раскаяние еще не зашло. Они помолчали. — Я… — Намджун потер лицо ладонями, — можешь мне не верить, но я правда стараюсь быть хорошим старшим братом… — Я знаю. — Тогда где и когда мы свернули не туда? Все, что я не делаю, тебе словно поперек горла. — Это не так. Юнги подобрался и уселся, скрестив ноги. Уткнулся носом в чужое плечо и глухо продолжил: — Ты всегда был и будешь лучшим старшим братом, но из-за того, что мы рано осиротели, ты не только взял на себя функцию брата, а еще пытаешься заменить отца и мать, бабушку и… — … дедушку… — …дедушку, золотых рыбок и попугайчика. Не тяжело, нет? — Очень, — признался Нам. — И мне тяжело. Может, ты не заметил, но я уже как бы вырос и мне не нужна такая жесткая опека. Я тоже старался быть хорошим младшим братом, но понял, что больше не вывожу. Дай мне решать самому и выбирать то, что я хочу, даже, если это будет во вред, ибо это моя жизнь и мой опыт, понимаешь?.. — Я тебя услышал, — брат осторожно коснулся его затылка и погладил по волосам. — Ты… хочешь уехать и не иметь никаких дел с кланом? Голос на последних словах слегка дрогнул и Юнги почувствовал, как напряглись чужие плечи в ожидании ответа. — Нет, — мотнул головой, — хоть мне и не нравятся ваши методы, семья есть семья и ее мы не выбираем да и как там? А! Qualis rex, talis grex. Вам еще пригодится человек с адекватным мышлением, — ну и есть у него пара мыслишек, как реорганизовать это гнилое общество, чтобы хоть немного направить его к свету, но всему свое время. Подумав, добавил: — Но Лондон я бы все-таки посмотрел. Или Токио. Или… — … поехал бы в колледж на новый семестр. — Вот вечно ты так, портишь такой момент своим занудством. — Давай так, я не буду тебя больше ничего заставлять делать насильно, а ты закончишь своё обучение, идет? — И купишь мне новый телефон. — Окей. — И байк. — И несколько лет практики в делах клана… — Ну можно обойтись и без байка, — легко согласился Юнги. — Я люблю тебя. — И я тебя. Намджун еще раз потрепал его по волосам и поднялся. — Как у вас дела в городе? Все невиновные наказаны? Ave Caesar? — Ну хоть видно, что зря в колледже время не теряешь. — Эй, я вообще-то первый в списках по успеваемости! — Я в тебе не сомневался, — улыбнулся брат. — В городе… да, теперь относительно спокойно. Хан… — Да, мы уже все решили, — поспешно перебил его Юнги, — никому больше моя задница не нужна. Конец фразы почему-то вышел печальным. Зато правдивым. Финита ля комедия, клоуны могут отдыхать. — На вечеринку пойдешь? — Не знаю, — без особого энтузиазма отозвался блондин, — что я там забыл? Нам несколько секунд помозолил его взглядом, затем кивнул. — Дело твое, но знай: я прямо до ужаса против, — подмигнул и вышел из комнаты. *** Пляжная вечеринка вызывала дикое раздражение. Начиная с громкой музыки и заканчивая грудастыми длинноногими девицами, расхаживающими туда-сюда в ниточках и веревочках. И даже не удивительно, где были глаза мужской половины присутствующих. — Кобели хреновы, — презрительно скривился Юнги и, сделав глоток коктейля, от греха подальше свалил к лежакам в противоположной стороне. Подставлять Намджуна не хотелось, они только-только поговорили и пришли к взаимному соглашению. А еще он успел присмотреть новенький телефон. И как хороший, нет, даже замечательный младший брат, Юнги честно улегся на лежак, уставившись на пьяную компашку, решившую, что самое время сыграть в волейбол. Он тянул коктейль и мрачно таращился, как подпрыгивают сиськи в купальниках. И тут они. Нигде нет от них покоя. Фу. Do you believe in life after love? I can feel something inside me say I really don't think you are strong enough now… Голос надрывался в динамиках, девицы хихикали и даже шум моря словно вторил словам ремикса старой песни. Он поискал взглядом Чимина. А, ну там все отлично, счастливая до ужаса физиономия, звезды в глазах и чужие руки где-то на приличной зоне между поясницей и ягодицами. Юнги злорадно отметил, что в их полку прибыло и не он один теперь играл за другие ворота. Теперь ему есть чем крыть перед Намдужном. Кстати, о нем… Кого это он успел подцепить?.. Мать честная, а не та ли эта девица из борделя, как там ее? Джина! Юнги возмущенно пискнул и подорвался было с места, но тут его взор зацепился за высокую фигуру, которая целенаправленно шла прямо к нему. Коняку вашу за ногу! Да он так не пугался даже, когда торчал под Лохматым в комнате страха, ожидая с минуты на минуту, что его обнаружат и пристрелят! Взгляд в панике заметался по песку, лежаку и кем-то забытыми очками для вечеринки на столике. Те весело перемигивались разными огнями. Схватив их, он нацепил себе на нос, а потом торопливо сполз под столик. — Можно составить компанию? — раздался голос сверху и дрожью осел в позвоночнике. Юнги видел только чужие ступни, да часть ног чуть выше коленей. — Тут мало места, — сурово отрезал и не слукавил: столик и впрямь был не шибко большим по размерам. — Мне хватит, — заверили его и через секунду, скукожившись, присели рядом. — Привет. Юнги упрямо сцепил зубы и присосался к коктейлю, ясно давая понять, что не сильно расположен к разговорам. Это вечеринка, а не драмтеатр, в конце концов. Он не будет тут выяснять отношения. — Ты, когда дуешься, на хомяка похож. Юнги фыркнул и, подавившись коктейлем, закашлялся. Чон милостиво похлопал его по спине. — А ты на гуся лапчатого! — злобно прохрипел блондин, скидывая чужую руку. — Чудесно, любезностями обменялись, теперь можно приступать к нормальному разговору. — Мы разве вчера не все выяснили? — Не все. — А, точно, припоминаю, кто-то задолжал извинения. — И это тоже. Юнги от греха подальше убрал коктейль и настороженно уставился на Чонгука, ожидая подвоха. — Ты — невыносимый маленький засранец, который попил столько моей крови, что порой я засыпал с мыслью, как бы было хорошо придушить тебя голыми руками. — Это самое милое, что я когда-либо слышал, — усмехнулся блондин и дернулся, чтобы подняться, но его схватили за локоть и крепко сжали, вынуждая оставаться на месте. — По-началу ты бесил меня до невозможности да и сейчас все еще продолжаешь это делать… — Пожалуй, на этом можно и закончить, — пробормотал Юнги, вновь дергаясь и вновь безуспешно. — Да отпусти ты!.. — разозлился. — Я не договорил. — О, поверь, уже сказано достаточно! Я все прекрасно понял и осознал, ты же не обидишься, если я не буду тебя благодарить? — Ты самое противное мелкое создание, и я… я понятия не имею, как к тебе найти подход. — А? — Юнги моргнул. Дурацкие очки продолжали мигать, разгоняя полумрак под столом. — Очевидно же, что мы из разного теста. Ты порхаешь туда-сюда, не особо заморачиваясь о своей жизни и о том, что творишь вообще. Как бабочка-однодневка. То появляешься, то вновь исчезаешь, легкомысленно прыгаешь в койку… Юнги задохнулся от возмущения и как рыба открывал и закрывал рот. — … незнакомого человека, когда едва на ногах держишься… Не, ну это уже перебор! — А ну, стоять! — рявкнул блондин, срывая очки с глаз и отбрасывая их в сторону. — Ты даже не вспомнил, кто я такой на утро! И это я-то легкомысленный?! — Я не мог тебя не вспомнить, поскольку сделал все, чтобы и затащить в свою постель. — Ты выставил меня за дверь, как одну из твоих девиц под утро! Еще и за такси деньги сунул! — Меня вызвали дела, куда тебя было девать? С собой тащить? — Нормальным языком сообщить, а не: «Детка, все было круто, я тебя после найду»! Мог бы дома, в конце концов, оставить дожидаться! Или ты думал я хату обнесу, пока тебя не будет?! — Ты даже слово в слово запомнил, — неожиданно улыбнулся Чон, а Юнги злобно фыркнул: — Еще выгравировал на кольце и ношу теперь возле сердца на цепочке. — Лучше бы ты мой потрет там носил. — Я его на стену повесил и дротики бросал. — Я правда собирался найти тебя после… и нашел уже возле одного из складов, на который кто-то стуканул копам. — Сказал же уже, что не… — Я знаю, мы это выяснили. Пляжный мяч залетел под стол и брякнулся перед ними, прервав разговор. Спустя минуты три сначала появились чьи-то руки, схватившие его, а затем и голова наклонившегося человека. — Оу, извините, что помешал, — сдавленно сказал парень и поспешил ретироваться. — Ладно, вроде все выяснили, — Юнги с кряхтеньем вылез из-под стола и отряхнулся от налипшего песка. — Благодарю за содержательный разговор. Ну, не скучай… — Ты куда? — недовольно спросил Чон, тоже покидая место недавнего укрытия. — Туда, — неопределенный взмах руки указал в сторону бассейна и стойки с алкоголем, — да простят меня Чимин и Намджун, я обещал не надираться, но душа требует успокоительного. — Окей, — тяжело вздохнул голос, и сердце вдруг испуганно ёкнуло, — хотел я по-хорошему, очень хотел, но, видимо, иначе ты не понимаешь. Юнги даже взвизгнуть не успел, так быстро его подхватили и закинули на плечо. Он повис вниз головой, едва не уткнувшись носом в чужие булки. — Ты что творишь? — обрел он голос. — Поставь на место! Кому сказал верни туда, откуда взял! Козел! Мудила! Придурок! Гусь лапчатый! — Заткнись, — только и сказал на всю импульсивную речь Чон. — С какой это радости? — возмутился блондин и заголосил еще громче. — Народ честной, спасите! Помогите! Убивают! Я ничего не сделал, бабушкой клянусь! — и задумчиво: — Хоть она уже и на том свете. Но! Она никогда! Никогда врать мне не разрешала, говорила: «Юнги, будешь врать, член не вырастет». Может, в этом все дело? — Да заткнись ты, ради Бога, — сдавленно сказал Чонгук. Юнги думал, что от злости, а оказалось от смеха. Он затащил его, как тушу мамонта древний человек, за камни и, стянув с плеча, вновь притянул к себе, чтобы вцепиться пальцами в затылок и поцеловать. — Ты просто невыносим… — сотрясался Чон от смеха, а губами шарился по лицу, прикусывая то за кончик носа, то за скулу. — Это я-то? Я? — бормотал Юнги, то ли мешая, то ли помогая стягивать с себя футболку. — Это ты невыносимый тип! Сначала «стреляйте по ногам», а теперь куда… куда лапы тянешь?!.. Чонгук вдруг остановился, уткнулся лбом в его и, глядя в глаза, серьезно сказал: — Прости меня… Хочешь, раз десять еще скажу «прости меня»? Или сто? Do you believe in life after love? Динамик и голоса на пляже вдруг стали как-то дальше, словно между ними и остальным миром вдруг появилась странная стена, отгораживающая их друг от друга. Юнги облизал губы и стукнул его по плечу. — И что мне делать с твоим этим «прости»? — спросил. — Ты хренов козел, скотина и бабник! — Не пересекай черту. — А то что? Опять по городу погоняешь? — Нет, у меня есть более интересные мысли, — прошептал заносчивый придурок, улыбаясь. — Я уеду учиться скоро. — В соседний город. — И что?! Пока я буду сгрызать гранитные плиты науки, ты будешь тут со всеми своими бабами развлекаться?! — Не со всеми… — А ну свалил! Свалил от меня, кобель хренов!.. Вопреки звонким выкрикам, Чонгук притягивал его к себе еще ближе, бедрами придавливая к теплой поверхности камня. — Тебе придется приезжать каждые выходные, чтобы меня не посещали мысли подобного рода. — Тогда уж проще оскопить. — Заткнись уже, а?.. — вежливо попросил Чон. Воздух вокруг нагрелся, челка прилипла ко лбу, и Юнги дунул, откидывая ее в сторону. Облизал нижнюю губу, за что тут же получил легкий укус за нее же. — Зачем тебе легкомысленный и поверхностный человек?.. — прохрипел с трудом уже концентрируясь на реальности, звезды неожиданно стали ближе, ехидно подмигивая с ночного неба. Шум морских волн заглушил ответ, но Юнги все же смог расслышать: — Мне с тобой дышится легко…