Прощай, Британия

— Ну вот скажите мне, почему мерзавцам всегда везет, а хорошие люди вынуждены прозябать в бедности и безвестности?! — проворчал Рональд Уизли, в сердцах отшвыривая от себя газету. Гермиона Грейнджер-Уизли поморщилась и закатила глаза. — Хорошие люди, надо понимать, это ты, а кто мерзавец на этот раз? — Гарри стало любопытно, на что так эмоционально отреагировал друг. — Прочти сам. На второй полосе. Гарри взял газету с журнального столика и развернул страницы. С листа на него смотрел Малфой-старший, как-то по-особенному холеный и самодовольный, ничуть не изменившийся за те три года, что прошли с битвы за Хогвартс. Пока британский магический мир приходил в себя после потрясений второй магической войны, наш предприимчивый соотечественник, Люциус Малфой, не терял времени зря. Без малого три года назад он основал во Франции фармацевтическую компанию «Paon Blanc». «Фармацевтика» — именно так магглы называют производство лечебных снадобий, ибо, как всем известно, никакого зельеварения у них нет и в помине, и они вынуждены лечиться малодейственными средствами, имеющими огромное количество побочных эффектов и к тому же нередко вызывающими привыкание. Конечно же, проницательный читатель сразу же задастся вопросом, не решил ли чистокровный волшебник Люциус Малфой проредить ряды ненавидимых им магглов, попросту перетравив их своими так называемыми лекарствами? Сам мистер Малфой в интервью нашему корреспонденту уверяет, что это всего лишь способ поправить семейное состояние. «Современные магглы помешаны на внешности и здоровом образе жизни, а также твердо уверены, что новое всегда лучше старого. Поэтому из них получаются идеальные потребители. А продукция «Paon Blanc» как нельзя лучше соответствует их ожиданиям». Примечание редакции «Ежедневный Пророк». Люциус Малфой родился в 1954 году в графстве Уилтшир. Женат на Нарциссе Малфой, в девичестве Блэк. Имеет единственного сына Драко Малфоя. Подозревался в пособничестве государственному преступнику Тому Марволо Риддлу (известному также как лорд Волдеморт) во время Второй Магической войны. На знаменитом Хогвартском Процессе в августе 1998 года был оправдан за недостаточностью доказательств. Чуть ли не на следующий день после освобождения эмигрировал во Францию, где полгода спустя основал компанию «Paon Blanc». По непроверенным данным, финансирует английскую магическую эмиграцию в Париже и Авиньоне. Его сын, Драко Малфой, остался на родине, преподает зельеварение в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Похоже, что «Павлин» уже начал нести своему хозяину золотые яйца: мистер Малфой является единственным учредителем и щедрым жертвователем «Фонда поддержки нетрудоспособных волшебников и сквибов», благотворительной организации, помогающей малоимущим. По сообщению авиньонского магического еженедельника «Augure», Люциус Малфой намерен выставить свою кандидатуру на предстоящих в апреле следующего года выборах во французский магический парламент. Как отмечает обозреватель Мишель Делакур, месье Малфой имеет неплохие шансы на победу, ведь деятельность его благотворительного фонда в положительном ключе широко освещается французской магической прессой, и он имеет положительное реноме в глазах французских избирателей. Весьма эмоциональный комментарий на эту тему наш специальный корреспондент Рита Скиттер получила от сотрудника аврората мистера Аластора Муди: «Лягушатники никогда не интересовались тем, что происходило по другую сторону Канала в последнее десятилетие. Для них имя «Волдеморт» — пустой звук. Избрав в парламент одного из самых одиозных сподвижников Темного лорда, они получат по заслугам за свою политическую слепоту». Гарри вздохнул. Если бы Рон знал, в чем, вернее, в ком причина столь головокружительного взлета еще два года никому неизвестной «Paon Blanc», он возмущался бы вдвое громче. *** По роду своей работы — его отправили в отдел надзора за лицами, подозревающимися в сочувствии к деятельности экстремистской организации «Пожиратели смерти» — Гарри имел допуск к досье любого мага, когда-либо попадавшего в поле зрения аврората. В архиве оперативных данных аврората имелась целая пятитомная сага о деяниях Люциуса Абракаса Малфоя с эпиграфом «особо опасен». По количеству страниц в личном деле его перещеголяли только покойные Том Марволо Риддл с Беллатрикс Лестранж и поныне здравствующий Северус Снейп, удостоившийся пометки «чрезвычайно опасен». Эти лестные оценки были даны им еще до второй Магической войны, и сотрудники аврората не видели особых причин что-либо менять. Среди коллег Гарри преобладало мнение, что многие решения Хогвартского Процесса принимались на волне всеобщей эйфории от победы, и оправдание Пожирателей — не повод терять бдительность. На суде Гарри свидетельствовал в пользу своего бывшего профессора зельеварения. Он искренне и горячо повторил залу трогательную историю об однолюбе, пронесшем через всю жизнь светлое чувство к Лили Эванс-Поттер. Снейп во время выступления Гарри сидел с каменным лицом, Малфой же слушал чрезвычайно внимательно, время от времени скептически ухмыляясь. Эту ухмылку Гарри отнес на счет происхождения своей матери, и его неприязнь к Малфою вспыхнула с новой силой. Главным же доводом в пользу невиновности Снейпа стало посмертное письмо Дамблдора, обнаруженное Минервой Макгонагалл, в котором покойный директор утверждал, что зельевар со времен Первой магической войны шпионил для ордена Феникса. Хотя речь Гарри и не имела решающего значения для решения по делу, тем не менее, она настроила присяжных, добрая половина которых состояла из женщин, на благожелательный лад. Произвели на присяжных определенное впечатление и вид отвратительных, плохо заживающих шрамов, оставленных челюстями Нагайны на шее профессора, и заключение колдомедика из Мунго о том, что Северус Снейп никогда больше не сможет говорить. Аластор Муди, присутствовавший на суде, заявил, что Снейп был двойным агентом, о чем сам неоднократно говорил на собраниях Ордена. «И мы до сих пор не можем с уверенностью утверждать, кому служил этот человек: Дамблдору или Волдеморту. Хорошенько подумайте об этом, когда будете выносить ему приговор!» Но адвокат подсудимого напомнил уважаемому собранию, что все неясности должны толковаться в пользу обвиняемого. Для Люциуса Малфоя обстоятельства тоже сложились благоприятно: часть свидетелей обвинения по его делу на заседание суда почему-то не явилась, одного из присутствующих суд отвел по той причине, что он был сквибом — защита Малфоя откопала какой-то древний прецедент — оставшиеся свидетели ничего существенного не сообщили. Гарри сам мог бы многое порассказать о Малфое. Он прекрасно помнил и кладбище, где возродился Волдеморт, и сражение в отделе тайн в Министерстве, но от показаний его удержала благодарность по отношению к Нарциссе Малфой. В итоге и Северус Снейп, и Люциус Малфой были оправданы. Обоих освободили из-под стражи прямо в зале суда. Прошло несколько дней, а от профессора не было ни слуху ни духу. После того, как Снейп поделился с ним очень личными воспоминаниями, Гарри был уверен, что тот рано или поздно появится в доме на площади Гриммо, чтобы расставить точки над i — в конце концов, хоть голоса у него теперь и не было, но существовали перо и бумага. На его месте Гарри так бы и поступил. Но не Снейп. Через неделю он прочитал в статье, посвященной новому учебному году в Хогвартсе, об изменениях в составе преподавателей. Вести защиту поручили некоему Бенджамину Джонсону (Гарри первый раз слышал это имя), а место преподавателя зельеварения занял Драко Малфой. Гарри связался по каминной сети с Минервой Макгонагалл и как бы между прочим поинтересовался, куда делся Снейп. Оказалось, что профессор уволился из школы и покинул Англию под предлогом того, что здешний климат теперь вреден для его здоровья. Больше Гарри его не видел. *** Аластор Муди первое время после процесса был безутешен, но вскоре оправился и организовал в аврорате отдел по надзору за бывшими Пожирателями, куда пригласили на практику, а затем и на работу выпускника школы авроров Гарри Поттера. Аврорат серьезно беспокоила активность Малфоя и его быстро растущая популярность среди английских эмигрантов во Франции — противников нынешнего курса правительства Фаджа, который сменил на посту министра магии Скримджера, досрочно ушедшего в отставку по семейным обстоятельствам. Следовало что-то предпринять и срочно: сделавшись членом парламента, Малфой станет неприкосновенен. Французские агенты получили соответствующие указания, а Гарри было поручено анализировать их донесения и найти компромат на Малфоя — чтобы появились основания засадить его в тюрьму во Франции или, если совсем повезет, в Азкабан. Он взялся за дело с рвением. Не то чтобы ему так уж нравился Корнелиус Фадж, да и Нарциссу Малфой было жалко, но Гарри не хотел реставрации режима Волдеморта — Кингсли Шеклболт убедил его, что такова цель Малфоя, а Гарри привык верить Кингсли. Как оказалось, в основе успеха «Paon Blanc» лежали новаторские разработки Северуса Снейпа в области лекарственных и лечебно-косметических средств. Позаботился Снейп и о себе — каким-то образом вернул голос, несмотря на то, что колдомедики из Мунго поставили на нем крест. Итак, Малфой, на счету которого было немало темных дел и оборванных жизней, и мутный Снейп прекрасно устроились, полностью удовлетворив свои амбиции: Малфой постепенно набирал политический вес, а Снейп занимался любимым делом и достиг в нем успехов. И плевать им на то, что где-то в Англии ничем не примечательный игрок в квиддич Рон Уизли считает их мерзавцами, а скромный сотрудник аврората Гарри Поттер никак не может забыть о том, что его проигнорировали. «Значит, с Малфоем он дружит, а ко мне не нашел времени зайти, — привычно озлился Гарри. — Боялся, что я брошусь ему на грудь и начну орошать слезами жилетку?» Странно, с Хогвартского процесса прошло уже больше трех лет, за это время он успел окончить аврорскую школу и поработать в аврорате, а обида на Снейпа ничуть не потускнела. — Смотреть не могу на эту поганую рожу! — проворчал Гарри, бросив газету в камин. — Чисто объективно, рожа у него очень даже ничего, — возразила Гермиона. — Хотела бы я так выглядеть в сорок семь. Рон гневно запустил в неё диванной подушкой. Гарри подумал, что ему, пожалуй, пора домой. Завтра много работы — впрочем, как всегда. *** Поломав голову, как лучше прихватить Малфоя за яйца, Гарри решил, что нелишним будет проверить денежные транзакции компании, тем более что счета она держала в маггловских банках, незащищенных гоблинскими чарами. Через кузена Дадли он нашёл одного энтузиаста, который любил проводить время за компьютером и взламывать охранные системы, «только чтобы просто посмотреть, как там всё внутри устроено». Каково же было изумление Гарри, когда обнаружилось, что «Paon Blanc» через нескольких подставных лиц и компаний ежемесячно перечисляет немалые суммы на счет миссис Фадж в Гринготтсе. Он написал краткую докладную Кингсли Шеклболту, ожидая, что тот вызовет его побеседовать поподробнее, но Кингсли вёл себя так, словно никакой докладной не получал. Мало того, Гарри срочно привлекли к расследованию кражи овец на острове Мэн, а заниматься Малфоем поручили другому аврору, объяснив это тем, что новый сотрудник, в отличие от Гарри, несколько лет прожил во Франции и знает тамошние реалии. Всё это Шеклболт объявил на летучке во всеуслышание, напирая на то, что Поттер не достиг особых успехов в расследовании, и вся надежда на свежие силы. У Гарри создалось впечатление, что их с новым сотрудником хотят столкнуть лбами. Это ему очень не понравилось, и он перед отбытием на новое место службы постарался найти время, чтобы передать преемнику все свои записи и выводы по делу, в том числе копию докладной, направленной Кингсли. В тот же вечер с ним связался Дадли и передал сообщение от хакера: система безопасности банка засекла проникновение, и он с трудом успел замести следы. Скорее всего, никаких последствий не будет, но им больше не стоит контактировать. *** Это был классический глухарь — овцы пропали лет двадцать пять назад, и сам хозяин давно разорился и свалил на большую землю. Но дело до сих пор значилось нераскрытым и портило аврорскую статистику на острове, где очень редко что-либо случалось. Листая отсыревшие страницы, Гарри заподозрил, что его ссылка может затянуться надолго. Очень надолго. От скуки и безысходности он пристрастился к курению и одиноким прогулкам по побережью. Но насчет продолжительности своей ссылки он ошибся. Гарри понял это, когда почувствовал толчок Петрификус Тоталуса в спину — в тот самый момент, когда он, стоя на краю обрывистого берега, смотрел, как далеко внизу волны накатывают и яростно бьются об острые камни. Его тело даже бы и не нашли — через час должен был начаться отлив — но уже полупарализованный заклятьем, он успел сосредоточиться и в последнюю секунду аппарировать в гостиную дома на площади Гриммо. Там его неподвижное тело обнаружил Кричер и позвал на помощь Гермиону с Роном, которые сняли заклинание. *** Он поступил штатно — как ответственный сотрудник явился на работу в Министерство и подал докладную (на этот раз своему непосредственному начальнику, Аластору Муди). В ней он писал, что считает дальнейшее расследование кражи овец бесперспективным и предлагает отправить дело в архив. И не забыл упомянуть о покушении на убийство. Муди сразу же вызвал его к себе. Расспрашивал о деталях, посетовал, что свидетелей происшествия не было. Он выглядел всерьез обеспокоенным, и было заметно, что начальник отдела не понимает, почему решение об отстранении Гарри от дела Малфоя было принято через его голову и зачем Поттера понадобилось отправлять в глухомань. Гарри не стал его просвещать, не желая ставить под удар. Выходя из кабинета начальника, он столкнулся в приемной с тем самым парнем, которому досталось малфоевское дело. Гарри удивился, чего это тому не сидится на рабочем месте, и сразу же забыл о нём. У него были более серьезные темы для размышлений. *** Аластор своим решением оставил его в отделе, закрыв глухое дело. Гарри посадили заниматься правонарушениями, связанными с незаконным оборотом запрещенных ингредиентов для зельеварения. Муди хмуро сообщил, что вернуть ему дело Малфоев не может, так как на этот счет есть четкое и недвусмысленное распоряжение руководства. Гарри решил, что ему надо временно притихнуть и не проявлять инициативу. Пусть думают, что он понял намек и смирился. Его преемник, Мэтью Торн, никак не проявлял себя, словно Гарри и не передавал ему взрывоопасную информацию о коррумпированности Министра Магии. Он избегал Гарри, а на летучках рассказывал о каких-то малозначительных фактах: с кем на этот раз обедал Люциус Малфой в «La Tour d’Argent» и кто был у него на пятничном суарэ. «Мудрый парень — в отличие от меня», — думал Гарри. Он не удивился бы, если б обнаружил, что его письменное заключение по делу Малфоя уничтожено. Пусть это будет на совести Торна. После происшествия с Петрификус Тоталус Гарри не мог никого осуждать — мало кто готов положить собственную жизнь на алтарь борьбы с коррупцией. Но сам он не собирался просто так отступать. *** В среду его вызвал к себе глава аврората Кингсли Шеклболт. Гарри не был уверен, как себя вести, если разговор пойдет о его «открытиях» в деле Малфоя. Наверное, лучше сделать вид, что никакой докладной про перевод денег супруге Фаджа никогда не существовало. Если только Кингсли сам о ней не вспомнит… Или они будут говорить о неудачном покушении на острове Мэн? Но речь пошла совсем о другом. — Гарри, я уверен, что тебе до жути надоела вся эта бумажная канитель. Такому неугомонному молодому человеку, как ты, больше подходит оперативная работа, — весело сказал Кингсли. «Неужели опять сошлют в какую-нибудь тьмутаракань?» — подумал Гарри. — Ты — человек холостой, и, я уверен, не будешь возражать против командировки. «Точно, сошлют». — Магическая Британия всегда стояла на страже интересов своих подданных, где бы они ни находились. Один наш соотечественник, живущий заграницей, обратился к нам с просьбой обеспечить ему надежную охрану. Он доверяет только британскому аврорату, поднаторевшему в схватках с Пожирателями смерти. Руководство считает, что мы должны пойти ему навстречу. Выбор пал на тебя — ты молод, но, вместе с тем, достаточно опытен и не раз хорошо показывал себя в деле. Всё это звучало очень странно — с какой стати аврорат должен отрывать своих сотрудников от важных дел ради охраны частного лица? — Надеюсь, он живет не в Ливии — я не люблю жару и пейзажи с нефтяными вышками, — через силу пошутил Гарри. — Не беспокойся, гораздо ближе, — усмехнулся Кингсли. Гарри очень не понравилась его злорадная ухмылка. Интересно, что его так забавляет? От пришедшей в голову мысли он оторопел: его отправляют охранять Люциуса Малфоя! «Гораздо ближе» — это Франция. А человек, которому они не смогли отказать, это Малфой. Не смогли отказать, потому что Фадж у него на крючке. Всегда был. И вот теперь с радостью продал Малфою Гарри Поттера, раз не удалось упокоить его на дне морском. Что ж, остроумное решение проблемы… — Один маленький нюанс, — продолжал Кингсли, — ты должен дать мне Непреложный обет, что будешь исполнять все без исключения требования и защищать интересы своего подопечного до тех пор, пока он сам не откажется от твоих услуг. — Непреложный обет? Зачем это? Разве аврорской присяги недостаточно? Глаза Шеклболта сделались колючими. — Если тебя не устраивают условия нового назначения, можешь возвращаться на остров Мэн. Только осторожнее с прогулками. Гарри до последнего надеялся, что Шеклболт, которому он всегда верил, не замешен в покушении на него, что это дело рук Фаджа. — Вы мне угрожаете, Кингсли? Мне?! Я похож на лёгкую добычу? — На легкую добычу ты не похож. В отличие от твоих друзей Уизли. Гарри подумал, что он ослышался. Вот как, значит, стоит вопрос… Прогибаться под этих сволочей — ни за что! Они втроем что-нибудь придумают. — Я увольняюсь. Гарри встал и, не дожидаясь ответа, пошел на выход. — Слышал, что Гермиона Уизли ждет ребенка… — сказал ему в спину Шеклболт. — Будет жаль, если она его потеряет. Гарри остановился и медленно развернулся. — Ну ты и мерзавец, Кингсли! — Довольно! — Шеклболт ударил кулаком по столу. — Ты соглашаешься, или мне отдать команду своему человеку проведать миссис Уизли? Ты еще не успеешь выйти из моей приемной, как все будет сделано. И в следующий раз цена повысится. Рука Гарри сама потянулась к волшебной палочке. — Не валяй дурака, Поттер! — рявкнул Шеклболт. — Отвечай, ты согласен принести мне Непреложный обет? — Да, — выдохнул Гарри. — Но сильно не расслабляйся, Кингсли. Ты и Фадж, вы оба поплатитесь, я обещаю. — Не думаю, что ты когда-нибудь вернешься, Поттер. Ты получил билет в один конец.