Дом — это для слабаков

– Доброе утро, – зевнула Скуталу. – Доброе утро, – обрадовался Никто. – Ого, ты сегодня в хорошем настроении, – проворчала пегаска. – Я приготовил нам вафли! Скуталу молча смотрела, как жеребец выставляет на стол свежую стопку вафель. При этом он напевал себе под нос какую-то песенку. – Обычно ты готовишь блины. – Ну, с вафлями завтрак тоже не может быть плохим! – пегас положил масло на вафли и начал поливать их сиропом. – Не пытайся меня тут умаслить. – Тадам! – Никто поставил перед кобылкой тарелку. – Ну, как дела в школе? – Ну, ты же меня знаешь, исключительно пятерки и четверки, – соврала Скуталу. – Я в самом деле горжусь тем, как хорошо ты справляешься с учебой, продолжай в том же духе, милая, – жеребец поцеловал пегаску в лоб. Скуталу замерла. – Ты в порядке? – Никто нахмурился. – Очень в туалет захотелось, одну секундочку! Пегаска поспешила в уборную, заперла дверь, открыла окно и выбралась наружу. Оглядевшись по сторонам, она направилась к сараю. Внутри находился Никто, запечатанный в кокон чейнджлингов. – Что ж, похоже, моя догадка оказалась верной, – заметила пегаска. Жеребец дернулся в коконе, пытаясь указать на ножницы для стрижки живой изгороди на стене. – Да, одну секунду, я только что сходила в туалет и забыла помыть копытца, – Скуталу закрыла дверь. Из сарая донеслись приглушенные крики, когда пегаска забралась в окно и закончила притворяться, что ходила в туалет. – Я вернулась, папа! – Скуталу улыбнулась и вернулась на кухню. – С возвращением, – усмехнулся чейнджлинг, – тебя не было всего минуту, милая. – Я знаю, просто радуюсь, что ты сегодня останешься дома! – пегаска уселась к чейнджлингу на колени и пододвинула вафли поближе. – Значит, у тебя выходной сегодня, а не завтра? – Именно! – соврало существо. – Круто! Я не могу дождаться, когда начнутся наши уроки полета, а потом мы поедим мороженое! – Скуталу уткнулась носом в грудь “жеребца”. – Ну, ты не можешь винить меня за то, что я так долго откладывал это дело. Как только ты начнешь летать, то у тебя больше не будет времени для твоего старого отца. – У меня всегда будет время для тебя, папа! – пегаска обняла чейнджлинга за плечи. Настоящий Никто распахнул входную дверь, весь покрытый слизью. – В жизни больше не желаю видеть ни единого кокона! Чейнджлинг вскочил со стула и зашипел. – Сейчас кто-то отправится прямо на луну! – прорычал жеребец. – А ты... Никто не мог нигде высмотреть Скуталу. – Клянусь, если хоть один волосок упал с ее головы, я... ХРЯСЬ! Чейнджлинг смотрел, как жеребец осел на землю, а позади него стояла Скуталу с битой. Существо нахмурилось. – Эм-м-м... – О, не волнуйся, – Скуталу отбросила биту и потащила Никто внутрь, – он на самом деле аликорн, с ним все будет в порядке. – Это не... э-э... Правда? Нет, погоди, зачем ты это сделала... – Сегодня я могу побыть твоей дочерью, – Скуталу застенчиво улыбнулась чейнджлингу. – Ну хорошо. Нет, это просто стало слишком странным. – Не говори так, ты ведь питаешься любовью, да? – пегаска потерлась носом об ногу “жеребца”. – Я... Я не чувствую себя в безопасности! – Папочка, ти-и-и-ише... – Скуталу обняла чейнджлинга. – Помогите, насилуют! – Не сопротивляйся, просто позволь этому произойти! – ПОМОГИТЕ!