Ещё один вечер

      Просто ещё один вечер.       Лёгкий ветерок, пришедший с озёра, путается в волосах, скользит по коже задумчиво-ласковыми прикосновениями, исчезая и возвращаясь вновь. Люди, сидящие около догорающего костра, почти не замечают его, поминутно переговариваясь друг с другом. Довольные Скотт и Лидия полулежат, крепко обнявшись, шепчут какие-то нежности, едва различимые среди тихого смеха, остальные веселятся и выпивают, подшучивая над новоявленной парочкой, а Стайлз…       Пожалуй, что хуже ему не было ещё ни разу в этой грёбаной, несправедливой жизни.       Само собой, он рад за друга, ведь Скотт наконец-то стал счастлив, но за себя — ни капли. Годам любви пришёл конец за один-единственный вечер — новость о помолвке между близкими друзьями стала для него неожиданным ударом, будто кто-то со всей силы пробил солнечное сплетение, и теперь он может только беззвучно задыхаться. До сих пор Стайлз надеялся, верил, но сегодня не остаётся даже капли былых мечтаний.       Всё, чем он жил — теперь лишь пепел около чужого огня.       Не в силах смотреть на улыбающуюся Лидию он встаёт со своего места, решая вернуться в дом. Скотт что-то кричит ему вслед, весёлое, беззаботное, но ответить Стайлз не может — душившие его слезы спазмом сжимают горло, и заговорить сейчас равносильно тому, чтобы разреветься при всех. Он знал, что подобное случится рано или поздно, но всё равно оказался не готов.       Зря только сюда пришёл.       Он проходит дом насквозь и спускается на небольшую веранду с противоположной стороны, бросая взгляд на темнеющие верхушки деревьев и озеро, поблескивающее среди пушистых, развесистых крон. Некрасиво плюхнувшись на пол Стайлз даёт волю чувствам, так долго терзавшим его целый вечер. Вся обида, боль и тоска разом берут над ним верх, заставляя содрогаться от рыданий, особенно громких в царящей вокруг тишине. Мир будто замирает, слушая его горе, принимает, не отталкивая и не осуждая. Стайлз знает, что не найдет понимания среди друзей и вдруг думает, что это даже хорошо.       Иногда остаться одному.

***

      Мгновение заканчивается, забирая с собой десять, а может и тридцать минут жизни — Стайлз не уверен, потому что у него нет часов. В конце концов бесконечный поток слёз прекращается, и он утирает лицо рукавом любимой красной худи, чувствуя, как опухли глаза. В душе — глубочайшее оглушение и равнодушие, но когда рядом раздается тихий шорох, Стайлз вздрагивает и едва не умирает со стыда.       В серых глазах Дерека Хейла звёзды отражаются ярче, чем на небосводе.       Между ними стоит пепельница, полная окурков, и ясно, что Дерек сидит здесь уже давно. Как Стайлз мог не заметить рядом с собой здоровенного альфу — загадка не самая сложная, но достаточно неприятная. Факт наличия Хейла, как свидетеля его самотерзаний, Стайлза не радует от слова совсем. Дерек не враг, но и не друг, которому можно было бы излить душу — Стайлз даже не знает, как можно охарактеризовать их знакомство длиной почти в год. — …Привет?       Дерек кивает, затягиваясь, и от его внимательного взгляда вдоль позвоночника бегут мурашки. Стайлз нервно сцепляет пальцы, ожидая насмешки, грубости или чего похуже.       Странно, что ему не всё равно. — Что случилось, Стайлз?       Он не собирался ничего объяснять, но чувство, всколыхнувшееся внутри в момент, когда Дерек произносит его имя, сжигает бессмысленный ответ, возвращая вязкий привкус горечи. Он говорит нескладно, быстро, начиная с первой встречи с Лидией, долгих лет влюбленности, заканчивая сегодняшним вечером, вывернувшим мир наизнанку. Поначалу Стайлз не смотрит на Дерека, но почему-то его взгляд постепенно перестает пугать, и тлеющий огонёк в смуглых пальцах кажется тёплым и близким. За последним словом наступает тишина — она полна облегчения, смешанного со смущением, и Стайлз замирает, когда Дерек вдруг наклоняется к нему и ласково треплет по отросшим волосам, словно он — его младший брат. — Все пройдет. Ты справишься.       Стайлз редко ошибается в людях, но сейчас он поражен настолько, что не может скрыть удивления. Для себя он давно записал Дерека в список людей, рядом с которыми не стоит даже дышать чаще нужного, и искреннее сочувствие становится тем, чего он точно не ждал от обычно сурового Дерека. В голове что-то щёлкает, и он вдруг расслабляется, больше не чувствуя напряжения рядом с альфой. — Да… С-спасибо, Дерек. — Любить безответно всегда тяжело. Я хорошо это знаю.       Хейл тушит сигарету и смотрит вдаль, очевидно, задумавшись о чем-то своем. Стайлз замирает, пораженный внезапной мыслью, на секунду забывая о собственных переживаниях. Получается, что Дерек тоже любит кого-то без взаимности? Понятно, почему он сидел здесь, вместо того чтобы веселиться со всеми. Стайлз задумчиво смотрит на альфу, прикидывая возможные варианты. Но кто бы это мог быть? Скорее, кто-то из присутствующих. Точно не Лидия, не Элиссон, не Айзек… Скотт?       При этой мысли где-то внутри неприятно колет и он поспешно отмахивается от нее. Нет, такого точно быть не может. Однако, маленькое, крохотное сомнение всё же прочно оседает в душе. — Идём. — Дерек поднимается со своего места и протягивает ему руку. — Где-то в холодильнике есть пара бутылок хорошего пива.       Стайлз осторожно вкладывает пальцы в чужую, теплую ладонь, испытывая странное удовольствие от мимолетного контакта. — Я думал, что Скотт выдул все, что можно.       Хейл ухмыляется и Стайлз замирает, неожиданно для себя любуясь проблеском эмоций, на обычно спокойном, ничего не выражающем лице. — До моего запаса он точно не успел добраться.       Стилински хихикает, ощущая как на душе становится легче, и боль на время угасает, свернувшись клубочком, где-то на самом дне. Быть может, в конце концов всё не так уж и плохо.

***

      На следующее утро Стайлз просыпается с диким похмельем, чувствуя себя, по меньшей мере, алкоголиком с пятилетним стажем. Непривыкший к возлияниям организм не оценил идею выдуть напару с Дереком целый ящик пива, пусть и очень хорошего.       Он встаёт с кровати, шатаясь, мечтая лишь о глотке свежей, прохладной минералки. Как же хорошо, что сегодня суббота и идти никуда не нужно — Стайлз попросту не смог бы этого сделать.       Спустившись вниз, он первым делом нападает на холодильник, выгребя оттуда всю воду, что есть, искренне надеясь, что это хоть как-то поможет. С каждым глотком жизнь постепенно возвращается в измученное тело, напоминая о том, что ему все еще двадцать, а не восемьдесят семь, как показалось вначале. Новым испытанием становится звонок во входную дверь — ну в самом деле, кто их вообще придумал? Стайлз торопится открыть, лишь бы дикий шум перестал терзать голову, которая вовсе трещит по швам. — Привет, Стайлз.       Он глупо хлопает глазами, уставившись на Дерека, который стоит прямо перед ним, оперевшись плечом на косяк. — Д-Дерек?! А…Ты… Я!.. Ты тут…что? — Приехал узнать, как ты себя чувствуешь. — Альфа улыбается краешком губ. — Вчера ты знатно напился. — А! Да, это… Проходи!       Стайлз отходит в сторону, пропуская Дерека внутрь, чувствуя, как былой невроз медленно начинает захватывать сознание. Что мне говорить?! Что делать?!       Дерек заходит внутрь и направляется на кухню, наклоном головы спрашивая разрешение. Стайлз кивает и идёт вслед за ним, и снова припадая к бутылке с минералкой, пытаясь скрыть смущение. Хейл оборачивается, задумчиво рассматривая его, и такой взгляд кажется несколько странным. — Что-то не так? — Ничего такого, кроме того, что у тебя довольно милые трусишки.       Вода встаёт поперёк горла, и Стайлз пытается прикрыться, жалея, что осознание пришло так поздно. Он расхаживал тут в одном белье перед, блин, Дереком. Стыд-то какой! — Я сейчас! Извини!       С поистине космической скоростью он убегает на второй этаж и бросается к шкафу, хватая первые попавшиеся под руку майку и штаны. Ну почему у меня вечно все идет по межягодичному направлению?!       Одевшись, Стайлз кубарем скатывается с лестницы на кухню, не зная, как смотреть альфе в глаза. Дерек стоит у окна, и, услышав его шаги, оборачивается, насмешливо приподняв бровь. — Значит «Мой маленький пони»?       Стайлз непонимающе смотрит на него и альфа ведёт рукой где-то в районе груди. Стайлз опускает глаза, предчувствуя нехорошее. С только что надетой футболки на него радостно взирает маленькая лошадка с ярко-сиреневым хвостом.       Просто отпад. — Ну, кхм, да. — Вот так, подбородок повыше, будто ничего особенного не случилось. — А ты как? — Как я что? — Дерек улыбается неожиданно тепло, и Стайлзу кажется, что его улыбка похожа на луч солнца. — Отношусь к пони? — Да нет же! — Он всё-таки краснеет — тушуется, неловко чешет затылок. — Как себя чувствуешь? — Хм. Как и все тридцатилетние. — Дерек снова отворачивается к окну. — Не хочешь прокатиться со мной к озеру? — Ты… серьезно?       Стайлз на короткую секунду не верит самому себе — да, он уже понял, что Дерек вовсе не страшен, но хорошо знает как тот не любит возить кого-то постороннего на своей машине. Стайлз помнил пару случаев, и альфа тогда был крайне холоден и резок. — Абсолютно. — В серых глазах искрой мелькает тепло. — Я не считаю тебя чужим, Стайлз, хотя мы с тобой мало знаем друг о друге. — Воу, чувак, это… — Он всё-таки останавливает себя, не желая сболтнуть лишнего. — На самом деле я чертовски рад. Просто… не ждал от тебя такого. — Интересно узнать, что же ты думаешь обо мне. — Коротко сверкает белый клык, заставляя Стайлза шумно сглотнуть слюну. — Так ты согласен? — Да. — Стайлз утвердительно кивает, одергивая вдруг ставшую тесной майку. — Я быстро, только подожди недолго. — Пять минут. — Глаза Дерека вспыхивают красным, и омега столбенеет на миг, завороженный кровавым оттенком радужки. Она, будто магнит, притягивает к себе, не позволяя отвести взгляда. — … Я пошутил, Стайлз. — А? Да… — Он с какой-то грустью наблюдает как пурпура превращается обратно в сталь. — Я мигом!       Беспощадно скрипя половицами лестницы, Стайлз уносится на второй этаж, думая о том, что сердце всё ещё колотится слишком быстро.